Ценность Мира. Том 2 (СИ)

Ещё были ремонт ворот, доставка пострадавших в лазарет (хотя с этим народ сам справился), подсчёт и сортировка трофеев. Ведь даже те сальные тряпки, в которые были одеты варвары, для нищих беженцев представляли ненулевую ценность, тем более в преддверии зимы, я уже молчу про сапоги, сумки и оружие. Стали трофеями и два с небольшим десятка лошадок с вдвое большим количеством конской сбруи, что тоже было крайне небесполезно для нашего хозяйства, хотя и тут пришлось сперва всех переловить, а потом пристроить. И наконец, требовалось проследить, чтобы выкопанная яма, куда предстояло свалить трупы варваров, была достаточно глубокой, дабы не только звери не раскопали, но и нашим посадкам, буде те дойдут до опушки леса когда-нибудь в будущем, кости не мешали, а рядом ещё и подготовить место для повешения пленников. Тот самый момент, когда начинаешь сожалеть, что среди твоих магов нет ни одного некроманта.
  
В итоге вроде бы и дел не так чтобы много, но то одно, то другое, то нюансы какие всплывают, а там глядишь — опять до глубокой ночи провозились. Но что поделать? Новое дело, и у нас опять нет подходящих людей, которым можно делегировать его разрешение. Тарх, конечно, офицер опытный, но он не может быть и логистом, и командующим, и главой интендантов, и мастером по допросам. Некоторые ветераны, конечно, тоже кое-что знали в различных областях, но именно что «кое-что» и « в различных областях». Короче, опять зашивались.
Ещё и у меня после боя образовалось уже 7147 очков опыта, а это значило, что с Магий Хаоса следовало сделать то же самое, что и с Магией Жизни, а именно — поднять её до «С-ранга», после чего поднять уже «Заклинателя», тем самым нарастив ещё 10 единиц маны в объёме резерва. Ну и из оставшихся 3147 очков потратить всё-таки 1000 на « Превосходство»[ Ранг: D], что было скопировано с Тарха, ибо пора, в смысле, положение обязывает приобретать должную правителю внушительность в глазах подданных. Ну а 2147 очков останутся в резерве. Вернее, остались, ведь между принятием решения и его реализаций тут не требовалось много времени, нужно было лишь выловить в иных делах минутку покоя.
Что было непросто, но результат всех трудов того стоил. Бывшие беженцы не просто смогли выстоять в набеге варваров, но ещё и заставили последних умыться кровью, при этом сами никого не потеряв. Слухи об этом будут распространяться, что, с одной стороны, может привлечь к нам внимание второго «короля» дикарей, но с другой — привлечёт и новых людей, желающих стабильности в своей жизни.
К тому же пленные варвары тоже поведали много интересного. Так мы выяснили, что Гурт, при всей своей отбитой кровожадности, совсем дураком всё-таки не был. В том смысле, что да — он обожал жечь, грабить, резать и убивать, зачастую с вредом для дела, но в перерывах между приступами кровавого угара в его межушном ганглии всё-таки мелькала мысль, что даже варвары, при всех их неприхотливости и живучести, должны иметь хоть какое-то снабжение, если хотят жить в чём-то более крупном, чем хутор охотников. В общем, в «собственности» Гурта был город, похожий на прежний Лонгортон, плюс несколько деревень, что платили варварам дань.
Ещё они слышали о поселении несколько южнее, но там на подступах обитала какая-то лютая банда из совсем отбитых товарищей — даже по меркам кровожадных варваров отбитых. И их ныне покойный вожак решил сначала захватить нас, пополнить запасы, набрать «пушечного мяса», обрести дополнительную « славу», что может привлечь к нему больше головорезов, и только потом идти разбираться с бандой и захватывать южное поселение.
Звучало интригующе. А ещё интригующим был тот факт, что сейчас их «город с рабами» остался почти без охраны — основное войско легло под стенами Лонгортона, в гарнизоне, насколько это слово можно применять к удерживающим поселение варварам, остался или совсем молодняк, что «только усы отпускать начал», или, наоборот, уже « старики» лет по пятьдесят. Да, для варвара это уже считалось возрастом старости. Суммарно было их десятка четыре.
