Любовь побеждает время

— Именно! — Он снова выпрямился во весь рост. — Вы лучше заглушите двигатель, мисс, пока мы тут не отравились выхлопными газами, и примиритесь с мыслью о ночевке на заднем сиденье. Открывайте багажник, и я передам вам аварийное снаряжение.
— Аварийное снаряжение?..
— Спальник, свеча, НЗ!
— НЗ? — слабо переспросила Вивиан.
— Неприкосновенный запас. Сухари, галеты, воздушный рис, изюм с земляными орехами, все, что можно затолкать в желудок, — назовите как хотите, мне все равно! Давайте только устроим вас, как полагается, пока оба мы не превратились в ледышки.
— Но у меня... у меня с собою только чемодан. С платьями, — добавила молодая женщина, словно наличие платьев могло послужить оправданием.
Незнакомец так не считал.
— Гениально! — раздраженно выдохнул он, сопроводив восклицание новым ударом по крыше машины.
— Я не обладаю даром предвидения! — резко отозвалась Вивиан. — В сводках же погоды про снежный обвал не говорилось ни слова. В противном случае я бы никуда не поехала. И, будьте любезны, оставьте мою машину в покое! И так все скверно, а тут еще вы со своими нелепыми выходками!
Кажется, незнакомец выругался. Да, совершенно определенно: пробормотал нечто сквозь зубы, чего не пристало повторять в дамском обществе. Но затем, видимо, взял себя в руки и приказал:
— Вылезайте!
— И что дальше? Вы сами сказали, что до утра нас не отыщут.
— Вылезайте из машины! Если, конечно, не страдаете суицидными наклонностями.
— Да я скорее...
— Вылезайте из этой чертовой колымаги!
Вивиан свято верила в то, что педагог, желающий держать класс под контролем, должен с самого начала четко сформулировать свои требования. Если не искоренить непослушание в самом начале, оно расцветет пышным цветом и подорвет авторитет учителя. Это же касалось и хороших манер: в учебном процессе они занимают далеко не последнее место. Здесь трудно переоценить роль личного примера: этому правилу следовала и сама Вивиан, и штат ее педагогов.
Именно поэтому в ответ молодая женщина воздержалась от искушения послать негодяя в ближайший сугроб и объявила твердо, ни на йоту не погрешив против учтивости:
— Ничего подобного я делать не стану! Более того, мне не нравится ваш тон.
— В сложившейся ситуации мне вообще ничего не нравится, — рявкнул незнакомец, нимало не смутившись. — Поверьте, раз уж судьба припасла для меня вынужденную ночевку в снегах, на свете есть по меньшей мере дюжина достойных кандидатов, которых я предпочел бы увидеть на месте взбалмошной девицы, у которой не хватает ума запастись зимним снаряжением.
— Я не ищу вашего общества, — отпарировала Вивиан.
— Но деться вам некуда! Ну же, давайте, прыг-скок из машины, потому что для двоих она недостаточно велика, а я хочу спать.
Вивиан в ужасе уставилась на попутчика: смысл этих слов не сразу дошел до ее сознания.
— Вы рассчитываете, что я проведу ночь в вашей машине... с вами?
— Альтернативы я не вижу, — без околичностей объявил незнакомец. — Жизнь и без того не подарок, а если с утра еще возиться с вашим окоченевшим трупом...
— Но...
Подышав на замерзшие ладони, он состроил плотоядную гримасу и в первый раз за всю беседу попытался сострить:
— Послушайте, давайте поговорим о приличиях, уже оказавшись под одеялом!
Этот грубиян вел себя возмутительно, но Вивиан уже понимала: по крайней мере в одном он не ошибся — холод просачивался сквозь открытое окно и пробирал до самых костей.
— Заранее предупреждаю, что я знакома с приемами самообороны.
— А, так инстинкт самосохранения вам все-таки не чужд? — буркнул он, и лицо его тут же приняло прежнее угрюмое выражение. — Вообще-то я и мухи не обижу, но поделом было бы вам, если... А, да что я тут с вами разглагольствую! — Незнакомец отошел от машины, весь кипя от гнева. — Даю вам пять минут на то, чтобы принять решение. Если к тому времени, как я разложу спальник, вы не окажетесь в джипе, лучше прочтите молитву и напишите завещание, потому что... — он снова подышал на руки, подчеркивая тем самым значимость своих слов, — более ничего в этой жизни вы уже не совершите.
