Наследница Асторгрейна. Книга 1

– Сказок? – недоверчиво переспросила я.
– Ну да. Вот ты знаешь, зачем мы им? Куда нас везут и что с нами будет?
– На Острова? – неуверенно промямлила я и поняла, что ничегошеньки не знаю. Кроме того, что девушек раз в году куда-то увозят и никогда не возвращают обратно. В учебниках об этом не писали, а дома у нас эта тема никогда не поднималась. Я же лично не была знакома ни с кем, кто захотел бы поделиться информацией. А вот у Айры… – У тебя же кто-то был избран пару лет назад?
  
– Да, сестра. Сейчас она шейнаб одного дазгана.
– Кто? Кого?
Айра демонстративно закатила глаза.
– Шейнаб – мать его сыновей, а дазган сотник по-нашему. У них такие названия, что пока язык не выучишь, половину не поймешь.
– Твоя сестра наложница даханна? – изумилась я. – И ты так спокойна?
– Не наложница, – она кинула в мою сторону строгий взгляд, – А шейнаб. Живет в его доме и носит его имя и приходится матерью его наследника.
– Откуда ты знаешь?
– Сестра кое-что писала.
Увидев мой ошарашенный вид, Айра добавила:
– Все шейнаб передают весточку родным раз в год, когда корабли отправляются за новыми эйринами. Правда, многое рассказывать не позволяют, так только: все хорошо, жива – здорова. Ну и про детей, если есть.
– Про детей? – сглотнула я.
– Ну да, а для чего мы даханнам? Пряники печь? – она невесело усмехнулась. – У них ведь женщины давно бесплодны. Говорят, это санхейо виноваты. А от нас только мальчики родятся. Вот они и забирают нас как бы в отместку. И мужчин наших вырезали по той же причине.
Она тяжело вздохнула, уставившись вдаль отрешенным взглядом. Потом резко тряхнула головой, словно отгоняя тяжелые мысли.
– Вот некоторые и злятся. Мало кто хочет стать шейнаб и рожать новых даханнов. Но для других это единственный выход не остаться старой девой.
И она взглянула на меня с такой мольбой, будто ожидала, что я накинусь на нее с обвинениями. Но я молчала. Мне нечего было ей сказать.
– Виель, нас зовут, – еле слышно прошептала Рини и подергала меня за рукав. Я совсем забыла, что она стоит рядом и тоже все слышит.
Оглянулась. У посольской кареты стоял дазган и не спускал с нас пристального взгляда. Теперь я знала, что это военный чин, командир сотни. Кажется, слишком просто для того, кто обладает такой пугающей силой. Я отвела глаза, пряча взгляд, и скомкано попрощалась с Айрой.
Через несколько шагов я оглянулась. Давняя знакомая присоединилась к своим товаркам и вновь одела на лицо улыбку. Только теперь ее смех казался насквозь фальшивым, а улыбка напускной. Вот еще один повод задуматься.
 
