Человек случайностей

– Название хорошее.
– Но передумал, потому что это очень напоминало детектив.
– Да, несомненно.
– Но ведь на самом деле это философский роман.
– Чрезвычайно философский.
– Герои слабо прорисованы, тебе не кажется?
– Ну что ты.
– И юмор слишком мрачный, нет?
– Очень впечатляющий юмор.
– А эпизод с лифтом, где девушка сломала руку и он пытается выяснить, а его все принимают за азиата, как тебе?
– Страшно смешной.
– А этот, там, где…
– Слушай, я в самом деле прочел эту твою чертову книжку, ну часть прочел. И я помогу тебе ее издать. Я всем, чем смогу, помогу тебе. Прости за то, что случилось…
– За что?
– За дочку твою. Как ее звали?
– А, дочку. Розалинда.
– Я все помню.
– Еще бы. И трех недель не прошло. А кстати, что у тебя с рукой?
– Попала в щель на эскалаторе.
– А ты шутник!
– Так вот, слушай, я тебе помогу издать книжку. Вот держи, три фунта, добыл их очень неприятным образом. И это пока все, мистер Монкли.
– Называй меня Норман, хорошо?
– И это вся добыча, Норман. Я вижу, ты можешь понять. Ты же человек пишущий, а значит, у тебя есть воображение. Ты же талантливый. А не какой-то там шантажист.
– Я талантливый, конечно.
– Значит, согласен?
– Ни с чем я не согласен.
– Я уже сказал, это все, что удалось достать, как ни старайся, больше не получишь. А если когда-нибудь разбогатею, получишь свою долю. Поэтому оставим этот бесцельный разговор и лучше выпьем, идет?
Бутылку виски Остин стащил у Митци. Успели уже выпить порядочно, когда Норман встрепенулся:
– Минуточку! Тут какое-то недоразумение. Я доверчивый человек, а меня хотят надуть. Я буду получать деньги – у тебя или у твоего брата. Мне все равно. С ним я быстро договорюсь. Так говоришь, у тебя ничего нет? Ну что ж. Пойду к брату.
– Я уже сказал: у него тебя сразу же арестуют.
– Неужели не пойдет на уступки ради дорогого братца? Он же богатенький, всю жизнь обирал китайцев. А мне надо совсем немного, хотя и постоянно. Что тут плохого? Все по справедливости. Он поймет.
– Он тебя убьет.
– Нет. Он добрый. И я тоже человек понимающий. Мы поймем друг друга. – Норман вылил остаток из бутылки себе в стакан.
– Оставь мне немного. У меня больше нет! – выкрикнул Остин.
– У меня больше нет! – передразнил его Норман. – Беда твоя, что ты никогда не станешь взрослым. Ты сопляк. Маленький мальчик, бегающий и скулящий: «А мне!»
– Налей мне, – сказал Остин, стоя с пустым стаканом в руке. Он весь дрожал.
– Пардон, только взрослым, – ответил Норман. – Взрослым дядям. Будем вести дела с твоим старшим братом. Я скажу, что ты посоветовал обратиться к нему.
– Дай мне виски, дай, я хочу!
– Дай-подай! Я хочу! Бедный малыш! Ой, глядите, сейчас расплачется! И об этом старшему братцу расскажу.
– Это… моя… бутылка, – с запинкой проговорил Остин. У него в глазах и в самом деле копились слезы. Знакомый бессильный гнев сдавил горло. Он ринулся к стакану, который Норман, дразня, покачивал перед ним.
– Ах, какие дурные манеры!
Норман увернулся от протянувшейся пятерни и толкнул Остина в грудь, отчего тот плюхнулся на стул, но снова поднялся, раскачиваясь на нетвердых ногах. Норман смеялся. Он резко выбросил ногу, и Остин взвизгнул от боли. Вслепую выхватил стакан и швырнул об дверь. «Ты, гад, сейчас получишь». Норман ударил его кулаком в плечо, но Остин уже сидел на нем.
– Ты… свинья.
– А ну пошел…
Остин левой рукой схватил тяжелый металлический футляр. Дико размахнулся, когда Норман начал падать на пол. И углом футляра с силой ударил Нормана по затылку.
* * *
Прошло пять минут. Норман неподвижно лежал на полу. Из головы текла кровь.
Тяжело дыша, Остин ждал. Сейчас лежащий встанет или хотя бы шевельнется. Встряхнул его, дернул – никакого движения. Норман лежал на боку среди осколков – лицо побелевшее, глаза закрыты. Странное какое-то лицо. Не такое, как у спящего.
