Комэск (СИ)
— Хватит ныть! Говорю же, Гнат скоро вернется. Не понял, что-то Гуня запропастился. А может он уже эту мелкую приходует? Сказал же этой сволочи, что мы первые. Иди, проверь…
— Я его сам оприходую…
Послышались приближающиеся шаги. Алексей выбрал момент, ударил дверь плечом, подгадав так, чтобы сшибить с ног того, кто за ней, но не рассчитал…
И выскочил в комнату прямо перед коренастым усачом.
Но растеряться просто не успел, ткнул его гвоздем, целясь в шею, отбросил в сторону и изо всех сил пнул стол, за которым сидел бандит со шрамом на морде.
Зазвенели бутылки и тарелки, боевика опрокинуло вместе со стулом, он бешено забарахтался, пытаясь вылезти со стола.
Лешка резко развернулся и уже прицельно саданул в лицо усача, который растерянно стоял, зажимая обеими руками ключицу, из-под которых, сквозь пальцы выбивались порывистые струйки крови.
— Аа-а, с-сука!!! — бандит, наконец, выкарабкался из-под мебели и кинулся к вешалке, с висящими на ней кобурами.
Лекса прыгнул за ним, подшиб ногу, свалил, а потом навалился сверху и стал бить по затылку локтем. Раз, другой, третий…
И остановился только тогда, когда тот безвольно распластался на полу. Заметил, что усач еще живой и куда-то пытается ползти, но добить не успел, потом что в комнату скользнул Шмуль.
Еврей спокойно стал на бандита коленом, прижал его голову рукой к полу и ласково зашептал:
— Ну, куда ты, куда собрался… все уже, все… тихо, тихо, вот и все, вот и все…
А когда тот, наконец, забился в короткой судороге и затих, виновато улыбнулся и сказал.
— Как я понял, ви здесь уже совсем все? Ну, ви тут разбирайтесь дальше, а я посмотрю в доме, а потом постою на шухере!
Лекса показал ему взглядом на вешалку с кобурами.
— Ой, вей… — еврей состроил удивленную рожу, двумя пальцами, брезгливо достал Наган из кобуры и пошаркал к выходу.
Лешка ругнул себя за излишнюю доверчивость, сам вооружился здоровенным и тяжеленным Штайром с удлиненным магазином и деревянной кобурой-прикладом, а потом принялся за единственного оставшегося в живых бандита.
Забил ему рот кляпом из полотенца, крепко связал руки и ноги витым шнуром от портьеры и оттащил в угол.
— В доме тихо, никого нет, — отозвался Шмуль из прихожей. — Я на шухер, а ви, молодой человек, сильно не увлекайтесь. Нам уже пора. Время — деньги, как говорил ребе Шмуклерович…
Лекса кивнул сам себе, а потом ткнул шилом пленного в левый глаз.
Тот дернулся, взвыл и с диким ужасом уставился на Алексея.
— Закричишь, убью… — тихо предупредил Лекса, а затем, почувствовав на себе взгляд, резко обернулся.
И увидел Броню. Девочка сидела на стуле, держа на коленях свой узелок, при этом совершенно спокойно смотрела на Алексея и связанного бандита.
А прямо у ее ног лежал в луже крови труп, но она не обращала на него никакого внимания.
В комнате прошелестел едва слышный, мелодичный голосок.
— Пожалуйста, выколите ему глазки. Он плохой, очень плохой, поверьте мне. Он трогал меня там, где нельзя трогать.
«Твою же кобылу…» — ахнул Лекса, но машинально кивнул и снова занялся пленным.
— Я задаю вопросы, ты отвечаешь. Попробуешь кричать, выколю последний глаз.
Острие гвоздя надавило на роговицу.
Бандит приглушенно взвыл и ошалело закивал. Алексей взялся за кляп, но вытащить не успел, потому что в комнату вбежал Шмуль.
— Шухер, молодой человек, шухер! Сюда идет тот, который подобен Голиафу…
Еврей схватил Броню за руку и потащил вниз в подвал. Скорее всего, он решил, что с этим Голиафом без его помощи разберется сам Алексей.
Лекса отпрянул к стене, чтобы Гнат не сразу видел его и снял Штайр с предохранителя.
На улице забухали тяжелые шаги, потом все стихло, но уже в следующее мгновение Гнат ворвался в комнату с Маузером наготове в ручище. Судя по всему, он каким-то загадочным образом почувствовал опасность.
