"Фантастика 2024-108". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

Я поднялся и потёр перстень на пальце, взывая к перстню слуги — то, что следовало сделать с самого начала. И тут же получили ответ… а вместе с ним и знание: девушка жива, хотя и без сознания на данный момент. Зато в перстне до сих пор находится последний костяной клинок. А главное — я чувствовал примерное направление.
— Хочешь дружеского разговора? Ты его получишь… — пробормотал я себе под нос.
Ворон забил крыльями. Вырвался из моих рук и даже приподнялся на десяток сантиметров. И тут одно из перьев вырвалось из крыла и словно снаряд ударило в пол в паре шагов от меня. А сам ворон, крутанувшись в воздухе, рухнул на пол.
— Извини, друг, но не в этот раз, — я ласково погладил воронёнка по голове. — Ты пока ещё слишком слаб.
Я бережно поднял птенца, а также его перо… и зашагал в сторону клетки, прикидывая, что делать? Вызвать полицию? Обязательно… Вот только вовремя она точно не прибудет.
Виктор Александрович, согласно букве договора, не может мне навредить или натравить на меня кого-то… Но вот закрыть глаза на то, что творится на «Арене», а затем опоздать на разборку — это вполне возможно.
Однако и без полиции нельзя. Когда всё закончится, я должен быть чист перед законом.
Но для начала нужно подготовиться. Безруков дал мне пару часов? Что же… я не побрезгую воспользоваться такой возможностью.
  
Глава 5
 
В одиннадцать часов двадцать девять минут я стоял на пороге «Арены».
Проходить днём на территорию «Арены» казалось немного странно — торговый центр над головой гудел от толп людей и работы множества магазинов. Интересно, сколько отстёгивает Виктор Александрович санитарной службе, чтобы не замечали его рассадник смерти в подвале?
Мысли совершенно дурацкие и несвоевременные, но они позволяли хоть немного отвлечься, когда, приоткрыв дверь, я вступал в полуподвальный этаж. Меня качнуло от ауры боли и страха. Холодного ужаса смерти, что пропитал всё внутри. Всё так же, как я помню, за исключением нескольких мелочей.
Во-первых, вся «Арена» прекрасно освещена… более того, глаза режет от яркости света. Именно поэтому я не заметил во-вторых: небольшой металлический балкончик с противоположной стороны, практически незаметный… Если бы там не столпилось сразу шесть человек.
— Господин Тёмный, вы всё-таки пришли! Как же я рад! Признаться честно, до последнего не был уверен, что вы почтите нас своим визитом.
Один из шестёрки ожидаемо Безруков. Парень лучится довольством, опираясь на открытый резной балкончик. Он вновь в своей артефактной броне, как и во время нашей первой дуэли, готов к любым неожиданностям.
На земле почти полторы дюжины человек. Все мрачные, в строгих костюмах, а от троих я чувствую потоки силы — маги примерно А-уровня. Использовать ресурсы рода в личных разборках? Как нехорошо-то пользоваться своим положением в личных делах.
Один из магов подошёл ко мне, но голос молодого графа остановил бойца:
— Оставьте ему перстень. Мы же не хотим обидеть гостя… Мы здесь, чтобы всё обсудить, как достойные джентльмены и разрешить все противоречия.
Безруков чуть ли не пел от радости, что всё идёт по плану. Он явно наслаждался собственной ролью. Собственным голосом. И собственными речами. Вот только оставить мне перстень — глупость! Но ожидаемая.
Леониду нужен противник, а не безвольная кукла.
— Отдай мою слугу, — глухо приказал я.
Не попросил. Не потребовал. А именно приказал!
Освобождение девушки стало для меня главным приоритетом: она стояла всё на том же балкончике, рядом с Безруковым. Связанные руки. Кляп. Фингал под глазом… При виде его я чуть не зарычал. Но сдержался.
Особенно хорошо на сдержанность намекали двое магов за спиной девушки, что готовы в любой момент её усмирить. И им даже пришлось придержать её, когда я только вошёл.
— Елену? Нашу гостью? — Леонид наигранно удивился. — Но как же так? Нам стоило такого труда её пригласить… и передать приглашение тебе. Зачем же так быстро уходить? Нет, это будет нехорошо.
Безруков хочет сыграть в «Героев и злодеев»?
 
Лучший способ победить в ней — не играть вовсе. Вот только в данном случае за меня сделана ставка и уйти без победы я не могу. А потому стоит отодвинуть в сторону свою гордость и продолжить разговор. Мы ещё посмотрим, кто по факту будет героем, а кто злодеем!
— Зачем мы здесь? Зачем было похищать Елену? Мы же вроде уладили все разногласия?
Немного подыграем ему, чтобы раскрутить маховик слов, эмоций и действий.
— Мы хотели уладить… Но не вы! — вступила юная Владовски в разговор. — Вы думали, мы не заметим? Думали, не поймём, что вы пытаетесь сделать?
— И что же, по-вашему, я хочу сделать? Ради чего было врываться в мой дом? Зачем похищать мою слугу?
На эмоции я отвечал фактами. Для противников, дошедших до точки кипения — не аргумент. Но в данном случае я играл на перспективу.
Если Безруков хочет победить меня и вывести на чистую воду здесь и сейчас, то я играю сразу в нескольких плоскостях. И последствия моих действий противники будут чувствовать ещё долго.
Но для этого я должен играть. Должен делать то, что кажется неправильным.
— Не стоит притворяться! — Леонид вновь перехватил слово, более того, пафосно перемахнул через ограждение балкончика и приземлился напротив меня в двух десятках шагов. Голос его стал властным и жёстким: — Ты попытался заставить моего друга Романа отказаться от своего будущего! Ты хотел, чтобы он предал меня!
Короткий взмах в сторону балкона, где последней шестой фигурой и был молодой Некифоров. Вот только в отличие от остальных, он стоял чуть в стороне, словно бы не совсем уверенный, что хочет тут находиться. Плечи опущены, взгляд растерянный.
Но парень тем не менее оставался на месте, пытаясь осуждать меня за внесённый разлад.
— Я «пригласил» твою слугу, Тёмный, чтобы узнать, насколько ты ценишь преданность и верность… И судя потому, что ты здесь — для тебя это не пустой звук. Потому я хочу понять: зачем? Зачем ты пытался нас рассорить⁈ Я очень не люблю, когда мной манипулируют, считая, что я идиот и ничего не замечу!
Безруков, как я и предполагал, далеко не дурак. И то, что он сумел раскрыть мою простенькую комбинацию — в очередной раз это доказывает. Да и не настолько я тонко действовал, чтобы этого не заметить.
Потому врать — не вариант. Да и врать мне ни к чему — всё идёт так, как должно, с учётом изменившихся вводных.
— Отпусти Елену, и мы обсудим всё, что вы себе напридумывали, — вновь завёл я старую пластинку. — Я расскажу тебе всё, что ты захочешь. Во всём признаюсь. И сделаю всё, что потребуешь.
— Нет! — ярость просочилась в голос. — Ты меня не слышишь! Расскажи! Почему?
— Отпусти Елену…
Рывок Безрукова я даже не заметил сразу. Меня схватили за грудки, а затем со всего размаха закинули в железный круг арены, где по ночам бьются звери. Мига полёта мне хватило, чтобы сгруппироваться и уменьшить урон. Но всё равно меня впечатало в прутья, а после я рухнул на песок, не до конца очищенный от крови с ночи.
Как же быстро он распалился. Я думал, придётся возиться и доводить его дольше.
— Если ты не хочешь говорить, то я выбью из тебя нужные данные, — возвышаясь надо мной, молодой граф сплюнул.
Этот взгляд… Эта поза… Я читал противника, словно открытую книгу. Я чуть ли не слышал его мысли.
Я знал: Леонид чувствует себя героем в сияющих доспехах в этой истории. Считает себя правым так поступать.
Его невинно оскорбили в магазине артефактов, а после, с помощью подлости победили на дуэли. Но он был столь благороден, что сумел забыть обиду и попытался сблизиться со своим противником.
Вот только тот посмеялся над ним! Попытался рассорить с девушкой и другом! И теперь, Безруков, как настоящий герой, прошедший через испытания и выросший над собой, докажет в бою с подлым супостатом, что дружба его сильна.
И тут мне в лицо прилетел его кулак. В этот раз я ждал удара и сумел немного скорректировать точку попадания. Нет, я не уклонился. Мне нужно было, чтобы удар достиг цели. Более того, требовалось, чтобы это выглядело для зрителей максимально болезненно и красочно. Желательно, с кровью. Но при этом с минимумом реальных травм.