Порочный Принц (ЛП)

Просто побыть с ним.
— Хочешь знать, что я думаю, Тил? — Коул переворачивает еще одну страницу.
— Нет.
— Я считаю, тебе это действительно нравится, — продолжает он, игнорируя мой ответ. — Возможно, тебе не нравится, что тебе это нравится. Возможно, тебе не нравится, как это повлияет на твой план — и, кстати, я весь во внимании, если хочешь поделиться.
— Твердое нет.
Он просто использует это в своей собственной игре.
Я даже не рассказала о плане Ноксу, и это останется между мной и тенью за моим плечом.
— Он здесь, — шепчет Коул, и я знаю, о ком он говорит, даже не поднимая головы.
Волосы на затылке встают дыбом, и я заправляю прядь за ухо, а затем быстро опускаю руку. Почему я веду себя как девушки, которые всегда молятся о его внимании?
— Почитай со мной. — Коул указывает на выделенную строку.
 Я раб того, что я сказал, но хозяин того, что я скрываю. 
— Зачем мы это делаем? — бормочу я.
— Потому что мы можем?
Потому что мы можем? Это так интригует в характере Коула. Всегда ли он делает что-то только потому, что может?
Он один из тех людей, которым нравится смотреть, как горит мир?
— Привет. — голос Ронана врывается в мой пузырь.
Я вдыхаю, прежде чем поднять взгляд.
Ничто не подготовило бы меня к разыгравшейся передо мной сцене.
Ронан держит Сильвер, приклеенную к нему за плечо, когда она смотрит на него мечтательными кровавыми глазами.
Сильвер с ее светлыми волосами и вызывающей красотой — тип, к которому Ронан тяготел в прошлом.
 Что за.. 
— Итак, капитан, Тил. — Ронан улыбается нам. — Сильвер и я собирались выпить, покурить и потрахаться. Кто хочет присоединиться?
— Да, присоединяйтесь к нам. Тил? — она смотрит на меня, ее глаза кричат: «Ты взломала код».
Мы с Сильвер не подруги и даже не близки, но у нас есть договоренность. Почему она делает это сейчас?
Я не взламывала код. Она взломала.
Коул остается неподвижным, бросая взгляд на них, а затем снова на свою книгу.
— Нам с Тил нужно почитать книгу.
Конечно, я могу продолжить с Коулом. Если я действительно хочу досадить Ронану, я могу схватить Коула и поцеловать его, а затем увидеть, как разверзнется весь ад, но не могу притворяться.
Не могу смотреть ему в глаза и притворяться, что он кто-то другой.
Или подождите... возможно, я могу.
В конце концов, это притворство. Око за око.
Я твердо верю в справедливость. Он начал весь этот беспорядок, и продолжает ухудшать его.
Я бросаю последний взгляд на ногти Сильвер с французским маникюром, играющие с галстуком Ронана, а затем кладу ладонь на щеку Коула, заставляя его повернуться ко мне лицом.
— Мы можем заняться чем-нибудь более увлекательным, чем чтение.
Что-то вспыхивает в его глазах, что-то похожее на садизм. Оно исчезает, как только появляется. Прежде чем я успеваю сделать следующий шаг, сильная рука обхватывает мою руку, и я задыхаюсь, когда он поднимает меня на ноги.
Ронан смотрит на меня сверху вниз яростными глазами на грани того, чтобы разорвать ад и всех его друзей на части.
— Какого черта — и я имею в виду, какого, блядь черта на самом деле — ты думаешь, что делаешь?
— Я говорила тебе, — мой голос спокоен. Слишком спокоен. — Я могла бы позволить тебе делать со мной что угодно, но не проявляй ко мне неуважения. Я не твоя чертова игрушка.
Я толкаю его в грудь и вылетаю из сада, моя грудь тяжело вздымается, а сердце чуть не вырывается из груди.
Когда я подхожу к парковке, то кладу руку на грудь, желая, чтобы она перестала биться так сильно, так быстро.
 Что, черт возьми, с тобой не так, сердце? Почему ты возвращаешься к жизни?  
И для кого? Для чертового жиголо? Не может ли это быть кто-то, я не знаю, более доступный?
Кто-то врезается в меня сзади, и я вскрикиваю, легкие сжимаются. Человек извиняется и идет дальше.
Я прислоняюсь к одной из машин, прижимая руку к сердцу, и понимаю, что просто хотела, чтобы это Ронан врезался в меня. Когда это не он, мое сердце, возможно, немного умерло.
 
