Принятие (СИ)
Ирина убедилась, что дверь в столовую плотно прикрыта, слуги все вышли, пригласила всех снова присесть за стол, и мрачно сказала:
— Мыло не дошло до армии и там… всё очень плохо
Забела и Виленский одновременно протянули руки к Ирэн, чтобы та передала письмо.
Ирина просто протянула письмо в руке в сторону мужчин, ожидая пока мужчины разберутся кто из них первым прочитает.
Письмо взял Забела, и Ирина ещё раз отметила, что он похож на своего алабая, такой же целеустремлённый и опасный. Но поняла, что Виленский уступил не потому, что испугался, а скорее из тех соображений, что устраивать сейчас «битву» кто круче ну совсем по-детски будет.
Забела, прочитав письмо, помрачнел и передал его Виленскому. Пробежав глазами письмо, тот непонимающе посмотрел на графа, потом на Ирэн и Ирэн поняла, что барон не в курсе про мыло от слова совсем.
Барон передал письмо Путееву и попросил:
— Расскажите с самого начала.
Начал Забела, Леонид Александрович периодически добавлял какие-то детали, оборачиваясь на Ирэн. Ирэн молчала, только один раз добавила, что испытания провёл доктор Путеев с помощью военных лекарей из Никольского гарнизона.
Когда в рассказе дошли до того момента, когда Ирэн торговалась с ханиданским послом, барон неверующе покачал головой и пробормотал, что-то вроде:
— Это невозможно
Ирина только улыбнулась, понимая, что барону и так-то тяжело. Наверняка он себе всю голову сломал, откуда у его жены такие знания и характер. Было заметно, что Виленский каждый раз смотрит на Ирэн как на человека, которого если не впервые видит, то по крайней мере знает очень плохо.
Но вопросов барон не задавал, а Ирина не собиралась ему помогать.
Ирина оглянулась на офицера, он спал сидя на стуле, привалившись к стене.
— Надо его отвести отдохнуть, — сказала Ирина
Но вместо этого барон потряс офицера за плечо и спросил:
— Вадим, расскажи, ты видел, что там?
Офицер потёр лицо грязными руками, в кровоподтёках от вожжей. Ирине было жаль парня, но она не вмешивалась, понимая, что и граф, и барон лучше знают, что надо делать. Также молча сидел и Леонид Александрович, и доктор Путеев.
По мере того, что рассказал поручик Головин, лицо барона удивлённо вытягивалось, а лицо графа становилось всё мрачнее и мрачнее.
— Андрей, я так понимаю, что Шувалов в курсе? — вдруг спросил Виленский графа.
Забела отрицательно покачал головой:
— Про это нет
И добавил:
— Поехали во дворец
Барон удивился:
— Так уже поздно
— Теперь нет, — загадочно сказал граф Забела, — теперь там долго не спят.
Мужчины откланялись и, подхватив под руки несчастного Головина, уехали.
А Ирина решила отправить партию дустового порошка Морозову. Подумала, что уже её-то поставку не отследят и не перенаправят. И села писать письмо Софье и Иогану.
Глава 10.
Москов. Кремль.
Забела и Виленский приехали в Кремль и сразу прошли в кабинет Шувалова, несчастного, спящего на ходу Головина, оставили на диване в приёмной.
Александр Иванович удивлённо поднял голову, оторвавшись от письма, которое читал до их прихода:
— Только подумал о том, чтобы за вами послать. Как вы узнали?
Забела не стал говорить про письмо Морозова, которое получила Ирэн, а сразу кивнув на бумагу в руках у Шувалова спросил:
— От Морозова письмо?
Шувалов подозрительно взглянул на Забела и вопросительно на Виленского.
Виленский тоже понимал, что Ирэн подставлять не стоит, всё-таки здесь вопрос государственной безопасности, а Морозов похоже отправил два письма, Шувалову, главе тайной службы и Ирэн. Почему Ирэн? На этот вопрос Виленский пока себе ответить не мог. Поэтому сказал следующее:
— Александр Иванович, там в коридоре на вашем диване сидит полумёртвый от усталости поручик Вадим Головин. Он и привёз эти страшные вести. И вот мы здесь, не понимаем, что происходит. Я вообще не в курсе последних новостей, только вчера ночью приехал из Златоуста.
