Семья волшебников. Том 3 (СИ)
Папа с мамой покачали головами, насмешливо глядя на дочь. Они-то уж давно привыкли.
Пока остальные болтали обо всякой ерунде, Вероника тихонько выскользнула из-за стола и пошла искать книжки. Мама ей обещала.
Астрид посмотрела ей вслед и сообразила, что находится в малоисследованном мире. Не настолько технически продвинутом, как Япония, но и здесь могут найтись ценные артефакты чуждой иностраничной цивилизации. Она стиснула под столом запястья своих прихвостней и повела их в тезароквадическую экспедицию.
Ну как повела… потащила. Поволокла, не интересуясь их мнением.
— Мы гулять! — крикнула она, хватая из вазочки горсть печенья.
— Далеко не убегайте! — строго велела Лахджа. — Даже не смей, как тогда!..
— Ла-а-адна!.. — принесло с порывом ветра.
Лахджа забеспокоилась, завертела головой… а, ну хотя бы Вероника не последовала за сестрой. Она нашла удобное кресло, нашла старую книжку про муми-троллей и полностью погрузилась в чтение.
— Она читает на финском?.. — удивился папа.
— Автопереводчик, — отмахнулась Лахджа.
— А, да, точно… все не привыкну ко всем этим технологиям… мир меняется слишком быстро.
После обеда Элиас Канерва снова взялся расспрашивать дочь и зятя о их житье-бытье на планете Паргорон. Он каждый раз это делал, ему все было интересно, и если бы Лахджа не заносила каждую выдумку в Ментальный Блокнот, то давно бы уже запуталась в показаниях.
Вероника тем временем полностью ушла в Муми-дол, а Астрид с одноклассниками исследовали лес, недалеко от которого жили Канервы. Правда, им это быстро прискучило, потому что окраина Порвоо мало отличалась от Радужной бухты, да еще и время года было гоблинное. Тот самый унылый период, когда щемящее очарование осени улетучивается, листопад заканчивается, крики птиц смолкают, деревья стоят голые и дуют промозглые ветра, но при этом снег еще не выпал, зима еще не началась.
— Другие сезоны здесь получше, — со знанием дела сказала Астрид, хотя была в Финляндии всего один раз и плохо тот визит помнила. — А щас скоро снег пойдет, наверное.
— Либо сейчас, либо скоро, — занудно поправил Зубрила.
Копченый тем временем отделился от остальных и щупал землю. Он нашел ведьмин круг из трухлявых, подмерзших грибов и со знанием дела сказал:
— Когда-то в этом мире жили фейри. Может, и сейчас живут. Но не здесь.
— А фейри — это чо?.. — прищурилась Астрид.
— Мы, эльфы. И другие волшебные народы с корнями из Тир-Нан-Ог. Мне папа рассказывал.
— Кудесно! — подошла к кругу Астрид. — Это чо, домик был?
— Нет… это просто грибы… наверное. Но когда-то в таких местах… были… типа дороги. Фейри так переходят из мира в мир.
— Путем пожирания грибов, — кивнул Зубрила. — Сожрут поганку, и вокруг уже другой мир. Волшебный. Мой дядя Торчок про это много писал.
— Нет! — возмутился Копченый. — Это… я не знаю, это… мы на Парифате утратили знания предков и мало знаем о такой магии. У нас своя… попроще.
— Ну так чо, махнули в Тир-Нан-Ог, что ли? — предложила Астрид, вступая в ведьмин круг и продавливая шляпку ближайшего гриба. — Куда тут нажимать?
— Он не работает! Это просто старая грибница со следами магии! Меня папа учил их находить!
— Хороший навык, дядя Торчок бы оценил, — хрюкнул Зубрила, съедая грибок.
— Так, я вам ничего больше рассказывать не буду!
— Да не, извини, ну чо ты начал-то, не обижайся! — загомонили Астрид и Зубрила. — Мы тупые страбары, прости нас!
— Хватит говорить мне то, что я хочу слышать! — возмутился еще сильней Копченый, глядя на ржущих демона и гоблина. — Я не слышу искренности!
Детей сопровождал Тифон — Майно попросил его приглядеть, чтобы ничего не случилось. Все-таки чужой мир, мало ли какие тут опасности. Пес трусил в отдалении, нюхал остатки травы и время от времени катался по земле. Невозможно было даже заподозрить, что он говорящий и огнедышащий.
