Неоспоримый (ЛП)

— Ты религиозна? — спросила я, пытаясь понять, почему она хотела выйти замуж до появления детей.
— Нет, но я всегда хотела брака, а не детей. Это то, к чему я отношусь твердо и не собираюсь менять свои убеждения ради его нужд. Я многим пожертвовала ради наших отношений, но я совсем не держу на него зла и не сожалею об этом. Однако для чего-то столь важного, что безмерно меняет наши жизни, бар находится на том месте, где он должен встретиться, чтобы это произошло.
Я пригубила свой напиток.
— Я уважаю это. Чем тебе пришлось пожертвовать ради Хавьера?
Леона печально улыбнулась.
— Это часть моей независимости — каждый мой шаг находится в тени системы безопасности, которая с годами только ухудшилась. Кое-кто из моей семьи, многие из них, не одобряют его. Особенно то, кто его друзья и каким бизнесом он руководит и в чем участвует. Как только мы поженимся и у нас появятся дети, это укрепит мое решение — я, без сомнения, потеряю семью, которая поддерживает со мной связь.
Поджав губы, я провела руками по волосам, размышляя над тем, что она рассказала.
— Мне жаль твою семью, но если они не могут принять твое счастье и твое решение, тогда они не стоят того, чтобы быть с ними в твоей жизни.
— Я знаю, — она схватила меня за руку и сжала. — К сожалению, это не избавляет от разочарования и боли. Давным-давно мне пришлось перестать жить в соответствии с ожиданиями других и проложить свой собственный путь. Это одна из причин, по которой я в конце концов переехала на Коста-дель-Соль из своего родного города.
Я улыбнулась ей.
— Ты когда-нибудь вернешься в Барселону?
— Сомневаюсь в этом. Моя жизнь здесь, рядом с Хавьером.
Комок беспорядочных эмоций застрял у меня в горле.
— Я чувствую, что хочу расплакаться от того, какие вы двое милые.
Леона со смехом откинула голову назад и поднялась на ноги, отправляя свой мусор в мусорное ведро, я последовала за ней. Мы улыбнулись друг другу. Мы прикончили все тапас на четверых, и я ни о чем не жалела, так что объедков не осталось.
Я держала в каждой руке по две разные бутылки, Леона указала на белое вино. Я схватила два бокала и вышла на террасу, быстро налив нам приличную порцию. Я знала, что она не была за рулем, так что больше, чем обычно, было бы нормально.
— У меня нет никаких подруг, — призналась Леона. — Уже много лет. Я забыла, каково это — позволить себе расслабиться в компании другой женщины, не задаваясь вопросом о ее намерениях.
Я повернулась к ней лицом, но ее взгляд был прикован к закату. Видение, о котором я могла бы с радостью рассказывать каждый день. Это было преимуществом продажи этой виллы и одной из главных причин, по которой мои родители приобрели ее.
— Я не такая, как они, — честно сказала я.
— Я знаю. Когда Нико представил тебя нам, я сразу поняла. Приятно, когда рядом еще одна женщина. Слишком много мужского эгоизма и глупых мнений.
Моя грудь содрогнулась.
— Должно быть, это энергия большого члена, она всеобъемлющая.
Она повернула голову в мою сторону и подмигнула.
— Это ты мне говоришь, — сделав глоток своего напитка, она продолжила наш предыдущий разговор. — Ты что, не веришь в брак?
Я сняла ворсинку со своих шорт и скрестила ноги.
— Брак, по сути, это что-то вроде бумаги — юридический документ. Нужен кто-то незабываемый, чтобы я согласилась выйти замуж не потому, что я не хочу этой необыкновенной любви — потому что я хочу, — а потому, что я боюсь, в ужасе от того, что даю комуфто нож, чтобы отрезать важные части меня, и каждую секунду доверяю ему, что он этого не сделает. Как бы ты продолжала жить, если бы это они размахивали окровавленным ножом, а у тебя были бы шрамы, свидетельствующие об этом? Брак запирает тебя, из которого нет выхода, и если это случится, ты не сможешь так легко уйти.
Леона перевела дыхание.
