Лебединая Дорога (сборник)

Какое-то мгновение Хельги молчал. Потом не торопясь ответил:
– А я тот мальчишка, с которым ты дрался, когда наши с тобой отцы ездили в гости друг к другу. Или ты, Торгейр, уже не помнишь, как приезжал к нам в Сэхейм?..
 
5
 
– Раб и сын раба! Не тебе поднимать руку на сыновей викингов – твоё место в хлеву!
За спиной Видги, потрясенный внезапным несчастьем, стоял Скегги. А в лицо внуку Ворона, подбоченившись, улыбался вольноотпущенник из Торсхова – рослый парень по прозвищу Грис. Когда этот Грис пришёл с бывшего Рунольвова двора и сказал, что хочет пойти на кораблях, Халльгрим ещё посмотрел на его сильные руки и решил, что лишним он не окажется. Грис был старше Видги и выше ростом. И он был уверен, что Видга не отважится с ним сцепиться.
Да ещё из-за пустяка!
Грис вертел на пальце серебряную цепочку с подвеской в виде молота Тора. Единственное сокровище, которое Скегги унаследовал от отца. Грис подкараулил заморыша в дальнем конце островка и ограбил. Видга подоспел быстро, но вовремя вмешаться не успел.
Грис сказал ему:
– Ты-то не будешь мне указывать, где моё место. Вытри нос этому слабосилку и убирайся отсюда!
Его прозвище значило – Поросёнок. И настоящее имя Гриса знали немногие, ибо люди находили, что кличка была ему очень к лицу. Хотя более всего он походил на молодого голодного пса.
А с трёх сторон молчаливо стояли песчаные дюны. С четвёртой тихо плескалось вечернее море. Там тоже никого не было, только чайки, садившиеся на мокрые лысины валунов. Лагерь и корабли остались на другой стороне островка, и никто не услышит, даже если закричать.
Скегги молчал и только беспомощно трогал ссадину на щеке, полученную в неравной борьбе.
– Ты отдашь Скегги то, что ты у него отнял, – сказал Видга сквозь зубы. – И лучше тебе будет, если ты сделаешь это добром!
Грис засмеялся.
– А ты мне не указ. Твоя мать никогда не была выкуплена! И твой отец что-то не вводит тебя в род… если он тебе отец!
Не зря жил Грис в Рунольвовом дворе. Скегги тихо охнул. Халльгрим хёвдинг ещё перед отплытием поклялся повесить любого, кто нарушит мир во время похода.
Видга какое-то время стоял молча.
– За такое следует платить, Поросёнок, – очень спокойно сказал он наконец. – И не серебром. И не хочется мне, чтобы, когда мы расстанемся, кто-либо из нас счел, что я заплатил недостаточно.
Грис собрал цепочку в ладонь… кулаки у него всё-таки были здоровенные.
– Поди прочь, похожий на девчонку. Не то я рассержусь!
Видга шагнул к нему, поправляя на себе ремень.
– А я на тебя не сержусь, потому что викинги не сердятся на рабов. Они разбивают им головы.
Грису некогда было прятать отнятый оберег – он попросту размахнулся и с силой швырнул его в воду. Он достанет его, когда разделается с Видгой.
Скегги коротко вскрикнул и кинулся было к берегу, но сразу остановился. Он не мог бросить друга и вождя. Видга сказал ему, не оборачиваясь:
– Заметь, где упало. Я вытащу. Вот только прирежу эту свинью…
Грис был охотником и знал, для чего носят в ножнах ножи. Пускай сын хёвдинга пеняет на себя за то, что не ко времени сюда подошёл. Надо будет только поглубже зарыть его в песок. И сопляка рядом с ним – чтобы не болтал. Да и переплыть с этого острова на другой. А там датские земли, и пускай Халльгрим Виглафссон плывет на своих кораблях куда ему заблагорассудится!
Однако Видга успел-таки заслониться левой рукой. Лезвие ножа располосовало её от кисти до локтя, но груди не коснулось. Видга перехватил руку Гриса в запястье и вывернул – он был привычен грести по полдня, не замечая усталости… Они сцепились, покачиваясь, дрожа от напряжения. По руке Видги бежала кровь, но хватка не ослабевала. Тут-то Грис и припомнил, что Видга, как говорили, бывал в боях и за спинами не прятался. Зря он в своё время этому не поверил!
Грис выдохнул, сипя от натуги:
– Мальчишка… я оставлю тебе жизнь. Но отсеку тебе ухо, если ещё раз полезешь не в своё дело!
Видга понял, что вольноотпущенник струсил. И прохрипел в ответ:
 
