Асфиксия (СИ)

— Квен, мы же разговаривали об этом. Ты меня расстраиваешь.
— Пожалуйста.
— Пф, хорошо. Раз уж ты так сильно боишься, дам тебе немного времени, но знай, что я не буду так добр постоянно.
Квентин ничего не ответил. От бессилия он сжал руки в кулаки.
Вышел из кабинета Квентин только через полчаса. Мужчина спал на его кровати. Ложиться с ним он не собирался, поэтому тихонько пробрался в зал и разложил диван. Гвен легла рядом с ним.
  
Уснуть было сложно, несмотря на усталость и сонливость. Квентин не сильно переживал за свое здоровье, он боялся, что рано или поздно мужчина решит использовать все подручные средства — в том числе жизнь Гвен как рычаг давления. Он слышал достаточно подобных историй, чтобы иметь повод для беспокойства.
В какой-то момент Квентин все же уснул. Ночью ему снились тревожные вещи, о которых он не вспомнил на утро. Осталось только мерзкое ощущение усталости, которое не смог смыть даже горячий душ.
— Я ухожу, — услышал Квентин голос за дверью.
— Надолго?
— Завтра с работы тебя заберу, дела появились.
— Хорошо.
— Если хочешь, можешь пойти со мной.
— Нет, мне надо работать.
— Пф.
Только когда входная дверь закрылась с другой стороны, Квентин смог немного расслабиться. Он закрыл дверь на замок, потом спокойно зашел на кухню, сделал себе завтрак, сварил кофе и наложил корма Гвен. После кружки кофе и яичницы с беконом настроение немного улучшилось, и за мытье посуды Квентин принялся почти радостно. Только когда в его руке оказался бокал из-под вина, легкая улыбка, которую он не заметил, как появилась, сползла с его губ.
— Боже, только не рассказывай Старку. Что угодно, но не это, — прошептал он, сжимая бокал в руке, и не успел даже понять, не то что заметить, когда тот треснул, и в руке его остались осколки, больно впивающиеся в кожу. Кровь брызнула густым потоком, но Квентин не сдвинулся с места. Он смотрел как красные капли падают на пол, не испытывая ничего, кроме почти неуловимого чувства сожаления.
Мгновение он размышлял о звонке Питеру. Но это было бы такой глупостью после того, как он сам же его вчера прогнал. Стоило выбросить этот идиотизм из головы и вернуться к разработкам. Да, так он и поступит. Идеальный план: забыться, не вспоминать, закончить то, что нужно. То, что принесет ему и всем остальным пользу.
Квентин отмер и, наконец-то, выпустил разбитый бокал из рук. Осколки посыпались в раковину, но несколько застряло в ладони, и Квентину пришлось постараться, чтобы вытащить их — настолько глубоко они засели. После того, как он тщательно промыл порезы под холодной водой, кровь чуть замедлилась. Однако, перевязка была нужна в любом случае.
Найти аптечку не составило труда, как и отыскать среди кучи ненужных лекарств бутыль с перекисью и бинт. Квентин зубами открыл крышку и вылил на ладонь почти половину. Шипя от зудящей боли, он принялся за перевязку. Пока Квентин был сосредоточен на деле, в голове было блаженно пусто и безопасно. Но, стоило бинтам крепко обхватить его руку, как он замер, пораженный внезапной мыслью: «Может, убить его?»
Почти секунду он на полном серьезе обдумывал перспективы, прежде чем резко затрясти головой.
— Совсем крыша поехала, — пробормотал он. — Нужно найти таблетки…
Руки подрагивали, пока Квентин вытаскивал из аптечки и открывал нужную банку. Проглотив сразу две таблетки, он наклонился и запил их водой прямо из-под крана.
Приступал к работе он в надежде, что жуткие мысли уйдут, но тщетно. Одной мыслью Квентин будто открыл в себе портал в ад.
После почти полных суток, проведенных на ногах за упорной работой (уснул он только под утро, отключившись прямо за рабочим столом), голова гудела и была тяжела, как чугунный шар.
На работу Квентин собирался как на каторгу, но больше отлынивать, отговариваясь болезнью, было нельзя. Квентину не хотелось прибавлять дров в огонь ненависти Старка. Хотя ненависть была, наверное, слишком сильным словом — Тони всего-то на дух его не переносил.