— Даже с любовью всей твоей жизни, у тебя все равно — время от времени — будут тихие голоса в глубине твоего сознания, которые изо всех сил стараются саботировать тебя. Единственный способ избавиться от них — жить и продолжать показывать им, что у них нет достоинств. Верь, что все встанет на свои места. Если они этого не сделают, значит, этому не суждено сбыться.
 
— Забавно, но я верю, что все происходит по какой-то причине, даже если это не очевидно, почему, — мои губы скривились. — Но Нико выводит мои проблемы с доверием на новый уровень.
Она фыркнула.
— Я не удивлена. Этот человек может быть настолько скрытным, что даже его самым близким друзьям хочется разбить ему голову о стену, чтобы вбить в него немного здравого смысла. Я всегда говорила, что женщина, которую полюбит Нико, должна быть святой, чтобы иметь дело с его постоянным дерьмом. У него доброе сердце, но в нем есть мерзкие и откровенно коварные стороны, которые я терпеть не могу.
Я сделала очень большие глотки вина, радуясь, что оно попало в точку. В том, что рассказала мне Леона, не было ничего такого, чего бы я не знала, но это все равно заставило меня встревожиться.
Я презирала то, что что-то внутри предостерегало меня, как будто зная, что где-то на этом пути я стану жертвой других ролей, которые он сыграл.
— Ты любишь его? — спросила она через мгновение, наблюдая, как я допиваю остатки в бокале и наливаю еще.
— Как можно не любить Нико? — возразила я.
— Не из-за его имени или денег, а из-за того, кто он есть?
— На самом деле, меня это не волнует, я бы предпочла, чтобы он был нормальным парнем, — я потеребила кольцо в носу. — Ужасно это говорить, не так ли?
— Нет, я чувствовала то же самое с Хавьером. Это просто доказывает, что ты единственная для него, — она пожала плечами. — Наши мужчины никогда не будут сидеть за столом и корпеть над бумагами по восемь часов в день. Их всегда будут хорошо знать, иногда даже бояться. Много информации, в которую я не посвящена — по собственному выбору, — но мы не глупы, мы чувствуем больше, чем знаем, о происходящем вокруг нас.
Румянец разлился по моей груди от обильного количества вина. Я почувствовала, что мои щеки тоже запылали. Подавив зевок, я начала извиняющимся тоном:
— Я не хочу быть грубой и выгонять тебя, но утром мне на работу, и я готова завалиться спать.
Стеклянные глаза Леоны встретились с моими, но не от эмоций, а от алкоголя. Я хихикнула, мы обе превысили свой лимит. Достав телефон, она отправила сообщение, и мы посидели в уютной тишине.
Десять минут спустя раздался звонок у ворот, и я открыла путь, чтобы пропустить Хавьера. Открыв дверь, я прислонилась к ней. Он ждал внизу лестницы, ухмыляясь.
— Сколько вы двое выпили? — спросил он.
— Достаточно, чтобы снять напряжение, но недостаточно, чтобы избавиться от похмелья.
— Хорошо. Сумма денег, которую я потратил на профессиональную чистку своей машины после того, как Леона слишком много выпила, просто сумасшедшая.
— Но ты любишь ее, так что это входит в комплект поставки, — указала я, ухмыляясь.
Он закатил глаза.
— Конечно, входит.
Леона шагнула вперед и заключила меня в объятия.
— Нам придется повторить это снова, мне понравилось наше времяпрепровождение.
— Мне тоже.
Я улыбнулась, наблюдая, как она воссоединилась с Хавьером после такого короткого времени разлуки. Мое сердце сжалось, когда я увидела преданность и любовь, сияющие в его глазах к ней. Люди всю свою жизнь искали эту страсть.
Машина Хавьера тронулась с места, и я помахала им обоим, открывая ворота. Я подождала, пока они надежно закроются, прежде чем глубоко вздохнуть и вернуться внутрь, чтобы запереть дверь и прибраться.
Я всегда мечтала окружить себя людьми, с которыми могла бы посидеть в тишине, и атмосфера не была бы неловкой. Кто-то, к кому я могла обратиться, если мне понадобится совет, в любое время дня и ночи. Для меня было честью, что Леона чувствовала то же самое.
Поскольку чем старше вы становились, дружбу развивать становилось труднее, чем отношения, даже когда они были самой востребованной валютой.