Остин присел на кровать. Протянул руку и взял лежащего за запястье. Пульса, кажется, нет. Рука безвольно упала на пол. Он попробовал нащупать пульс на шее, но теплая мягкая кожа наполнила его ужасом и отвращением. Он почувствовал, что его сейчас стошнит. Спешно подошел к рукомойнику, издал горловой звук. И снова вернулся к постели. Ужасный звук того удара – и теперь полная тишина, тишина ответственности, судьбы и расплаты. Тело на полу было неподвижно, как упавшая восковая скульптура. Да еще этот костюм, жуткое впечатление. Все случилось так быстро! Разве может то, что случилось так быстро, иметь такие тяжкие последствия?
 
Остин на себе чувствовал силу удара. Ему не хотелось притрагиваться к тому, что лежало у его ног. Лежало тяжело, неподвижно, не материальное, а нечто непостижимое – предвестие, угроза, мрачная шутка. Что же с ним делать? С этим обмякшим телом, не нужным совершенно. Как от него избавиться?
Остин снова подошел к рукомойнику, открутил воду. Брызнул Норману в лицо. Подтолкнул его ногой. Тело безвольно перевернулось. Но ни движения, ни вздоха. Ну почему это случилось именно в его комнате? Мысли Остина метались, как крысы, в панике ищущие выход. Предположим, вызвать такси… Нет, не подходит. Позвонить в «скорую», в больницу. А вдруг он в самом деле умер? Похоже, что так. И тогда он, Остин… Приедет и полиция… Тогда все, конец…
Он открыл дверь, прислушался. Кажется, никого в доме нет. Митци рано утром ушла искать работу. Как же поступить? Надо убрать это… существо, будто его здесь и не было. Секундная мысль: спрятать Нормана под кроватью! Или затолкать Нормана в комод? Норман – эта помеха зовется именно так. Мертвая вещь по имени Норман в комнате, большая, тяжелая, длинная. Он со злостью пнул безгласное тело, съездил ладонью по лицу. Страшно и мерзко. Может быть, он бьет то, что уже стало трупом?
Остин побежал вниз, к телефону. Набрал номер Виллы.
* * *
– У тебя есть зеркало?
Прошло пятнадцать минут. Мэтью приехал сразу. Остин побежал в комнату Митци. На столе увидел большое зеркало. Помчался с ним к Мэтью.
Мэтью неловко прислонил зеркало к лицу Нормана.
– Слишком большое. Не получится.
– Я сейчас.
– Погоди.
Мэтью поднял зеркало. На нем не было следа дыхания.
– Спички!
– Что?
– Спички. Я хочу…
Остин протянул коробок. Мэтью чиркнул спичкой и поднес к щеке лежащего. Тот не пошевелился.
– Будто из воска, – прошептал Остин.
– По-моему, он мертвый.
– Что же нам делать? Я не собираюсь признаваться, что ударил его…
– Подожди…
Мэтью тяжело дышал, как Остин раньше. Сейчас Остин был спокоен.
Они оба сели на кровать, глядя вниз. Остин отодвинул ногу, чтобы не касаться брючины лежащего.
Мэтью старался дышать нормально. Остин слегка стучал зубами. Старался остановиться, но не мог.
– Надо вызывать карету, – сказал Мэтью, – но еще две минуты…
– Перенести отсюда в твою машину?
– Нет. Не то.
– Мы могли найти его на дороге.
– Нет!
– Зачем тогда две минуты?
– Чтобы придумать правдоподобную историю. Ты ударил его, потому что защищался. Так ведь и было, вспомни. Зачем ты начал драку, кстати?
– Я не собираюсь признаваться, что ударил его. Это случайность, обыкновенная случайность.
– Тебе придется им сказать…
– Нет. Больше я так не сделаю. Не сделаю. Я свихнусь из-за тебя. Ты что, не видишь? Скажу им, что это ты сделал, что угодно скажу. Но полиции в руки не дамся, меня обвинят в убийстве, и тогда конец.
– Ну ладно, – пробормотал Мэтью. Вид у него был сосредоточенный, будто при решении сложной научной задачи.
– А если сказать…
– Тихо, дай подумать!
Остин раскачивался и стонал. Носки Нормана, ботинки Нормана, ступни Нормана – все это здесь, от всего этого не избавиться.
– Дома никого нет, ты уверен?
– Да.
– Как мог бы он случайно так пораниться? – спросил Мэтью. – Только не в этой комнате, тут не обо что так удариться. Наверное, упал с лестницы. Единственная возможность. Он пил у тебя?