"Фантастика 2024-108". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

— Мы будем совать нос в отчёты КГБ? — округлила глаза Катя. — Да генерал Суслов грозился поставить к стенке любого, влезшего в электронное письмо!
— Я не думаю, что сдача новосибирского пула будет скорой — где-то в мае-июне, в лучшем случае. А к этому времени мы соберём манипуляторы и начнём клепать микропроцессоры, так что кроме КГБ в Сеть добавятся первые гражданские пользователи. И на них будем учиться настраивать сервера на динамическое переключение нагрузки. А вот с ними уже нужно держать ухо востро. И этим у нас займётся Алексей и его команда.
— Ну, это когда ещё будет, — усмехнулась Катя.
— Тем не менее, готовить правила поведения, систему наказаний и поощрений нужно уже сейчас. Как только доберём пару-троку программистов, я перепрофилирую их на создание сайтов для организаций… Частники пусть пока пыжатся сами — глядишь, особо толковых тоже возьмём в команду… Так сказать, естественный отбор. Артём, ты вообще какой протокол собрался по Сети ставить? Начальный?
— Да ща-а-аз! — фыркнул тот. — Чтобы потом переделывать к более продвинутому и выслушивать гневные реплики юзеров из-за поломки их сайтов? А может, и иски от западных пользователей получим… по стоимости переделки их страничек в Сети. Нет, ставим уровень 2082-го года. Однозначно. Он как раз поддерживает работу сертификатов из браузера.
— Хорошо. Тогда Катя и Лёша вместе с нами впрягаются в разработку общего ввода правил. Им же потом по ним и работать.
— Мы тут с Лёшкой подумали над перспективой работы в таком отделе… — грустно проговорила Катя. — Трудно будет… очень трудно…
— И в чём ты видишь трудности? — удивился Константин.
— В субординации. Ты только представь, как будет выглядеть требование чего-то там от лейтенанта к тому же начальнику регионального отдела в звании майора? Представил?
— Думаю, что вам повысят звания.
— Ну, не знаю, как это будет выглядеть, — покачала она головой. — Даже майора мне не дадут, а всё, что ниже, наверху котироваться не будет.
— Не сразу Москва строилась, — усмехнулся Артём. — Возможно, дадут такую бумажку, что местечковые «полканы» будут отдавать честь, глядя на неё.
16 февраля 1983 года. г. Рябиновск. Три часа пополудни 
За эти две недели Ксения Соломенцева превратилась в выжатый лимон. С первого февраля они с Юрием Рокотовым начали сниматься в эпизодах монтируемого фильма. Первые кадры заставили понервничать обоих — при монтаже первый блин вышел комом: то одно не так, то другое. Пришлось переснимать. Юрий Валентинович оказался неплохим актёром, но очень дотошным цензором — если первые эпизоды пришлось переснимать, то последующие он мог остановить на самом интересном месте, чтобы начать заново. Ксения поначалу спорила с ним, иногда доходя почти до истерики, но потом, по мере съёмки каждого последующего эпизода, к ней начало приходить понимание аргументов Рокотова. Тот, словно мэтр кинорежиссуры, кропотливо и скрупулёзно объяснял, почему нужно именно так, а не иначе. С каждым днём она всё больше и больше впитывала в себя методу съёмки, и уже через декаду почти не задавала вопросов. А ещё девушка начала понимать, что с этим человеком её связывает нечто большее, чем просто съёмки. Если раньше она относилась к нему как к коллеге-напарнику, то теперь в её глазах он стал чем-то большим. Ксения если и спорила с ним, то аргументировано, либо кивала, соглашаясь и отпуская одобрительные комплименты.
Рокотов не мог понять внезапно изменившуюся риторику Соломенцевой — активно споря вначале, сейчас девушка сдавалась практически без боя. В эпизоде на пляже она даже попросила на камеру перевязать ей топик купальника, а после игриво чмокнула Рокотова в щёку, при этом загадочно подмигнув. А сегодня после съёмок она вдруг обратилась к нему с просьбой преподать ей уроки вождения автомобиля.
— Чего это на тебя нашло? — удивился он несвойственной ей смелости и сразу же поправился. — То есть на вас.
— Слушай, давай вообще перейдём на «ты», а то сколько эпизодов уже запороли из-за этого выканья.
 
— Хорошо. Так ты не ответила на вопрос.