— Круги из поганок и у нас растут, — заметил Зубрила, когда стало окончательно ясно, что земной лес от парифатского отличается только мелкими деталями. — Что-нибудь поинтересней тут есть?
Астрид немедленно выпятила грудь, готовясь защищать мамину планету. Землю она считала своим третьим родным миром, знала о ней кучу всего, смотрела аниме и земные фильмы, видела величие Токио, так что уверенно сказала:
— В городе в основном. Природа-то тут такая, обычная. Обыкновенная.
Она смутилась. Тля, ну почему здесь не могло быть хотя бы лето? Этот мир подводит Астрид Великолепную. Теперь надо выкручиваться, потому что эти сырые ледяные пустоши с голыми деревьями никого впечатлить не способны.
Лучше б мама с папой взяли их в Паргорон. Вот он впечатляет.
До усрачки.
Хотя… туда бы Копченого с Зубрилой не отпустили, наверное. Может, Зубрилу еще бы и да, а вот Копченого точно нет. Еще б и напороли, может, у него папа строгий. Он Копченому с Астрид разрешает дружить только потому, что она нормальная и из хорошей семьи.
А с Зубрилой вот не разрешает. Поэтому они как бы отдельно дружат — Копченый с Астрид, а Астрид с Зубрилой.
Мама охотно согласилась скататься в Хельсинки. Ей тоже показалось скучным два дня сидеть дома и играть в ристисейску. Это Веронике дали книжку в руки, ей больше ничего и не нужно, она с места не сдвинется, пока все не прочитает.
Астрид подумала, что Веронике нужно специальное читабельное кресло сделать. Со встроенным отхожим седалищем. А пищу себе подавать она и так сумеет. Еще немножко потренируется, и будет призывать прямо в рот.
Боги, какой смысл так жить? Если все можно получить, просто пожелав… в чем вообще интерес?
Астрид пожалела Веронику. Нелегко ей будет. Умрет небось молодой, со скуки.
В дедушкиной машине они все не поместились, конечно, а выпускать коня и эпатировать население папа не стал. Вместо этого он отправил в кошель детей, чему дедушка и бабушка несказанно изумились.
— Гиперпространственный расширитель не вредит живым существам, — напомнил папа, пока туда забирались и фамиллиары. — Очень удобно.
— Похоже на то, — согласился дедушка, которому хотелось тоже попробовать, но он стеснялся попросить.
Дорога до Хельсинки заняла около часа. Старенький «Фольксваген» неспешно катил по дороге, за окнами проплывали знакомые Лахдже с детства виды, и она впала в какое-то умиротворенное и одновременно мучительное состояние. Она слишком редко навещала родных и странно себя тут чувствовала.
— О, бабушкина балерина! — оживилась она, заметив качающуюся перед ветровым стеклом фигурку.
— Да, перебирал летом старье и нашел ее, — довольно сказал папа. — Помнишь, как ты всегда тянула к ней ручки?
— Она мне нравилась, — улыбнулась Лахджа.
— Да, я увидел ее и подумал о тебе…
Папа смолк, а у Лахджи защемило сердце. Она слишком редко навещает родных. Ее собственная ложь не позволяет делать это чаще, а раскрыть правду после стольких лет вранья… убийству подобно.
— Я… попробую… прилетать почаще… — замямлила она. — Сейчас новый транспорт появился… бюджетный… направление популярным стало… Мы, вон, даже одноклассников Астрид смогли захватить… хоть каждый месяц могу…
— Правда?.. — обрадовалась мама. — И с внучками?
— Да!.. ну, в каникулы… И у нас с деньгами лучше стало.
— Кстати, Майно, вы вернулись к преподаванию? — повернул голову назад папа.
— Нет, заканчиваю монографию, — коротко ответил волшебник, которого мутило от запаха салона. — Но я уже навожу мосты обратно. Меня ждут.
— Так это прекрасно! Но отмечать не будем… не стоит отмечать заранее. Лучше встречу отметим. Да, дети?.. а, да, они там…
Из детей в салоне осталась только Лурия, которую Лахджа не хотела оставлять без присмотра. Малышке тоже не нравился запах — она недовольно морщилась и угрожала разреветься.
— Это бензин, родная, — объяснила ей Лахджа. — И… ароматизатор. Не всем… нравится…
— У вас, поди, углеводороды давно не используются? — спросил папа.
— Нет, — коротко ответил Майно.