В общем, исходя из сказанного, самым логичным шагом будет собрать нашу армию и нанести ответный визит. Причём армия потребуется скорее для «представительских» функций — на четыре десятка дикарей и меня одного хватит, особенно если наносить визит ночью. Ну что же, значит, навестим — не стоит давать дикарям лишнего времени на осознание, что « что-то пошло не так».
И всё же пока насыщенный день подошёл к концу, усталый народ расходился по домам, неудачники, которым выпал жребий ночного дежурства, готовились страдать на постах, я же вспомнил об обещании одной прекрасной волшебницы разрешить мне делать с ней всё, что захочу, если вернусь живым, да и нервное напряжение требовало выхода, словом, я тоже пошёл домой с чётким намерением схватить свою жену и для начала лично, самым тщательным образом помочь ей в омовении…
Захват прошёл более чем успешно. Успевшая только то ли возмущённо, то ли смущённо пискнуть леди была подхвачена на руки и внесена в ванную комнату, насколько это понятие подходило для нашей купальни.
— Э-эдвард! Что ты делаешь⁈ — м-м-м, да, однозначно сочетание возмущения со смущением.
— Я? Я собираюсь получить свою награду. Ну, ту самую, где «проделывать всё, что захочу», — улыбнулся я волшебнице.
— Умх-х… — она налилась краской. — Но… почему здесь? Разве нам для… этого… не нужно пройти в опочивальню?
— Туда мы тоже, несомненно, пройдём, — пообещал я леди, не забывая приобнять и начать расшнуровывать завязки на платье, — но у меня есть парочка идей и на это помещение…
Новый вопрос с губ Эмилии сорваться уже не успел, поскольку я запечатал эти губы поцелуем. А потом и последняя петелька на платье сдалась, позволяя мне стянуть то с плеч моей жены. Она тем временем набралась решимости и, хоть и продолжала смущаться, принялась помогать мне с камзолом, попутно ещё и бросив заклинание в чан с водой, от которой очень быстро стал подниматься пар, да и в помещении стало однозначно теплее.
Избавившись от одежды, я не удержался от того, чтобы наклониться и чуть поиграть с грудью моей чародейки. Нежная кожа, эта упругость, так ложащаяся в руку, эти затвердевающие сосочки… м-м-м, наверное, катая их на языке, я получал удовольствия больше, чем ласкаемая девушка, впрочем, меня всё устраивало. Но пока переходить к интенсивной части программы было всё-таки лишним, так что я, оторвавшись от соблазнительной груди, взял леди за руку и повёл непосредственно в помывочную часть. А вот там, найдя взглядом небольшой пузырёк с нужным зельем-шампунем, приступил к следующей части.
— М-м-м… — Эмилия блаженно прикрыла глаза, позволяя моим рукам творить всё, что я пожелаю, а желал я многого, и потому вскоре всё её тело было подвергнуто тщательнейшему, пусть и нежному, намыливанию, начиная от изящной шейки, переходя на ключицы, грудь, живот, потом поднимаясь к рукам и тонким пальчикам лишь для того, чтобы спуститься на ножки. Разумеется, её попка и зона между длинными ножками, что приносит мужу столько радости, тоже не остались без внимания. Так что к концу «процедуры» леди уже тяжело дышала и явно изнывала, но я решил проявить стойкость и… передал мочалку ей.
— Потрёшь мне спинку?
— Х-хорошо… — она резко кивнула. — Ох, тебе нужно будет присесть, а то я не смогу дотянуться… — что же, почему бы и не да? Хотя, подозреваю, просьба была озвучена потому, что во время натирания красавицы и её жамканья я пришёл в «боевую готовность», а стоящий член сильно смущал леди.
  
Впрочем, подобные обстоятельства не помешали ей сначала окатить меня тёплой водой, а потом, вооружившись мочалкой, начать меня натирать. И вот вскоре её холмики принялись упираться мне в спину, в то время как руки скользили по моей груди, заходили на живот, а после того, как я повернулся и поймал её губки в очередном поцелуе, даже осмелели и скользнули по моему члену. Что тут скажешь? Девочка явно поняла мою идею и была очень даже не против таких взаимных облапываний. Так что «взаимное намыливание» затянулось надолго — даже вода успела немного подостыть, впрочем, это решилось ещё одним заклинанием, брошенным походя. И вот распаренная и распалённая леди стояла перед сидящим мной, и, протянув руку, я усадил её к себе на колени, развернув спиной и ткнувшись носом во влажные, пахнущие свежестью и травами волосы.