— Надоело быть серой мышью, — вздохнула она, отвернувшись к окну. — Вам, кагэбэшникам, такие не нравятся.
— И какие же нам нравятся? — усмехнулся Юрий, запуская движок «Волги».
— Думаю, что смелые, но не наглые, инициативные, но не популисты, — она хитро посмотрела на него. — А ещё… чтящие порядок.
— Это ты о чём? — он снова не понял её последнюю фразу.
— У вас ведь как… вы со своей подпиской замучили уже всех. Нет, я понимаю, что порядок — есть порядок, но… должна же быть какая-то отдушина в человеке…
— У нас это называлось личным пространством, — усмехнулся он, включая первую передачу и аккуратно трогаясь с места.
— Вот! А какая может быть изюминка во взаимоотношениях, если вы только строем не ходите на съёмках. Вот я играю твою жену… понимаешь, мы не должны вести себя официально… ну должна же быть какая-то теплота в отношениях… Или у нас с тобой брак по расчёту?
— Хм, согласен. И что ты предлагаешь?
— Скажи мне… только честно… у тебя никаких чувств ко мне нет?
— Ну… симпатия, конечно, есть… — Юрий даже покраснел от сказанного.
— Ага! Ты даже покраснел! — обрадованно резюмировала она. — Значит, есть прогресс!
— Ближе к делу, — проворчал он, в душе коря себя за промах в выдержке.
— Не будь букой!
— Так что ты хотела предложить?
— Я хотела… — она быстро протёрла запотевшее стекло на двери машины. — Юр, я хотела бы начать встречаться… официально… Пойми, это и для дела бы стало большим плюсом… ну и так… — она снова отвернулась к окну, боясь показать нахлынувшие чувства.
— Артисты — народ многогранный… Мне бы не понравилось, если бы моя девушка… даже в кино… стала бы обниматься с кем-то ещё…
— Но ведь ты сейчас обнимаешься только со мной! — удивилась она.
— А если потом тебе придётся сниматься в другом фильме?
— То есть даже интервью нельзя брать?
— Ну… интервью — это совсем другое.
— Хорошо. А если я дам тебе обещание не сниматься ни с кем другим? — Ксения повернула к нему заплаканное лицо.
— Ты плачешь? — удивился он. — А по голосу и не скажешь.
— Ты не ответил на мой вопрос. Только честно! Прошу!
— Да что на тебя нашло?
— Будь мужчиной — ответь на мой вопрос… мне это важно… — всхлипнув, она склонила голову.
Юрий съехал на обочину и выключил мотор, потом аккуратно вытер ей слёзы и обнял. Ксения завозилась в его объятиях, но Рокотов не дал ей вырваться из них.
— Ксения, так бывает, что во время съёмок некоторые актёры завязывают мимолётный роман… Не хочу травить душу ни тебе, ни себе.
— А если это не мимолётный роман? Если это на всю жизнь?
— Ты серьёзно?
— Как много тех, с кем можно лечь в постель,
Как мало тех, с кем хочется проснуться…
И утром, расставаясь улыбнуться,
И помахать рукой, и улыбнуться,
И целый день, волнуясь, ждать вестей.
— Это кто написал?
— Эдуард Асадов. Я недавно нашла его в вашей Базе Знаний. Между прочим, наш современник. Всё стихотворение пронизано родственностью душ. Он писал его с прозы жизни… реальной, а не выдуманной. Тебе понравилось?
— Реализм зашкаливает, — усмехнулся Рокотов. — Как будто готовый сценарий для какого-то фильма. Я представил, как ты сидишь на кухне и, смотря в окно, допиваешь свою чашку кофе.
— Так что тебе мешает воплотить это в реальность?
— У нас с тобой разный менталитет… кругозор…
— Зато чувства одинаковые… или нет? — Соломенцева чуть высвободила из объятий голову и внимательно посмотрела на майора.
Их взгляды встретились, и Рокотов внимательно посмотрел на девушку. Всего несколько секунд, видимо, что-то анализируя в уме, но потом потянулся к её губам. Ксения ответила истово. Потом, через пару минут, с блаженной улыбкой положила ему голову на плечо.
— Мы учиться водить машину будем? — к нему возвратился его менторский тон.
— С тобой всё, что угодно, — девушка встрепенулась и потянулась к двери машины.