 
С этими словами незнакомец возвратился к своей машине и потушил фары: теперь только бордовый автомобильчик Вивиан служил источником света. Хлопнула одна дверь, открылась другая. Зажегся плафон внутреннего освещения: грубиян сосредоточенно рылся в багажнике вместительного джипа. На громоздких шинах Вивиан различила массивные цепи противоскольжения. Мороз все усиливался, и женщина поняла: выбора нет.
Может, этот тип — убийца, психопат или маньяк, задумавший задушить ее во сне, но если она проигнорирует его крайне нелюбезное приглашение, то не доживет до утра.
Отбросив сомнения и остатки гордости, Вивиан подняла стекло в окне и выбралась из машины. Мороз, поджидавший в засаде, вцепился в легкую добычу мертвой хваткой, словно ножом рассек курточку, как если бы она была не из ангоры, а из тонкой кисеи.
При ее приближении этот «рыцарь поневоле» соскочил с заднего откидного борта.
— Разумный поступок, — объявил он, сбрасывая куртку. — Снимайте сапоги и верхнюю одежду и лезьте внутрь.
Всю свою сознательную жизнь Вивиан полагала, что неспособна на опрометчивый поступок; более того, наставляла и своих подопечных: не следует говорить, не подумав; нельзя терять головы ни при каких обстоятельствах. Но сейчас не успела она прикусить язычок, как вопрос уже сорвался с ее уст, бестактный и двусмысленный:
— Зачем нам раздеваться, если мы собираемся только спать?
Незнакомец развернулся к ней. На полу, под приборной доской, мерцала свеча в жестянке. Ровно сиял плафон. Света было вполне достаточно, чтобы охватить взглядом могучие плечи и узкие мускулистые бедра, обтянутые синими джинсами. А сумел ли он, в свою очередь, разглядеть предательский румянец, вспыхнувший на щеках попутчицы?
Если и так, незнакомец предпочел закрыть на это глаза и терпеливо разъяснил то, что показалось бы очевидным любому здравомыслящему человеку.
— Во мне шесть футов и три дюйма. Последний раз, когда я взвешивался, стрелка показала сто девяносто четыре фунта. В силу вышесказанного я обзавелся спальником максимальной вместительности: двое в него как раз втиснутся. Я не хочу, чтобы ваши грязные сапоги толкали меня в спину; вам такая перспектива тоже большого удовольствия не доставит. Что до куртки, возможно, вы сочтете нужным скатать ее и использовать как подушку.
— Разумеется, — пробормотала Вивиан смущенно. — Какая я дурочка!
— Это точно, — ухмыльнулся незнакомец. — Заходите, бросайте обувь в угол и чувствуйте себя как дома.
Как дома? Выдумал тоже, думала про себя Вивиан, забираясь в спальник.
Как только она устроилась, владелец джипа захлопнул откидной борт и заблокировал окно, словно тюремщик, запирающий камеру. Затем обошел машину кругом, влез внутрь через переднюю дверь, закрыл ее за собой, стянул сапоги, перебрался через водительское сиденье назад и устроился рядом с гостьей.
Втиснувшись в спальник, незнакомец повернулся на бок, спиной к попутчице. И почему она не восприняла все спокойно? Что за демон идиотизма побудил ее заговорить?
— Какая нелепость! — Словно со стороны, Вивиан услышала свой голос, такой фальшиво-многозначительный, что ее просто передернуло от отвращения.
Незнакомец поудобнее пристроил свернутую куртку под голову.
— О чем вы?
— Ну, мы в одной постели, а даже не знаем, как друг друга зовут.
— Угу.
— Я — Вивиан Шелби.
— Да? — безразлично откликнулся он. — Спокойной ночи, Вивиан Шелби.
Отбрил, что называется, на все сто!
— Спокойной ночи, — обиженно отозвалась она, поворачиваясь к соседу спиной. Но теперь, когда мужчина занимал большую часть спальника, для таких маневров не осталось места, и он тут же не преминул указать на эту подробность.
— Прекратите ворочаться и прижмитесь ко мне! Всякий раз, когда вы принимаетесь ерзать, в спальник проникает холодный воздух.