День прошел так же, как и начался — как непрекращающаяся головная боль. Питер не ошивался рядом, раздражая и одновременно забавляя своим присутствием, подчиненные смотрели с опаской, а в черной водолазке до горла было жарко как в парилке.
— Старк дал Паркеру отгул, — поделился за обедом тот самый Джонс, которому Квентин в порывах злости порывался сбагрить мальчишку.
Квентин смерил его взглядом.
— Мне должно быть это интересно, потому что..?
Джонс — святая простота, — выпучил в удивлении глаза и выдал:
— Так, а вы разве не вместе?
Квентин подавился чаем — еще чуть-чуть и тот бы пошел носом. Откашлявшись под заботливыми похлопываниями Джонса по спине, он поднял слезящиеся глаза на мужчину.
— Что?
— Ну вы же вместе работаете над проектом, — Джонс почесал лысеющую голову и, убедившись, что Квентин не собирается в ближайшее время умирать, вернулся на свое место за столом.
— Точно, — согласился Квентин и до конца обеда так больше не произнес ни слова, хотя Джонс еще пару раз пытался завести непринужденный разговор, прежде чем бросил попытки.
Конца рабочего дня Квентин ждал с содроганием и одновременно тихим смирением, как приговоренный к смерти смиряется со своей участью перед эшафотом. Но на парковку выходил, высоко поняв голову. Что бы он ни чувствовал глубоко внутри — показывать это, доставляя ублюдку удовольствие, он не собирался.
На парковке было пусто.
Квентин проверил время, прождал почти двадцать минут и в конце концов вызвал такси. Если ублюдок решит упрекнуть его отсутствием терпения, то у Квентина тоже было, что ему сказать. На на удивление и дома никого, кроме Гвен, не оказалось.
— Ха, — хмыкнул Квентин, осматривая пустую квартиру. Без чужого удушающего присутствия она как никогда ощущалась домом.
Гвен потерлась о его ноги, требуя внимания и ужина, и Квентин с удовольствием отвлекся на нее. Остаток вечера они провели вместе: Квентин, переодевшись в домашнюю одежду, за готовкой ужина, уборкой и, наконец, просмотром телевизора в гостиной, а Гвен всегда рядом — в его ногах, на кухонной тумбе, устроившись рядом на диване.
Квентин дремал, когда раздался звонок в дверь. Он почти решил не открывать, но за первым раздался еще один, а затем кто-то негромко, но настойчиво застучал в дверь. Без особого желания, Квентин поднялся на ноги и поплелся к двери.
— Питер? — удивленно произнес Квентин и устало выдохнул. — Что ты здесь делаешь?
Питер вместо ответа улыбнулся. Улыбка вышла странной, будто приклеенной на лицо, и Квентин поневоле напрягся. Приняв решение, он приоткрыл дверь:
— Войдешь?
Питер молча кивнул и протиснулся между ним и входной дверью. Внутри он сразу же начал вертеть головой — Квентин мысленно порадовался, что прибрался. Осмотрев квартиру, Питер будто расслабился и слегка повеселел. Он бросил рюкзак у дивана, громкий звук потревожил Гвен, но она только лениво подняла голову, ни на миллиметр не сдвинувшись с места, и затем вернулась к прерванному сну. Вот же чудное животное — посмей Квентин нарушить ее покой, отделался бы, как минимум парой царапин.
Когда Квентин обернулся обратно к Питеру тот уже успел стянуть с себя толстовку и устроить ее на спинке ближайшего стула. Квентин не стал это никак комментировать. Вместо этого он спросил:
— Питер, зачем ты пришел?
— В гости, — ответил Питер так, словно это не они пару дней назад разругались в пух и прах. — Чай будешь? Я сделаю.
Квентин с силой провел рукой по лицу. Ладно, ладно. Сейчас он попробует спокойно обо всем поговорить и объяснить — им не нужна еще одна ссора. В конце концов кто из них двоих рассудительный взрослый?
  
— Питер, ты не должен быть здесь, — начал Квентин. Питер обернулся на полпути к кухне — его глаза странно блестели. — Если он вернется…
Квентин не успел договорить, когда Питер его перебил.
— О, об этом не волнуйся. Я не думаю, что он когда-нибудь еще раз тебя побеспокоит.