131.1: Обреченные выжить (СИ)
— Артур Джонс
После этих слов воздух заполнился неловкостью и явной скованностью. Джером, слегка жалевший о том, что было в том бункере, решил продолжить, ведь каким бы неприятным собеседником не был Хартли, он все же пытается сплотить нас:
— Тогда ты рассказал очень многое о себе, зачем? — спросил он максимально тихо и осторожно, наивное надеясь, что Тимур не услышит, но Триарий словно ждал этого разговора
— Ты всегда во всем смысл ищешь? — ответил вопросом на вопрос, Хартли, почесывая щетину — Тогда это нужно было и тебе, и мне, Везунчик. Да и потом, не всегда же мне быть мастером кидать смешные шутки, верно? Иногда надо быть и серьезным, так, для разнообразия. Поэтому и решил тебя поддержать, а то ты там с таким лицом был, что проще было пристрелить чтоб не мучился, ха, шутка
— Спасибо — бросил с большим трудом Джером
— Фига, без проблем, Джеромчик. В конце концов мы все Помнящие и мы должны быть едины, ха
Джонс ничего не ответил ему, ведь ответ и без слов был уже давно известен. Как ни крути, а разобраться в себе помогает ничто иное как беседа с другим человеком. Пускай, Тимур, не самый лучший оппонент для этого дела, но в данной ситуации, это был именно тот, кто был нужен:
— Мы все очень разные, Джером — внезапно заговорил Хартли, закуривая последнюю сигарету из пачки — Рыцарь — ходячий и слепой моральный кодекс, Лисица — самообманщица с раздутым эго, Везунчик — рациональная машина и Змей — жестокая шутка судьбы с безупречной улыбкой. Но в тоже время, в каждом из нас есть что-то общее, то что объединяет нас в трудные минуты. Жаль что мы это осознаем только тогда когда судьба пинает нас навстречу друг другу. Я это к чему тут всё размусоливаю — ты настолько сдержанный и радикальный, что просто не способен бороться с простыми человеческими переживаниями, ты словно…
— Не человек… — перебив Хартли, сказал Джером, уже самостоятельно направляя грузовик с помощью карты, что Тимур держал достаточно близко, но в порыве красноречия не использовал по назначению
— Типо того…Знаешь, если мы сможем понять друг друга и принять самих себя, то этому жестокому миру придется нас очень долго пережевывать — с усмешкой бросил Хартли
— Если бы было все так просто
— Если бы было все так просто, было бы скучно жить, Везунчик. Судьба как и Фортуна — сопутствует смелым
— Может ты и прав
— Я всегда прав, Везунчик… — Тимур наигранно помолчал — Кроме тех случаев когда я ошибаюсь — ухмыльнулся он
После недолгого молчания, Хартли внимательно посмотрел на Джерома, рискуя транспортом, после чего, вернув свои глаза бросил:
— Так и не расскажешь что с тобой происходит?
Джонс слегка помялся, желая вновь солгать, но всё же, какая-то часть юноши, выдавила всего одно слово, которым коротко и понятно можно было объяснить всё то что творится в голове Триария:
— Кошмары
— Да чтоб я сдох, серьезно? — возмущенно спросил Хартли
— Ты спросил — я ответил — развёл руками Джером
— А я то думал… — махнул рукой Тимур — А может и не кошмары вовсе… — он улыбнулся, покосившись на своё отражение в шлеме Джонса — а фантазии?
— Нет — холодно отрезал Триарий
— Ой, да ладно тебе — Хартли легонько пихнул Джерома в плечо — Наша злобная Лисичка приходит в интересных снах, да Везунчик?
— Она меня дважды чуть не убила
— Да так все хорошие отношения начинаются — Тимур тихо засмеялся — Не знаю как ты, а мне больше Аня приглянулась — он широко улыбнулся, придумывая очередную колкость, но в тоже мгновение изменился в лице — Жаль только не сберегли мы её, да и Оливера тоже — вздохнул Хартли, после чего принялся что-то искать в карманах, вновь рискуя разбить машину.