– До моего уха ты, длиннопятый, сперва доберись…
Скегги метался вокруг и не знал, как поступить. Каковы были кулаки Гриса, он уже знал, но не это его останавливало. Видга, даже раненный, не потерпит, чтобы ему помогали в единоборстве.
Видга отчаянным усилием оторвал от земли одну ногу, поддел Гриса под колено и яростно дёрнул. И покатился с ним по песку – вниз по склону дюны, к воде. Скегги побежал следом. Песок был мокрым от дождя, и ноги не вязли. Видга и Грис рухнули в воду.
Скегги подбежал и увидел, что Грис был внизу. Внук Ворона сидел на нём верхом, прижимая коленями ко дну. Грис молотил ногами, но вывернуться не мог. Его голова была в воде, и Видга не спешил его выпускать.
– Не надо! – закричал Скегги. – Не надо!
Он схватил его здоровую руку, но пять пальцев Видги были много сильнее его десяти.
– Не надо! – завопил Скегги не своим голосом. Видга выпустил наконец Гриса и поднялся… но зашатался и упал бы, если бы не малыш.
– Отстань! – сказал сын хёвдинга и оттолкнул его. – Ещё ты будешь мне помогать!
По пальцам текла кровь, и Скегги заплакал. Теперь Видга из-за него останется калекой.
– Не квохчи, – оборвал его Видга. – Лучше перевяжи.
Скегги мигом стащил с себя рубашку и оторвал от неё оба рукава. Грис выполз из воды и растянулся рядом с ними на песке… Его корчило, он кашлял и никак не мог отдышаться. Ещё немного, и Видга утопил бы его. Видга сказал ему:
– Пошёл отсюда…
Потом они долго искали в воде сгинувший оберег. Оба нырнули по нескольку раз, но ничего не нашли. Тогда Видга выгнал Скегги из воды и стал искать один. А Скегги сидел на берегу и хлюпал носом, ненавидя себя за то, что не сумел отстоять собственного добра.
Однако в конце концов Видга нащупал цепочку босыми пальцами ног и вытащил. И как раз вовремя, потому что уже начинало смеркаться. Скегги натянул на него сапоги, подлез под его здоровую руку, и они побрели по песку. Видга не жаловался, но шёл всё медленней. Солнце садилось – а до кораблей всё ещё было неблизко…
Вот тогда Скегги и сжал свой оберег в кулаке. Этот оберег всегда приносил удачу: не зря же викинг по имени Орм оставил его своей любимице-рабыне. Оставил перед плаванием, из которого ему не суждено было вернуться…
– Помоги, Аса-Тор, – зашептал Скегги, гладя нагревшийся в ладони молоточек. – Помоги, ну что тебе стоит!
Сперва ничего не изменилось, но потом Бог-громовик услыхал. Над гребнем дюны мелькнул факел, потом ещё. Послышались голоса. И вскоре Видга и Скегги уже стояли перед Халльгримом Виглафссоном, рыскавшим по острову во главе десятка людей.
При виде отца Видга выпрямился, отстранив Скегги… Халльгрим с явным трудом удержался от хорошей затрещины:
– Где тебя носит?
Он ещё не разглядел впотьмах разорванной мокрой одежды сына и пятнистой повязки на его левой руке. Видга ответил бесстрашно:
– Ты не говорил мне, когда следует возвратиться, и я не маленький, чтобы бояться темноты. Ты решил, что меня украли датчане?
Подошли воины с факелами, и Видга предстал во всей красе перед вождём.
– Глядя на тебя, можно подумать, что это ты похищал датских девок, – проворчал Халльгрим. – Во всяком случае, времени зря ты не тратил. Что это с тобой приключилось?
– Я не скажу, – ответил Видга и пошатнулся.
Халльгрим шагнул к нему, взял за плечи и встряхнул.
– С кем это тебе показалось тесно на одном острове?
Видга повис на его руках и закрыл глаза:
– Я не скажу.
Халльгрим повернулся к Скегги:
– Я хочу знать, с кем он сцепился!
Скегги стало худо от страха. Как ответить вождю? Да ещё ответить отказом? Он сказал, задыхаясь от собственной дерзости:
– Видга не говорит, и мне ни к чему…
Он крепко зажмурился, ожидая, что Халльгрим вгонит его в землю кулаком. Но сын Ворона только хмыкнул в усы:
– Я надеюсь, вы, двое храбрецов, хоть победили того, с кем дрались?