"Фантастика 2024-108". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

— Вы о чём, Александр Петрович?
— Я о том, что сейчас на территории СССР находится больше шестидесяти «филинов», кроме тех, что уже с нами, из них два десятка детей детсадовского возраста. Самых ненадёжных убрали от греха подальше, одна семья даже погибла, остальные более или менее инфильтровались. Но они разбросаны по всей территории Европейской части РСФСР, а с отсутствием поддержки могут не выдержать нервы. Есть мысль адаптировать их у нас. В этом случае я получаю почти три десятка лояльных мне сотрудников…
— А я — головную боль: куда определить «беженцев», и как их трудоустроить, — усмехнулся Костя.
— В принципе, так оно и есть, но среди них немало тех, у кого имеется хорошая специальность. Есть химики, педагоги детсадовского уровня… минуту… — подполковник открыл папку и пробежал глазами материал. — Повара, швеи… даже два тренера футбольных команд… потом…
— Я понял, что там много разных профессий, — перебил его Константин. — Но вы же понимаете, что пойдут расспросы от руководства страны?
— Понимаю, как и понимают ТАМ. Но если мы поможем, нам дают большой куш — военный комплекс ПВО, чтобы ни одна сволочь к городу не подъехала или не подлетела, подкинут оргтехнику, средства связи — а то от тебя пока не дождёшься. И выскребут Базы Знаний до донышка. Всего двенадцать контейнеров, Костя. Но это будет последний раз — после пробоя технику уничтожат, чтобы она никому не досталась.
— А они сами сюда не планируют перебраться? — усмехнулся он.
— Разговор был, но пока это всё вилами на воде писано. Не так всё просто…
— Это я к тому, что с их перемещением я могу стать не нужен.
— Знаешь, меня тоже посещала эта мысль, поэтому отбрыкивался, как мог. Да и слышал от Суслова, что с жилищными фондами в Рябиновске напряжёнка. А тут такая прорва людей…
— Как только люди в больших погонах переберутся сюда, может произойти непоправимое.
— Ты о чём?
— Вы дадите гарантию, что кто-то из них не захочет улизнуть за рубеж? А если кто-то из них ещё и проболтается, кто мы с вами такие… — мотнул головой Константин.
— Именно поэтому я и против, — кивнул подполковник. — Но с теми, кто уже прошёл инфильтрацию, придётся как-то мириться. Не ликвидировать же их.
— Люди ни в чём не виноваты.
— Тогда так, — Остапов положил руку на стол. — Берём шестьдесят четыре человека, что находятся здесь, а взамен требуем технику. Я доложу, что в Рябиновске большие трудности с жильём.
— А если они попробуют выйти в другом месте? Или вообще захотят переметнуться к капиталистам?
— Для этого им нужно переместить установку туда. Переброс возможен только из реальной точки в ту же, только на сто лет назад. Да и в самой организации предателей нет. В крайнем случае, затаятся на несколько лет, дождавшись, когда вся эта заварушка закончится.
— Тогда только так. И ещё… нужно доложить руководству здесь, что пора начинать переселять неблагонадёжных из города. В первую очередь лиц, побывавших в местах не столь отдалённых. Заодно запустить ротацию с теми, кто станет работать на заводе. Или мы потом будем набирать людей в большом цейтноте?
— Тоже верно… — кивнул подполковник.
Тем временем. Старая площадка радиозавода 
За эти несколько дней Татьяна Александровна Ермакова пережила целую гамму событий. Сначала, чуть не потеряв дочь, она окунулась в такой водоворот открытий, что с лихвой хватило бы на несколько лет. Но сейчас хотелось опуститься до уровня подростка и дать волю чувствам — прыгать и кричать от радости: Катюша полностью выздоровела и более того — в одночасье стала взрослой. Не биологически, но умственно — вчерашние вечерние посиделки вместе с ней и подругой окончательно дали понять, что дочь, сорвавшись с места в карьер, начала поглощать такие объёмы информации, которых в обычном институте хватило бы на целый семестр, а то и год. Именно она сегодня с утра напомнила матери, пребывающей в некой эйфории, что неплохо бы позвонить дедушке и передать весточку. Татьяна Александровна легонько стукнула себя ладонью по лбу и поспешила согласиться.