Порывшись, Тимур достал небольшую аптечку, откуда, спустя пару грубых слов выудил небольшую таблетку, темно желтого цвета:
— Держи, считай это награда за неплохую беседу — протянул он пилюлю
— Что это? — вопросительно взглянул на него Джером, принимая подарок
— Снотворное, меня тоже кошмары иногда жрут. Гарантирую — не помрёшь — ответил Хартли, возвращая свои вещи на место
Джонс долго всматривался в бледное лекарство, будто бы пытаясь прожечь дырку в своей белой ладоне, но в конечном счёте решение было принято:
— С навигацией справишься? — бросил юноша, снимая шлем и проверяя больную голову
— Обижаешь — с усмешкой ответил Тимур — сладких снов, спящая красавица
— Убью если солгал за таблетку — отрезал Джером, запивая лекарство
— Замётано
Вновь погрузив голову в шлем, Триарий заерзал на сиденье, пытаясь принять наиболее удобную позу, после чего закрыл глаза, ожидая желанного отдыха. Пускай, мысли Тимура, Джером рассматривал как простые вещи, все же добрая их часть застряла в его голове. Поражаясь, Джонс не мог никак забыть слова и мысли этого странного человека. Ему удалось, невольно, задуматься не просто о ситуации, а о своём мировоззрение, что можно было считать абсурдом. Но скоро это все лишится смысла: кошмары, головные боли и мысли; скоро все это станет лишь быстро умирающими в памяти воспоминаниями, что Джонс предпочтет забыть. Картинка в залитом убитыми каплями дождя стекле, мелькая и приближаясь, содрогаясь от невольной тряски проклятого железного зверя, постепенно, нехотя, тускнела, так зарождалась ночь. В последнее деньки осени, когда бесконечные дожди сменялись молодой прохладой, солнце — незыблемый символ всего живого, слишком рано сдавалось гнету тьмы и слишком поздно возвышалось над ним. Так было и сейчас. День, вечный спутник человека, так быстро сменялся темными, холодными и враждебными вечерами, что казалось бы ночь, всё сильнее и сильнее расширяет свои владения и вскоре, этот умирающий, дышащий гнилью, смертью и болью мир обратиться во тьму. Совсем скоро, этот темный вечер с удовольствием отдаст бразды правления ночи, окончательно позволив тварям вновь начать свою желанную бойню. Из пещер, гнезд, ульев, мертвых городов и других, пропитанных вечным голодом мест, начнут вылезать те, чьи лишь названия наводят животный ужас на тех, кто прячется за круглым желтым щитом. С учётом того с кем за сегодня столкнулся отряд, ночные чудовища не чураются выходить даже когда уставшие солнце еще сражается за своё место. Хотя, будь те события глубокой ночью, Стражи дважды бы попрощались с жизнью. Размышления и созерцания природы, благополучно повлияли на Джерома. Постепенно веки потяжелели, погрузив юношу в желанный сон.
Мальчик сидел у костра с первобытной дикостью поедая хлеб с джемом, который совсем недавно ему дали в дрожащие руки:
— Вкусно? — спросил Феникс, подкидывая еще одну палку в всепоглощающий огонь
В ответ Джером лишь быстро кивнул головой и продолжил есть, от чего Паладин улыбнулся. Сквозь призму удовольствия, будущий Везунчик рассматривал рядом сидящих детей. Все они были такими разными, но все как один ели угощение, подаренное Фениксом. Тут была: девочка — задира с пылающими от задора глазами; темнокожий юноша, бесконечно причмокивающий от вкусного джема; ещё одна девочка, бледная словно призрак; парень, своей лучезарной улыбкой затмевавший алый костер. Джером был последним, кто влился в большую семью Феникса. Все эти уже не дети, но далеко не взрослые были его братьями и сестрами, который Джонс старший так редко собирал у костра. "Поздоровайся со своей семьёй, Джером. Больше ты никогда не будешь один" — сказал мальчику Феникс, всего год назад. За этот год вся жизнь Джерома перевернулась и наполнилась тем, что он никогда не ощущал — любовью. Мальчик никогда не чувствовал себя частью семьи, не ощущал заботы, теперь же, эти новые чувства, теплотой окутывали Джерома, воплощая его мечты в реальность:
— Так вкусно! — крикнула девочка, потягиваясь с улыбкой во все щеки
— Я рад, не замаралась? — спросил Феникс, с ухмылкой
— Я уже большая, не мораюсь больше — возмутилась она, надув щеки
— Артур, а когда ты в следующий раз придёшь, мы ведь так мало видимся? — спросила беленькая девочка, что словно светилась в эту летнюю ночь