Ночной санитар 2 (СИ)

После отъезда Макса примаков долго думал и понял, что все , что Макс выдает случается почти точь в точь. Наверняка у него есть свой инсайд. Про Клинтона он вот ничего не знал, а тут шашни со стажеркой. Да его женушка в говном съест за это. Макс непрост – далеко не прост. Ну простые Нобеля не получают. И чемпионами не становятся. Да и с Юсуповским дворцом надо что-то решать. Так ведь и стоит, и ветшает. И вызвал референта.
Дворец.
Министр культуры России Егоров Владимир Константинович никак не ожидал приглашения Президента. Но как чиновник высокого ранга быстро собрался и поехал в Кремль. В Сенатском дворце его проводили в приемную и Примаков принял его практически сразу.
Президент произнес дежурные фразы и поинтересовался проблемами. Потом сразу спросил о судьбе Юсуповского дворца в Петербурге. Егоров был не совсем в теме, но помнил, что там проблема с кадрами и содержанием объекта. Он висит гирями на бюджете Министерства Культуры и Минимущества полностью умыл руки по поводу культурного объекта Северной столицы. А у него таких объектов воз и маленькая тележка.
Тогда Примаков посвятил его в тему встречи. – Тут к нам обратилась старая европейская аристократия в лице Короля Швеции. И попросили руководство новой России как-то порешать вопрос с реквизированной собственностью старой русской аристократии. Она ветшает и за ней нет пригляда. Нам с Европой не следует ссориться из-за какого-то дворца. Он в собственности государства и ею останется. Но Король предложил назначить директором сего объекта ближайшую родственницу князей Юсуповых – графиню Шереметеву-Юсупову. Ксения Николаевна восстановила свое гражданство и как российская гражданка имеет право занимать государственные должности. Король дал понять, что европейская аристократия не оставит это без внимания. А нам нечего с ними делить, но их влияние нельзя недооценивать. Надеюсь, вы меня понимаете, – произнес Президент.
Егоров вспотел и не знал, что ответить сразу, но быстро нашелся и согласился подготовить документы на назначение Ксении Николаевны Шереметевой-Юсуповой директором музея-дворца Юсуповых. С расширенными полномочиями. Только попросил визу премьера, на что тут же получил согласие.
Примаков особо подчеркнул, что надо подобрать флигель для проживания директора и ее семьи в здании дворца с оформлением прав собственности на него. Сам же объект остается в собственности государства. О реституции речи не идет. Она незаконна. При выборе помещения посоветуйтесь с её родственником Максимилианом Юсуповым. Он точно вам скажет, что графиню устроит. Контакты ее тоже предоставит вам он. И Президент закончил прием.
Владимир Константинович потом долго вспоминал детали приема, так как более таких вопросов у Президента не возникало.
На следующий день Макс был у Министра на приеме и передал папку с копиями документов Ксении Николаевны. И после этого сразу вылетел в Питер.
Макс подобрал помещения во флигеле дворца для тетушки и ее челяди с Татьяной Ильиничной вкупе. С отдельными апартаментами для гостей. Дав команду выделить указанные помещения в отдельный паспорт БТИ с дальнейшем передачи в собственность графини. Ремонт помещения был за счет бюджета и Макс назначил одного из своих подрядчиков на сопровождение подряда. Когда все было готово Макс позвонил тетушке в Грецию и пригласил ее в Петербург вместе с дочерью. Срочно.
В Пулково Макс их встретил на микроавтобусе Тойота. Он терпеть не мог эти чемоданы – Мерседесы. Особенно 140-й кузов. Они сразу поехали в управление культуры города Санкт - Петербурга. Там тетушке вручили удостоверение и документы на ее квартиру во дворце. Потом они поехали во дворец. Там его люди выстроили всех работников музея-дворца. Макс представил им нового директора объекта и попросил любить ее и жаловать. По его взгляду было понятно, что будет, если ее не будут любить. И жаловать.