Глава 7
 
– Прошу, эйрины, – дазган учтиво распахнул дверцу кареты и сам забрался внутрь следом за нами. – Сейчас тронемся.
Он обвел нас непроницаемым взглядом и добавил:
– Все же у некоторых должностей есть свои привилегии.
И в самом деле, кучер цокнул на лошадей и те неспешным шагом покатили вперед наш экипаж. Похоже, что пока я общалась с Айрой, стоявшие впереди дилижансы прижались к обочине, так что теперь наша карета беспрепятственно въехала в гигантскую арку ворот.
За каменной стеной словно начинался другой, неведомый мир. Даже воздух здесь пах иначе. За окном кареты промелькнула облицованная мрамором набережная, вдоль которой я заметила статуи крылатых львов, будто застывших в напряженной позе перед броском. Их головы были повернуты в сторону ворот, а в незрячих глазах словно застыло немое предупреждение.
– Какие красивые! – выдохнула Рини.
– Вам нравится? – как-то чересчур живо откликнулся мужчина на ее детское восклицание.
Девочка покраснела. Теперь все внимание дазгана было направлено на нее и мне это совсем не понравилось.
– Скажите, – бесцеремонно влезла я, – все эти эйрины станут женами ваших соотечественников?
Мне показалось или он досадливо скривился?
– Мы не вступаем в брак с санхейо. Для этого нам достаточно наших женщин.
– Вот как? – опешила я. – А как же шейнаб?
Кажется, я его рассмешила. Он нагнулся ко мне так близко, что я смогла рассмотреть странный блеск в глубине его глаз, и насмешливо произнес:
– Шейнаб рожают нам сыновей. Кто сказал, что для этого нужно жениться?
Я вздрогнула и отпрянула. И чем шейнаб отличается от наложницы?! Те тоже рожают детей… о, Двуликий, какой позор для любой эйрины! Даже перспектива остаться в старых девах или угодить к даханнам не была достаточно веским доводом, чтобы вступать в незаконные отношения с мужчиной и уж тем более рожать ему детей. Девушка, запятнавшая себя порочной связью, отлучалась от храма, изгонялась из семьи и становилась хайен – непотребной. Любой мог ее обидеть, принудить к чему-либо и никто бы не заступился.
И вот теперь этот даханн говорит мне прямо в глаза, что всех нас ждет судьба хайен?! Отверженных, непотребных девок, о которых никогда ни один жрец Двуликого не упомянет в своей молитве! От которых откажется семья, и чье имя будет навсегда вычеркнуто из родовой книги! Теперь-то я понимаю, почему многие из девушек так печальны, а другие, видимо, не вполне понимают, что шейнаб это вовсе не жена, это позор для санхейо.
– Это ужасно, – еле слышно пролепетала я.
Его взгляд тут же изменился, веселые искорки куда-то исчезли, оставив после себя непроницаемую тьму. Дазган отодвинулся как можно дальше и спрятал руки под плащом.
– Ну почему же, – протянул он с ленцой, – я думаю это отличный бартер. Санхейо лишили наших женщин возможности иметь детей, поэтому мы используем свое право победителя, чтобы хоть как-то стабилизировать ситуацию. Но вы не переживайте, вас никто не обидит. Наоборот, будут заботиться как о самом ценном существе.
Я была ошарашена, унижена, раздавлена. Мне хотелось закричать, сорвать с него эту ненавистную маску и вцепиться ногтями в лицо. Хотелось причинить ему боль и увидеть, как он станет корчиться и молить о пощаде… Но все это было лишь нереальными мечтами.
– Вы так спокойно говорите о позоре и унижении? – прошипела я, не в силах справиться с внезапно накатившей злобой.
Меня буквально трясло, точно своим пренебрежением и насмешкой этот мужчина прорвал плотину, за которой до сих пор томились все мои эмоции и чувства. Никогда в жизни я не ощущала себя настолько разгневанной. Пустота, которая все это время обитала в моей душе, вдруг начала наполняться злостью, обидой, негодованием, во мне словно зрела маленькая искра, раздуваемая в огромный пожар. И когда этот огонь проник в мои жилы и смешался с кровью, я не выдержала и замахнулась.
Он поймал мою руку на излете, крепко схватив за запястье. Я левша, а потому хрустальная капелька амулета теперь болталась перед его глазами. Только сейчас она буквально пульсировала таким ослепительным светом, что я невольно прикрыла заслезившиеся глаза, а за моей спиной застонала Рини, пряча лицо в колени.
– Как больно! Жжет!
Дазган несколько секунд молча удерживал мою руку перед своим лицом – похоже, что это сияние его ничуть не беспокоило – а потом вдруг коснулся губами тыльной стороны моей ладони. Я хотела возмутиться и даже открыла глаза, но он, по-прежнему удерживая меня одной рукой, второй достал из недр плаща черный платок и, все так же, не говоря ни слова, ловко намотал его на мое запястье.
– Значит, я не слишком ошибся, – странным голосом проговорил он и отпустил меня.
Я тут же забилась в самый дальний угол кареты и спрятала плачущую девочку за своей спиной.
– Не снимайте повязку, пока вас не избавят от амулета, если не хотите, чтобы кто-нибудь из ваших подруг пострадал.
  
Я почувствовала целую сотню эмоций, которые бурлили во мне, требуя выхода. Большей части из них я даже не знала названия. Я была как слепой, который неожиданно прозрел и не может понять, ЧТО он видит. Это был одновременно и страх, и восторг, и недоумение – целый букет невообразимых красок, о которых я знала лишь понаслышке.