Шувалов тяжело поднялся из большого кресла и сказал:
— Пойдемте к императору.
Увидев вопрос на лице Виленского, ведь ещё недавно Александр всегда старался завершить дела до ужина и провести время с семьёй, женой и детьми, а сейчас уже почти ночь, добавил:
— Не спит император, уже несколько недель так живём. Пойдём, Серёжа, там всё и расскажем.
Перед тем как выйти из приёмной, Шувалов отправил гвардейца за Паскевичем.
Император действительно не спал, в отличие от поручика Головина, который уснул на Шуваловском диване, и они не стали будить бедолагу.
Выглядел Александр так, что «краше в гроб кладут». Похудел, осунулся, на лбу явственно проявилась вертикальная морщина.
Увидел Виленского, обрадовался, но как-то вяло, радость была искренняя, но на бурное проявления явно не хватало сил.
Оказалось, что пока Виленский занимался сталью и делал пушки, в империи вскрылась огромная шпионская сеть Бротты, многие ниточки вели к Ставровскому, что было удивительно, потому что он славился своей патриотичностью. Но арестованные, а их было несколько десятков человек только в ближайшем окружении основных ведомств, дружно указывали в сторону Государственного Совета. А Государственный Совет во многом подчинялся Ставровскому.
Но прямых доказательств предательства князя не было.
Дверь открылась и вошёл главнокомандующий Стоглавой граф Паскевич Иван Фёдорович.
Тяжело вздыхая, Шувалов рассказал про ситуацию в Каспийском корпусе. На императора было страшно смотреть, он встал и почти с ненавистью глядя на Паскевича, едва слышно, что для людей, которые хорошо знали Александра, означало только одно, император в ярости, произнёс:
— Почему вы не в курсе? У вас армия вымерла на границе, а вы не знали?
Сделал паузу и уже громче приказал:
— Сдайте оружие
Иван Фёдорович, герой войны, лучший полководец Стоглавой империи, по количеству побед не имел себе равного, твёрдыми рукам, не произнося ни слова, развязал пояс, на котором висела шпага и кинжал, передал в руки Шувалову.
Император посмотрел на Шувалова:
— Арестовать
Когда Паскевича увели, Александр какое-то время молчал, глядя на карту империи, висящую на стене.
—Ну что, господа царедворцы, какие есть идеи?
Шувалов встал, открыл неизменную папку и сообщил:
Наблюдение за Ставровским продолжаем, внедрили к нему в дом несколько человек. Получили дозволение от церкви на проверку приютов и монастырей.
Виленский перебил Шувалова:
— Сегодня Сашу чуть не похитили в приюте при монастыре Святой Елены, хорошо, что я успел. Он там был вместе с супругой наместника Никольского Гайко, её, кстати, подстрелили.
Увидел вопросительные взгляды и добавил:
— Судя по всему из броттского самострельного пистоля
Шувалов наклонился вперёд:
— Её схватили?
Виленский отрицательно покачал головой:
— Нет, ушла.
Забела посмотрел на Виленского:
— А почему Сашу собирались похитить? Из-за тебя?
Виленский вздохнул:
— Я не знаю, но договорённость о похищении была через… Елену
Император удивлённо воскликнул:
— Через твою сестру? Елену?
Виленский кивнул.
Шувалов дождался, когда все замолчат и продолжил:
Я внесу эту попытку похищения в список того, что произошло и продолжает происходить странного.
— Возможно это тоже к Ставровскому, учитывая, как он тебя ненавидит, Серж, — вдруг сказал император
Шувалов долго, около минуты молчал, потом выдал:
—Я не понимаю зачем Ставровскому такие провокации, не похож он на человека, которому нужен бунт. Уверен, что за беспорядками в армии стоит кто-то из близких к императорской фамилии…
Все замолчали, потому что вот эта фраза «императорской фамилии» прозвучала как гром, а Шувалов ещё и добавил:
— Прошу вас дать мне доступ в семейный архив, Ваше Величество.
Спокойствие покинуло императора: