Попаданка для дракона (СИ)

— Можно попросить в деревне.
— Ищи дураков. Сейчас никто ничем делиться не будет. Все выживают, как могут. Нам даже в обмен нечего предложить.
— Тогда пойдем в заброшенную деревню, найдем там и дом покрепче, и вещи.
— Э, нет, — он категорично покачал головой, — Я не готов соваться в такие места. Кто знает, что там в этих старых заброшенных домах. Может, хмарь на каждом шагу, а может, и что пострашнее. Лучше уж в лесу, в хибаре, чем там.
Я пыталась придумать еще какой-нибудь вариант, но, как назло, в голову ничего не шло. Оллин тем временем спокойно продолжал:
— Если ты останешься со мной, то не факт, что переживешь эту зиму. Любая простуда в таких условиях — верная погибель. Меня-то огонь согреет, а тебя? Готова к такой зиме? Хочешь?
— Я хочу остаться с тобой.
— А я хочу, чтобы ты в нормальных условиях жила, — рявкнул он, жестом обводя темное неуютное помещение, — а не в этом свинарнике.
Я затихла, беспомощно уставившись на огонь. Он прав, конечно. Я сама с ужасом думала, как жить в этом сарае зимой. Но уходить... Я только привыкла, адаптировалась, встала на ноги, и снова все менять? Боюсь, у меня нет сил на такие подвиги.
— Тем более кто-то собирался выкрасть Рубиновую Слезу, — как бы невзначай брякнул Оллин, а я тут же нахохлилась:
— Ты сказал, что это глупость.
— Я до сих пор в этом уверен, но много думал и пришел к выводу, что шансы это провернуть все-таки есть
— Есть? Какие?
— Не торопись, дорогая моя. Я с дороги, проделал большой путь, устал, промок, поэтому разговор отложим до завтра, а сейчас давай пить чай. У меня есть что-то очень вкусное, — он, наконец, выудил из мешка кусок пирога, завернутый в вощеную бумагу, — расстегай с калиной.
Мне пришлось умерить свое любопытство. Тем более выпечка так вкусно пахла, что я позабыла и о столице, и об артефакте, и даже о возвращении домой.
— Итак, преступим, — следующим утром Оллин выложил передо мной несколько вещей: свернутую гармошкой карту, какое-то письмо, сверток с одеждой и цепочку с синим кулоном
В полнейшем недоумении я смотрела на эти вещи и гадала, что же дальше.
Оллин тем временем развернул карту, хорошенько ее расправил, разгладив грубыми ладонями, склонился над ней, задумчиво почёсывая бороду, а потом ткнул пальцем в маленькую точку.
— Мы вот здесь, в лощине между рекой и болотом. Вирруба вот здесь, — указал на город, расположенный северо-восточнее нашего прибежища. Неделю пути, если пешком и посуху.
Я с интересом рассматривала карту, читая неизвестные названия. Искала Комор, но так и не нашла, почувствовав разочарование. Тот городишко ассоциировался у меня с Рэем, с нашей последней вечерней прогулкой.
— Ты меня слушаешь? — недовольно спросил Оллин. Оказывается, все это время он что-то говорил, а я снова утонула в воспоминаниях.
— Прости.
— Ох, Мария, дождешься ты. Попадешь когда-нибудь впросак.
— Я только этим и занимаюсь. Попадаю то впросак, то в…
— Ладно, повторюсь, для блаженных. Я провожу тебя, чтобы в пути ничего не произошло. Мы вместе дойдём до сюда, — постучал по карте недалеко от столицы, — дальше отправишься сама. У ворот тебя встретят стражники, проверят здорова или нет и пропустят в город.
— Они всех пускают?
— Женщин? Да. Что бы не возникло лишних вопросов, кто ты, откуда и почему появилась только сейчас, скажешь, что ты из деревни Кряженки. Она находится далеко, на другом конце страны. Никто не станет проверять оттуда ли ты на самом деле или нет.
— Почему нельзя сказать правду? Что я попаданка?
— Потому что попаданки живут в северной части города, в специально построенном для них доме. У них все есть. Крыша над головой, работа, хорошая жизнь, но они не вхожи во дворец. А нам надо именно туда, — он взял конверт, — это рекомендательное письмо. Привет из прошлой жизни, когда я еще был в почете и водил дружбу с важными людьми. Это письмо одного из баронов, оно позволит тебе устроиться на работу во дворец. Это я за ним уходил, пришлось навестить старого знакомого. Все ноги стоптал, пока добрался до него и обратно вернулся. Маш…у тебя такой вид, будто собираешься в обморок упасть.
 