 
Увидев идущую к цеху Екатерину Иванову, она не преминула поинтересоваться, откуда можно сделать междугородний звонок. Та препроводила женщину в кабинет мужа, благо ключи от него у Кати были всегда с собой.
— Алло, пап, здравствуй!
— Ну, наконец-то, Танечка! А мы тут с мамой и Сашей[30] все извелись! Как там Катя? Как ты?
— Пап, всё хорошо… всё даже очень хорошо… прямо самой не верится… — женщина чуть всплакнула.
— Рассказывай.
— Пап, всё рассказать не могу — с меня взяли подписку, но скажу, что здесь собрались гении! Это действительный факт! Катя уже не ходит, а бегает, представляешь?
— Что?… Как?.. Как же так… ведь прошло всего ничего… Таня, ты меня не обманываешь?
— Папа, я сама в шоке… здесь собрались люди, опередившие свое время.
— Вот оно что… А домой когда?
— Папуль, тут такое дело… В общем, я хочу перебраться сюда… надолго, возможно, навсегда…
— Почему?
— Мне предложили стать руководителем санатория, который будут строить в ближайшее время. Здесь открываются такие перспективы… и ещё… скажи спасибо Сашке — кибернетикой заразил мою дочь так, что она решила продолжить семейную традицию. И я её понимаю… перспектива не хуже моей. Вполне возможно, что через пару лет она будет с Сашкой спорить на равных.
— Да ну, брось…
— Папуль, жаль, я не могу всего рассказать…
— А как же квартира в Москве?
— Думаю, что её лучше продать — мне она напоминает о муже, о нашей прошлой жизни… папуль, к ней уже нет возврата… Я словно перевернула страницу и теперь живу будущим.
— Танечка, а ты хорошо подумала?
— Папа! Я ОЧЕНЬ хорошо подумала. Так хорошо, что возврата к старой жизни не будет!
— Но вы хотя бы на время в Москву приедете? Чтобы нас повидать?
— Конечно. Чуть позже, но обязательно побываем — нужно кое-какую литературу забрать и памятные вещи. Заодно вас всех навестим.
— Это хорошо… прям камень с души упал…
— Всё, пап, дела ждут. Пока.
— Не пока, а до свидания, — усмехнулся Шокин.
В то же время. г. Москва. Кабинет министра электронной промышленности 
После звонка дочери Александра Ивановича обуревали непонятные чувства — с одной стороны радостная весть, что внучка не просто благополучно перенесла сложную операцию, а полностью выздоровела, с другой — непонятные намёки дочери о гениях и стремительной карьере, ставящей её в один рад с маститыми академиками — такой санаторий не доверят абы кому… И весть о том, что Катюшка решила продолжить семейную профессию с какими-то умопомрачительными результатами… Шокин отлично понимал, что САМ не просто так взял подписку с её дочери, что в Рябиновске появилась какая-то тайна государственного масштаба, и теперь к ней причастны два члена его семьи.
В задумчивости он снял трубку телефона и набрал номер своего зама.
— Сергей Петрович, что у нас по Рябиновскому радиозаводу? Их переместили в «Красный список»?
— Александр Иванович, тут вот какое дело… Рябиновский завод плавно трансформировался в НПО «Прометей»… по ним пока нет объективной и подробной информации…
— Это у тебя нет! А у меня она имеется! — вспылил Шокин. — Да что же это такое… никому ничего поручить нельзя!
— Извините, Александр Иванович, я думал…
— Серёжа! Хватит перестраховываться! «Прометей» должен быть в «Красном списке» через десять минут! И завтра с утра на общем селекторе ты известишь всех о новом статусе этого завода! Понял?
— Понял.
— Более того, разузнай, с какими смежниками контактирует завод, и направь тем депеши, чтобы потребности удовлетворяли по особому режиму благоприятствования. Скажи, что этот вопрос курирует руководство страны.
— Вы серьёзно?
— Более чем.
— Не пойму, отчего к ним такое внимание… Может, из-за тех патентов, что ушли сразу под колпак КГБ?
— И не только из-за этого. Там сейчас готовят ещё несколько, возможно, таких же революционных в электронике. Я сейчас разговаривал с дочерью, и она заявила, что на заводе собрались гении. Целый коллектив.