Потом они поехали в ресторан отметить назначение. Макс произнес тост за нового директора и ангела-хранителя гнезда Юсуповых. Расцеловался с тетушкой и отбыл в Москву.
  
Космос.
Макс получил в секретариате копию Постановление Правительства России по развитию энергетической независимости страны и переправил ее всем своим руководителям с пояснительной запиской. Теперь они должны включиться в работу. А сам сконцентрировался на космическом ЛА (летательном аппарате).
Шеф просчитал много вариантов и ждал Макса, чтобы принять решение.
Наиболее продвинутой версией двигателей Шеф посчитал атомные движки на уране - 235. Там КПД был много выше и скорость истечения реактивной струи тоже. Следовательно, выше скорость. Единственное неудобство, то, что его у Макса не было, а просить его у властей он не хотел. Там столько заморочек по поводу ядерной безопасности, что замучаешься оформлять не светя аппаратом.
О чем он и поведал Шефу. Тот, не долго думая предложил применить реакцию трансмутации вещества превратив уран – 238 в 235-й. Без мучительной операции обогащения в центрифугах с дальнейшим разделением оксида урана.
Макс завис – а что так можно было? Шеф почти что хмыкнул. Он не задавал такого вопроса, а модулю все параллельно. Его не спрашивают – он не отвечает. Макс обругал себя, что забыл, что работает с машиной. Скрытые смыслы не ее конек. Понятие «имел ввиду» у нее не пашет.
Тогда решено. И Макс приступил к работе. Пахал он три месяца, изредка вылезая из своих пещер и проверяя работу системы. Пока все шло ровно.
Корпус был сформирован из титана с сапфировыми иллюминаторами. Наружные камеры и датчики прикрывались титановыми шторками. Сзади двигательный отсек с двумя атомными движками и дюзами наружу. Позади двигательного отсека реакторная с двумя реакторами на движки и одним на систему жизнеобеспечения и бытовые нужды. Далее установка искусственной гравитации и танк с водой и с антигравом для полетов в атмосфере и разгона.
Потом блок жизнеобеспечения и туалет с душем. Две каюты на двух человек каждая. Рубка с обзорным экраном и стеклом. В носу противометеоритный радар и гауссова пушка с генератором холодной плазмы. Макс все пытал Шефа на предмет силового поля или что-то в этом роде, но ничего не добился. Но дал ему базу на изучение физики полей. Мол, учись студент. Когда научишься прыгать воду в бассейн налью.
Посередине рубки было кресло капитана, слева кресло навигатора или штурмана и справа кресло оператора радара и пушки. ЛА переправили в тоннели в Уральских горах, там был пункт контроля за спутниками.
При окончательной доводке изделия Шеф все-таки разродился формулой специального покрытия для нивелирования перегрева при входе в плотные слои атмосферы. По консистенции это была паста или мастика, которая при первом перегреве буквально прилипала к металлу и потом исправно служила теплоизолятором. По словам Шефа она могла служить несколько лет, а потом ее просто надо снимать обработав другим составом. И наконец Шеф все-таки выдал чертежи противометеоритного силового купола на нос корабля. Шеф объяснил, что сначала он просто не просчитал вероятности повреждения ЛА при столкновении с метеоритом. Но расчеты показали, что при таких скоростях радар мог просто не засечь микрометеорит, что грозит разрушением ЛА и смерти оператора. Ну еще сделали грузовой отсек для спутников с распахивающимся люком и манипулятором.
Управлялось это хозяйство при помощи большого сервера с сумасшедшей расчетной мощностью, которая и не снилась даже в конце его первой ипостаси.
Большой экран украсил рубку, а саму сборку поместили в отдельное небольшое помещение. Кухни как таковой не было. Было кухонное место, где можно было подогреть что-то из полуфабрикатов или консервов. Холодильник был и небольшой склад для продуктов. Там же был и утилизатор. Вся посуда была разовой. Мыть что-то в космосе это расход воды.
Специальный выход для ЛА был оборудован на не просматриваемом склоне горы в конце одного из тоннелей.