Мне действительно было ее по себе. Одно дело бить себя пяткой в грудь и кричать: да я запросто со всем справлюсь, и совсем другое — осознавать, что перед тобой начало нового непростого пути.
— Все в порядке.
— Уверена? Если не хочешь, то можем оставить эту затею. Но мне казалось, ты готова к решительным действиям
— Го…готова, — споткнувшись, ответила я.
— Тогда продолжаем. В замке не торопись. Хорошенько отдохни. Сил побольше наешь, а заодно и присмотрись, что и как. Я давно там не был и смутно представляю, как у них обстоят дела с охраной, так что подсказать не могу. Я даже не уверен, что артефакты по-прежнему хранятся в огненной башне. В общем, придется тебе на свои собственные силы рассчитывать, — он посмотрел на меня, не скрывая сомнения, — и что-то я не уверен, что справишься.
— Справлюсь, — у меня зуб на зуб не попадал от волнения, — должна справиться. На кону мое возвращение домой.
Оллин согласно кивнул:
— Как только Рубиновая Слеза окажется у тебя, беги из крепости. С ворами там разговор короткий. Не посмотрят, что женщина — мигом в темнице окажешься.
О-хо-хо, у меня аж руки затряслись. Может зря я на это иду? Вор из меня никакой. Максимум, что я в своей жизни воровала — это ручку где-нибудь в кабинете, когда надо поставить подпись, а тут на артефакт замахнулась.
— Тебе главное добраться до того места, где мы с тобой расстанемся, а оттуда камнем переноса воспользуешься, — он поднял цепочку с голубым кулоном, — он перенесет тебя к нашей реке, на песчаную косу. Там я тебя встречу. Преследователям чтобы преодолеть это расстояние и найти тебя в лесу, дней пять верхом потребуется. За это время я надеюсь, что смогу разобраться, как это делается и отправлю тебя домой.
— Если не разберёшься? — уныло поинтересовалась я
— Тогда отправимся в соседние камеры и будем перестукиваться, — скрипуче рассмеялся он, — да не бойся, Маш. Справимся. Я отщепенец, а ты — хмарь болотную пережила. Что нам какая-то Рубиновая Слеза? Разберемся.
Весь оставшийся день мы провели в подготовке.
Прорабатывали какую-никакую легенду.
Получилось, что я — выжившая из Кряженки. Когда всех женщин собирали, спряталась, решила с семьей остаться. Потом пришли выжлы, деревня вымерла, и мне пришлось самой добираться до столицы. Письмо рекомендательное дал еще моей матушке барон Орлих, за то, что приютила его во время урагана и выхаживала после неудачного падения с лошади.
Вот в общем-то и вся легенда. Пришлось немного географию подучить на тот случай, если начнут вопросы задавать о том, как добиралась, да историю, чтобы знать, кто есть кто в этом мире.
— Ты из простолюдинок, можешь глазами хлопать, никто не удивится, — поучал Оллин, — главное запомни, у власти император Морран. Из железных драконов. Жена его сапфировая Лесса. Это все в стране знают, даже в самых захудалых деревнях. А дальше уже на месте будешь разбираться.
Мне было не по себе, потому что очень многое в нашем плане оставалось на стадии «на месте разберешься».
— Оллин, скажи честно, ты просто хочешь меня спровадить в Виррубу? Чтобы я у тебя под ногами не путалась?
— Хочу, — он даже не отпирался, — там тебе будет лучше. Тепло и сытно. И безопасно. Какой смысл тебе молодой и красивой сидеть в лесу со старым ворчливым дедом? Не успеешь оглянуться, как такой же станешь. И будем мы с тобой на пару кряхтеть да беззубыми ртами чавкать. Нет, девочка. Тебе дальше двигаться надо.
 
Я насупилась:
— Вот так всегда. Только привыкнешь и все. Не нужна. До чего же вы мужчины народ не постоянный
— Дурочка, — рассмеялся он, — о тебе забочусь. В Виррубе все лучше, чем здесь.
— Мне бы лучше домой. Все остальное — мелочи, — упрямо повторила я, — что столица, что захолустье.
— Ну так, мы и будем работать в том направлении. Осмотришься, разберешься что к чему, найдешь способ подобраться к Рубиновой Слезе…а пока хоть в человеческих условиях жить будешь. Если вдруг получится стащить артефакт, — его интонация явно показывала, что н думал о моих навыках клептоманки, — то знай, я тебя жду и буду готовиться.