"Фантастика 2024-108". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
Нам хорошо удалось смешаться с толпой, никто косо не посмотрел на странную парочку из молодой дамы с тяжеленой сумкой в руке и мужчины в костюме на манер пятидесятых годов двадцатого столетия. Постояльцы ''Рассвета'' в основном представляли высший свет местного общества: банкиры, бизнесмены, актеры и прочая гламурная публика.
Находясь в лифте, который ехал на первый этаж, с десятком других, судя по одежде, богатых особ, невольно подслушал разговор между какой‑то накрашенной барышней и ее папиком.
— Может лучше здесь пока останемся?
— Нет, нужно убираться подальше отсюда.
— Все будет нормально.
— Ильга, ты вообще видишь, что там происходит? Все катится к гражданской войне. Нужно уезжать, если жить хотим.
— Куда поедем?
— В Хатланд или куда‑нибудь еще.
Все как обычно — крысы в страхе бегут с тонущего корабля. Им невдомек, что красное знамя не сегодня — завтра будет развеваться на всей земле, призрак коммунизма вернулся с того света и вновь шагает по планете, правда в отличие от прошлого раза серьезных геополитических оппонентов у Федерации нету. Цели у нас амбициозные — подчинить своему влиянию целую планету, что планомерно осуществляется на протяжении полувека. И всякого разлива угнетателям, эксплуататорам скоро негде будет спрятаться. Я ничего кроме презрения не испытываю к ним. Жалкие никчемные личности, трясущиеся из‑за страха потерять богатства, знают подлецы, что в случае прихода к власти коммунистов всю их лавочку прикроют. У нас, надеюсь, это пройденный этап, не столь благоразумным потомкам предстоит пройти аналогичный путь к светлому будущему.
Первый этаж. Приехали. Двери лифта открываются, мы выходим в вестибюль по направлении ко входу. Но тут нас ждала западня из стоящих на выходе местных гэбэшников в штатском и дюжины полицейских в бежевых мундирах, они дежурили у дверей, высматривали подозрительные лица, проверяли у них документы и содержимое сумок, чемоданов.
— Попали! — шепнул я Гелле. Владение хасимским языком у меня на низком уровне, но не это опасно, а русский акцент. Аборигены без труда при общении вычислят шпиона во мне. Моей синтетической напарнице в этом плане гораздо проще благодаря машинной памяти и идеальному произношению, она в основном и общалась с хасимцами. — Может попробуем через ресторан выйти?
Гелла помотала головой:
— Тогда нас точно вычислят. Там трое полицейских дежурит плюс броневик с отделением солдат снаружи.
Не зря все‑таки мы вчера разместили миникамеры в отдельных местах. Через них Гелла легко контролирует обстановку поблизости.
— Плохо.
Центральный процессор Геллы, просчитав за секунду примерно две тысячи возможных выходов из ситуации предложил самый радикальный:
— Значит силовой вариант.
Ну, силовой так силовой, не из таких передряг приходилось выкручиваться. Здесь имеем дело с обычными людьми, а не с Небесной Стражей.
— Уверена?
— Как только нейтрализую их, следуй за мной.
Я остался ждать у лифта, а Гелла неторопливо, дабы не раскрыться преждевременно, стала приближаться к хасимским правоохранителям, проверявшим выходящих из гостиницы людей. Киборг мастерски изобразила на своем лице волнение и испуг, подошла к полицейским, завязала разговор. После непродолжительной беседы сделала вид, будто достает из сумочки документы, но вместо этого наносит жандарму страшный удар в грудь с усилием шесть тысяч килограмм. Иногда я сам забываю, что Геллу под личиной привлекательной блондинки прячется киборг — убийца. Полицейский с раздробленной грудиной и переломанными ребрами отлетел на три метра назад, пробил стекло и приземлился на тротуаре. Еще двоих стоящих рядом гэбэшников Гелла схватила за шеи и, что есть сил, сдавила до хрустнувших позвонков. Нечеловеческая реакция и скорость движения позволили синтетику прикончить голыми руками троих человек прежде, чем те успели повытаскивать пистолеты и открыть огонь.
— Всем в сторону! — запоздало выкрикнул какой‑то коп мечущимся гражданским.
Пули нещадно терзали внешнюю биооболочку андроида, не ожидавшие нападения хасимцы не жалея боеприпасов пытались ее расстрелять. Гелла получила десятки попаданий в различные части тела: в грудь, в живот, в спину, в голову. В отличие от синтетической плоти, внутреннему эндоскелету из титанового сплава, мышцам из углеволокна пистолетные пули были нипочем. Машина подняла с пола пистолет одного из убитых, сняла с предохранителя и быстро разрядила всю пистолетную обойму. Кого‑то из противников она сразила точными выстрелами в голову, а кому‑то повезло отделаться ранениями в брюхо. В вестибюле воцарился форменный хаос, крики, толкотня, стоны раненных шальными попаданиями из полицейского оружия. Когда Гелла повернулась спиной ко входу и представила на всеобщее обозрение истинную сущность, народ обомлел. Изодранная, местами свисающая рваными клочьями плоть обнажила холодный металл. Для пущего эффекта киборг сверкнула глазами. Некоторые хасимцы свалились в обморок, остальные в страхе начали вспоминать своих почти забытых богов, это было для них слишком.
Гелла махнула рукой, обозначая, что путь для отступления открыт. Вооружившись в одной руке ''Каштаном''*, а в другой сумкой с разнообразным шпионским оборудованием, я побрел на выход, где припаркован автомобиль.
— Быстрее!
— Иду, бл…ь!
Никто не предпринял попытки остановить нас, людей обуял неподдельный ужас при виде железного демона. Они вслух обращались с молитвой к высшим силами либо с вытаращенными глазами пялились на Геллу. При моем приближении тоже расступались в стороны.
Когда на звук боя подоспели коллеги уничтоженных стражей порядка, мы грузились в угнанный двумя днями раннее автомобиль. Уверен, уйдем от них быстро, при нынешнем то бардаке это сделать легко. Вместе с сумкой со шпионским барахлом я пристроился на месте пассажира на переднем ряду, рулить предстояло Гелле. Не возражаю. Все равно паршиво умею ездить с ручной коробкой передач. Автомобилестроение у аборигенов находится примерно на уровне шестидесятых годов. Напоследок я выпустил длинную очередь по выбегающим из гостиницы полицейским и военным. Они успели дать лишь пару выстрелов из винтовок в ответ, прежде чем мы скрылись за углом улицы.
— Ну, ты и устроила побоище…
— Нейтрализовала непосредственные угрозы.
— Чувствую, старым я становлюсь для подобных занятий.
— Но твой биологический возраст не превышает двадцати шести лет. — Вопросительно посмотрела на меня Гелла. Эх, ей еще учиться и учиться общению с людьми, умная, где не надо и, порой, не по — детски тупит при ответе на элементарные вопросы.
— Да не в этом смысле, душевно начинаю уставать я от этих приключений на свою пятую точку… Лет через десять, наверное, сменю род деятельности.
— И чем займешься?
— Не думал еще.
— Никак не пойму людей.
— Молодая ты еще. — Усмехнулся я. — Но со временем наберешься жизненного опыта и поймешь.
— На твой взгляд не слишком ли я переусердствовала в гостинице, убив девятерых и тяжело ранив четверых человек?
Я пожал плечами, задумавшись над очередным ее вопросом касаемо моральных дилемм. С тех пор как это создание выбрало себе имя Гелла, оно непрерывно развивается, по мере накопления опыта, знаний формируется личность со своими взглядами на окружающий мир. И, как личность, она пытается разобраться в себе.
— Не убей ты их, они убили бы тебя. Но важно не это, а то, что ты чувствуешь после их ликвидации.
Гелла на секунду замолчала, пыталась осмыслить собственные чувства. Все‑таки, она не стопроцентная машина.
— Я бы назвала это… сожалением.
— Ты не безнадежна, я убедился в этом еще в первый месяц нашей совместной работы.
— Это похвала?
— Да… черт возьми! Не на меня смотри, а на дорогу! — На улицах Остри было не протолкнуться от обилия тысяч вышедших на манифестации людей, в основном рабочий класс, желавший кардинальных перемен. Поэтому приходилось лавировать между возбужденными толпами, чтобы никого случайно не сбить, особенно детей.