Неоспоримый (ЛП)

Она скрестила ноги, черты лица просветлели.
— Салон, принадлежащий исключительно мне. Я не хочу быть на главной улице, как ведущие имена. Я хочу, чтобы большое здание, на которое никто не обращал внимания, находилось в нескольких минутах ходьбы от транспорта, и определенно нужна парковка. Немного в стороне от проторенных дорог, что придает ему атмосферу роскоши с оттенком таинственности. Как уединенное место. Я хочу, чтобы оно было деревенским, с успокаивающей энергией. Но то, что я хочу в тех местах, которые я бы предпочла, похоже на поиски иголки в стоге сена, — она поджала губы. — Это большое желание, над которым я работаю. Скорее всего, мне понадобится квартира наверху, чтобы я могла оплачивать расходы как отдельное жилье на той же земле, где я могла бы жить.
Ческе потребовалось мгновение, чтобы перевести дыхание, заметив мою усмешку.
— Почему ты так улыбаешься?
— Слышать, как ты так страстно говоришь о том, чего хочешь достичь, заводит меня, — я подмигнул.
Легкий румянец появился на ее щеках.
— А как насчет твоего бизнеса?
— О каких компаниях ты хочешь узнать?
Подняв палец одним минутным движением, я поплелся на кухню, захватив несколько охлажденных бутылок воды для нас обоих.
Одной рукой я снял футболку, следуя за взглядом Чески, когда ее глаза пробежались по моей скульптурной груди, над которой я чертовски усердно работал. Поддерживать форму было необходимостью для бойца ММА, даже если в последнее время я не так часто участвовал в боях. Это все еще было частью меня. Мне также пришлось соответствовать визуальным ожиданиям от того, что я являлся владельцем тренажерных залов. Плюс, это был приятный толчок для самомнения, когда твое тело ценили.
Мой член затвердел, натягивая джинсы от ее внимания. Отчаянная потребность прижать ее к краю бассейна и трахнуть голой промелькнула в моей голове. Очень скоро.
— Ческа, мои ограничения ограничены.
— Ты говоришь на двух языках.
Она вскинула голову, прикусив нижнюю губу. Но я знал, что она не поняла моих слов.
— Да.
Было сказано, что английский — это тот язык, на котором говорит и понимает большая часть населения в разных регионах мира. Я говорил на этом языке с детства. Я не мог вспомнить, чтобы мне это не удавалось. Я даже видел яркие сны на английском и испанском.
— Итак, расскажи мне, что влечет за собой бизнес Нико Наварро…
Я аккуратно опустил некоторые пункты. Так мы и провели следующие несколько часов.
Миновав въездные ворота, я повел свой "Порше" по широкой двухкилометровой подъездной дорожке. Пальмы и цветы были очаровательно расставлены по обе стороны дороги на фоне круглогодично ухоженной травы, которая никогда не желтела на солнце. В поле зрения появился обширный особняк.
Я намеренно припарковался перед главным входом просто потому, что знал, что это приведет моего отца в ярость, испортив эстетику. Но я не планировал оставаться здесь надолго, и, судя по тому, что я мог видеть дальше, только его машины стояли под навесом, что означало отсутствие посетителей. Идеально.
Гаэль — дворецкий — открыл дверь. Он ворчливо заметил, как я припарковался, зная, что я сделал намеренно.
Мужчина постарше похлопал меня по плечу.
— Офис.
— Спасибо.
Повернув направо, я зашагал по узорчатому кафельному полу, больше ни на кого не натыкаясь. Я вошел в открытую дверь, и он поднял голову от бумаг на своем столе. Я сел на один из многочисленных диванов напротив него, отмечая его неодобрительный взгляд на мой повседневный наряд, резко контрастирующий с его костюмом-тройкой.
— Ты звонил.
Я небрежно закинул ногу на колено.
— Весь твой имидж нуждается в полной перестройке, — заметил он.
— Я приму твой совет к сведению.
Закрыв папку в кожаном переплете, в которой лежали документы, он отодвинул ее в сторону, подальше от моего поля зрения. Мой отец не торопился устраиваться поудобнее на своем кожаном троне, сцепив руки, как будто проводил важную деловую встречу, а не разговаривал со своим сыном.