— Что, по-твоему, ты делаешь, Тил? Если ты нуждаешься в фасаде стервы, это то, что ты получишь. — голос Сильвер врывается в мои мысли.
Она идет, как модель, скрестив руки на груди, ее лицо полно злобы. Интересно, выглядела бы я так же, если бы обладала способностью проявлять эмоции?
Я повторяю, ее позу, расставляя ноги и скрещивая руки на груди.
— Забавно, потому что я думала, что в том шоу ты вела себя как стерва.
— Ты ничего не видела, Тил. Не заставляй меня показывать тебе.
— Ты правда думаешь, что я тебя боюсь? Если ты ударишь, я ударю в ответ.
Тогда она нападает. Ее рука взлетает вверх, и она тянет меня за волосы, почти вырывая их с корнем.
Я делаю то же самое.
Мы хватаем друг друга за волосы, но вместо того, чтобы почувствовать боль, все, что мы предлагаем друг другу, это свирепые взгляды.
— У нас была договоренность, — удается ей пробормотать.
— И ты все испортила.
— Ох, я все испортила? Ты себя слышишь?
— Я сказала тебе в клубе, что буду держаться подальше от тебя, пока ты держишься подальше от меня, и что ты сделала? Ты запустила свои когти в моего жениха. В моего...
Я обрываю себя, прежде чем скажу больше, прежде чем признаю, что, увидев ее с ним, я полностью потеряла равновесие, что я, возможно, даже почувствовала себя маленькой по сравнению с ним, что, возможно, она подходит ему больше, чем я когда-либо смогу. Сильвер дочь Себастьяна Куинса, наиболее вероятного будущего премьер-министра. Ее мать член парламента, умная, красивая и красноречивая. Даже ее мачеха, мать Коула, гениальный автор бестселлеров, известная своим умным рассказыванием историй. Сильвер воплощение всего, с кем должен быть сын графа. Ее наряды всегда безупречны, она пахнет Шанелью и является богиней социальных сетей с живописной семьей и жизнью. Она даже играет на чертовом пианино.
Я никогда не чувствовала себя маленькой. Я не позволяю себе этого.
Что, черт возьми, Ронан Астор делает со мной?
— Ты была первой. — она хмыкает. — Я не очень хороший человек, Тил. Не испытывай меня.
— Я тоже не хороший человек.
Мы смотрим друг на друга долгими секундами, а затем одновременно отпускаем друг друга.
— Держись подальше, и я это сделаю, — предупреждает она, укладывая волосы на место с исключительной элегантностью, напоминающей Шарлотту.
В то время как мать Ронана мягкая, Сильвер с острыми краями и слишком хорошо играет роль суки.
Эльза и Ким уже классифицируют ее как таковую. На самом деле, вся школа считает ее пчелиной маткой. После того, как я увидела ее в клубе, мне трудно смотреть на нее с этой точки зрения.
— Я думала, он тебе не нравится. — я изучаю свой черный маникюр. — Так мне показалось в клубе.
Ее щеки краснеют.
— Заткнись.
— Я говорю только то, что вижу, Сильвер.
— Ох, ты тоже хочешь, чтобы я сказала, как я это вижу? — она выпрямляется и, поскольку она выше, использует каждый сантиметр, смотря на меня сверху вниз. — Ты боишься Ронана, Тил.
— Я боюсь? — я усмехаюсь.
— Да. Ты знаешь, что он может прорваться сквозь всю готическую и сатанинскую внешность и увидеть настоящую девушку внутри, а ты этого не хочешь, поэтому ты заняла оборонительную позицию и решила защитить свои стены. Но знаешь что? Ты не можешь одновременно защищать свои стены и претендовать на него. В один из этих дней тебе придется выбирать. — она откидывает волосы. — Но что я знаю, не так ли?
Я продолжаю смотреть в спину Сильвер, когда она направляется к своей машине.
Ее слова крутятся в голове, но их воздействие намного хуже, чем она рассчитывала. Она хотела заставить меня почувствовать себя виноватой, чтобы я пошла к Ронану и оставила ее план в покое, но меня поражает другое осознание.
 
Я понимаю, что испытываю после своей клятвы никогда больше ничего не чувствовать.