Прогрохотала короткая очередь, Штайр несильно задергался в руках у Лексы.
На пиджаке гиганта расцвели кровавые кляксы: цепочкой, от живота через грудь, а его голову разметало по сторонам, как гнилой арбуз.
А сам он рухнул ничком вниз, выбив из досок пола тучку пыли.
— Твою же кобылу… — прошептал Алексей, ошалело смотря на свой пистолет. Он никак не ожидал, что творение австро-венгерских оружейников может стрелять очередями.
Впрочем, сразу пришел в себя, выпустил последние патроны в пленного и принялся стирать с Штайра отпечатки пальцев полотенцем, предварительно смочив его водкой.
— Таки все? — Шмуль заглянул в комнату и сразу стал торопить Лешку. — Все, все, молодой человек, надо уходить! Не старайтесь, здесь сам черт голову сломит…
Через несколько минут старый еврей уже вел Алексея и Броню узенькими закоулками. А потом, у каких-то сараев, он остановился, развернулся и, склонив голову на плечо, вежливо поинтересовался:
— Вам куда, молодой человек?
Алексей ненадолго задумался.
Скорее всего, о том, что он попал в руки балаховцев, никто кроме самих бандитов не знал. А значит, полиция тоже не будет знать, кого искать. И уж точно никто не подумает, что четверых здоровенных громил завалил плюгавый парнишка-дурачок.
А значит…
Значит, можно спокойно возвращаться в гостиницу.
— Вы не подскажете, в какой стороне городская тюрьма?
Шмуль изумленно уставился на Лексу, озадаченно хмыкнул, почесал спутанную бороду и поинтересовался:
— Ээ-э… молодой человек, а не рановато вы собрались на цугундер?
Но потом хлопнул себя по ляжкам, сдавленно хрюкнул и манерно поклонился Алешке.
— Простите старого Шмуля, молодой человек. Канешно, канешно, вон туда, а там повернете налево. И прямо по улице. Бронюшка пока останется со мной. Не беспокойтесь, при старом Шмуле она будет, как у вашего бога за пазухой. Идем, бойчеле*, идем моя кинделе*, а вам зай гезунд, молодой человек. Думаю, мы с вами еще увидимся.
бойчеле(идиш) — кроха
кинделе(идиш) — дитя
Алексей проводил их взглядом и потопал по переулку, уже привычно подволакивая ногу и тряся башкой. И благополучно добрался до гостиницы «Свиная голова». По пути никого не встретил, уже давно стемнело, и город практически вымер.
В самой гостинице на него тоже никто не обратил никакого внимания, народ все также весело гулеванил в трактире.
— Курва, я пердоле! — Барбара посмотрела на него, как восставшего из мертвых.
Агнешка просто сидела на стуле, прикрывая рот ладонью.
Лекса улыбнулся им, подошел к зеркалу и сам слегка удивился. Вернее — окончательно ошалел, потому что увидел, как на его физиономии уже начинают расплываться шикарные бланши под обоими глазами, а разбитые губы напоминают вареники.
Но при этом, как Лекса не старался, не смог вспомнить, когда столько качественно получил по морде.
Будучи в полном замешательстве он взял со стола стакан с водой и залпом выпил.
И чуть на месте не умер, потому что в стакане оказался ядреный сливовый бимбер…
Глава 14
Глава 14
— Все равно не могу понять… — Орловский пожал плечами. — Какой им смысл? Что они получат от этой авантюры? Авантюра и есть, причем, глупая. А пшеки точно не глупцы.
Лекса недовольно поморщился. В штабной землянке всегда витал легкий аромат самогона, хотя командиры никогда не увлекались спиртным. Мало того, нещадно боролись с пьянством среди личного состава. И от этого запаха Алешку едва не выворачивало. А во рту, после того стакана бимбера в гостинице, до сих пор стоял мерзкий вкус.
— Все одновременно просто и сложно… — начал отвечать Лекса, но потом не удержался и поинтересовался: — Какого пня у вас здесь самогоном постоянно несет?
— Так вон же, бидон стоит! — хохотнул Корж, ткнув рукой в угол. — Медицинский запас. Никому доверить нельзя, даже Барбаре по роспись выдаем. Как будто наших пьянчужек не знаешь. Вылакают все в миг, правдами и неправдами. Да и твои, сам знаешь, не ангелы…