 
— Твой брат может унаследовать все, если ты не сделаешь шаг вперед.
Прямо в яремную вену, никакого приятного приветствия. Я к этому уже привык.
— Позволь ему, — я безразлично пожал плечами. — Он мне не брат только потому, что от тебя забеременела одна из твоих шлюх.
Мой отец регулярно и открыто выходил за рамки своего брака, не заботясь о том, какое влияние это оказывало на мою мать, которая теперь была лишь оболочкой своего прежнего "я". Но она не бросила бы его, как бы сильно я или ее родственники ни умоляли ее об этом. Ее ждала система поддержки, но пока она сама не захотела бы, мы ничего не могли сделать.
Моя сводная сестра — Аделла — была достаточно милой. У нас почти не было отношений, хотя из-за того, что она была женщиной, и в глазах нашего отца она считалась бесполезной. Следовательно, ее не часто приводили с собой. Но мой сводный брат? Я не хотел иметь ничего общего с ребенком шлюхи.
С тех пор, как мы были представлены друг другу детьми — Матео, будучи всего на два года младше меня, — изо всех сил старался усложнить мне жизнь, создавая проблемы с моим бизнесом и людьми, которых я знал. Все, чего я хотел, это отвести взгляд, притвориться, что его не существует. Он затаил на меня обиду размером с планету, скорее всего, считая, что что-то упустил в своей жизни, и хотел быть любимчиком нашего отца. Я бы хотел, чтобы он был таким.
— Ты, Николас, мой наследник. Мое наследие, — его тело было невозмутимым, но ноздри слегка раздувались, подчеркивая его раздражение.
— Как ты так любезно заметил, я не единственный. У тебя есть другой вариант, я предлагаю тебе воспользоваться им.
— Ты неблагодарный сукин сын.
Было время, когда я уважал Гектора Наварро и равнялся на него, но это было до того, как я понял, как далеко он зайдет, чтобы привлечь меня к своим планам, действовать от его имени и что это повлечет за собой. Стать его копией. Ни хрена себе. Было достаточно плохо видеть наше сходство бок о бок, я был его точной копией.
Я проигнорировал его оскорбление; оно было не первым. К сожалению, оно не будет последним.
— Я предоставил тебе передышку для игр вне нашего семейного бизнеса, но пришло время тебе присоединиться к нам и занять свое законное место. Не заставляй меня действовать силой.
Мое законное место, уточнил он, но при этом под его постоянным присмотром. Где он мог бы контролировать и использовать меня для своей выгоды, потому что считал, что может регулировать мою жизнь во всех сферах. Этого не происходило.
Мой отец никогда не хотел детей. Ему нужны были инструменты, которые давали бы ему преимущество.
— Ничего не поделаешь, — подтвердил я.
В кармане зажужжал телефон с сообщением, но я проигнорировал его.
Гектор встал, опершись кулаками о стеклянный стол. Я молча молился, чтобы он сдался.
— Ты понимаешь, что поставлено на карту?
— Да. Возможно, это преподаст тебе хороший урок: не давай от моего имени обещаний другим, которые ты не можешь выполнить.
Я поднял бровь. Это был первый раз, когда я увидел его с моего тридцатилетия, когда он обрушил на меня ошеломляющую новость и ожидал, что я подчинюсь. Я отреагировал не очень хорошо.
Удивительно, но прошло несколько недель, прежде чем он упомянул об этом снова. Я был рад, но это выбило меня из колеи. Он был безжалостен, эгоистичен и использовал бы любые средства, необходимые для того, чтобы добиться моего согласия. То, чего я постоянно пытался избежать. Бесконечная задача.
Его ухмылка была злобной.
— О, ты придешь в себя, и как падут могущественные.
Я поднялся с дивана.
— Если это все?
Как ни странно, хотя моя семья была коренными испанцами, нашим основным языком был английский. Влияние Гектора, к большому неодобрению его родителей. Однако я был благодарен за формулировку. Она послужила своим целям.