Семья волшебников. Том 3 (СИ)

— Нет. Даже не подумать?.. ты что, чокнулась?.. да я постоянно об этом думаю.
— Серьезно?..
— То есть нет!.. не постоянно. Но иногда, нет-нет, мыслишка и проскальзывает. Я не смогу такое контролировать.
— Хорошо, думай. Но не воплощай в жизнь. Это ты можешь обещать⁈
— А-а-а!.. — закатил глаза Хальтрекарок. — Что за глупости, Лахджа? Я не стану подобного обещать. Не после всего, что ты мне сделала.
— Я сейчас позеркалю Кайкелоне, она будет рада помочь, — взялся за дальнозеркало Майно. — Посадим его в вазу и зароем поглубже.
— Я освобожусь, — пообещал Хальтрекарок. — Рано или поздно я освобожусь, и уж тогда вы пожалеете, что не остались у Сорокопута. Но я понял ваш настрой. Вы призвали меня, вы удерживаете меня силой — что же, я подчинюсь угрозам и шантажу.
— Наконец-то! — обрадовалась Астрид. — У нас будут три желания⁈
— Да, согласно традициям. Глагольте, но помните, чем закончилась сказка «Осир и три старых вдовы».
Майно нахмурился. Он не знал такую сказку. Поймав взгляд Лахджи — понял, что и она не знает. И даже попугай вопреки обыкновению молчал, так что это точно не что-то парифатское… уж во всяком случае не общеизвестное.
— Мое первое желание — чтобы ты от нас отвязался, — сказала Лахджа. — Просто, знаешь… забыл о нас. Перестал лезть. Перестал пытаться убить. Навсегда и окончательно. И под «нас» я понимаю не только здесь присутствующих, но и наших родных… и Сидзуку. Она тоже моя родня.
— Это очень большое и алчное желание, — выпятил челюсть Хальтрекарок. — Ты жадна и ненасытна. Неудивительно, что у нас с тобой ничего не вышло. Я рад, что теперь моя главная жена — скромная и во всех отношениях достойная женщина. Не чета тебе.
— Да, повезло тебе, — согласилась Лахджа. — Ну что, годится?
— Я обещаю не пытаться убить или иным образом навредить тебе и твоим родным ни прямо, ни опосредованно, — скучающе сказал Хальтрекарок. — Клянусь в том Центральным Огнем. Ты удовлетворена? Я могу идти?
— Эй, у меня с арифметикой всю жизнь плохо, но даже я различаю один и три! — возмутилась Астрид. — Еще два желания, и минимум одно из них — мое! Лучше оба.
— Младая Астридианна, ты заслуживаешь этого больше всех присутствующих, — милостиво глянул на нее Хальтрекарок. — Пожалуй, я даже включу тебя в завещание… о, конечно, оно никогда не вступит в силу, но цени этот символический жест.
— Спасибо, но это не мое желание, — сказала Астрид. — Я хочу великое Ме!
— Получи же его, — щелкнул пальцами Хальтрекарок.
— Астрид, уточни! — быстро сказала мама.
Но было уже поздно. Астрид обрела новое, четвертое Ме… и нахмурилась, пытаясь понять, что оно делает.
— Что оно делает⁈ — не выдержала она.
— Ничего, — пожал плечами Хальтрекарок. — Это Ме Великого Ме.
— Так и называется⁈
— Да, это я придумал ему название.
— И для чего оно⁈
— Ни для чего, оно просто есть, и оно воистину великое. Если бы ты была смертной, никаких других у тебя быть бы уже не могло. Даже у демона оно займет огромнейшую часть его резерва, навсегда лишив возможности взять что-то еще.
Лицо Астрид исказилось. На глазах набухли слезы.
— Какой же ты мудак, — цокнула языком Лахджа. — Не бойся, Астрид, Зукта заберет его.
— Нельзя отдать Ме Великого Ме, — покачал головой Хальтрекарок. — Оно неотъемлемо. Таковым я его создал.
— Тогда сам забери! Астрид, отдай ему!
— Забери! — взвизгнула Астрид.
—…И вот так я исполнил ваше третье желание, — щелкнул пальцами Хальтрекарок.
— Прекрасно, — скрипнула зубами Лахджа. — Мне все равно ничего от тебя не было нужно. Только чтобы ты отвязался от нас.
Астрид стояла ни жива ни мертва. Она смотрела на своего кровного отца и все сильнее его ненавидела.
Нет, она и до этого его ненавидела. Он пытался отнять ее у родителей. Пытался убить ее родителей. Но такое бессмысленное, подлое, некрасивое… нет, когда Астрид вырастет, она не станет таким демоном. Она будет хорошей, и никто никогда не будет смотреть на нее так, как сейчас она смотрит на этого мудака в круге.
— А он же в круге, — задумчиво сказала Вероника. — Как он исполняет зе… желания?
 
— Чародейский круг — это просто меловая черта, — объяснил папа. — Если разрешить — демон ее переступит, как будто ее нет. А если попросить у него что-нибудь — сможет исполнить… только не обязательно так, как ты хочешь.
— Поэтому следите за словами, всегда следите за словами, — добавила мама. — Демону хватит любой обмолвки. Вот этот тип не блещет умом, но даже он поймает вас на слове, как нечего делать.
— Я согласен только со второй половиной утверждения, — лучезарно улыбнулся Хальтрекарок. — Не правда ли, я изящно обманул эту глупую девочку?
— Как это было мелочно и мерзко, Балаганщик, — сказал Майно, набивая трубку. — Я хотел еще с тобой поторговаться, продать тебе кое-что, но… после Сорокопута, после вот этой мелкой пакости… думаю, в этом нет нужды.
— Ты все-таки желаешь получить за украденную у меня жену презренное злато, — понимающе кивнул Хальтрекарок. — Что же, я дам тебе его. Смотри, Лахджа, вот каков твой смертный избранник. Он похитил тебя лишь ради выгоды. Лишь я один по-настоящему любил тебя!.. когда-то. Те времена давно прошли, и не надейся больше на мою милость. Я давно уж безразличен к тебе, и вернул бы тебя лишь из жалости. Как возвращают бежавшую из дома кошку, униженно приползшую обратно к порогу и лижущую хозяину башмаки.
— Нет, я имел в виду другую твою жену… жен, — спокойно сказал волшебник, пока Лахджа морщилась от чувства мёотохапии. — Лаиссална и Оошона. Помнишь таких?
— М-м-м… возможно, — немного напрягся Хальтрекарок. — Я… да, помню. Я никогда ничего не забываю. Но… разве вы их не убили?
— Не-а.
— Ты странный, смертный, — пожал плечами демолорд. — Я бы их убил. Но они мои жены, и раз они живы, я желаю их назад.
Майно и Лахджа переглянулись. Они долго обсуждали, что делать с Лаиссалной и Оошоной. Попытаться ли что-то выторговать за них у Хальтрекарока, держать ли в заложницах или попросту продать Артуббе?..
— А не получишь, — зловредно сказала Астрид.
— Астрид!.. — поморщился папа. — Хотя… да, не получишь.
— Смертный, ты помнишь, как я пришел к тебе за той моей женой? — спокойно спросил Хальтрекарок. — Ты ее похитил… не помню, как ее звали…
— Это была я, — сказала Лахджа.
— Нет, тебя он похитил потом. А еще до тебя он похищал другую мою жену во время охоты Тасварксезена.
— Это тоже была я.
— Я, я, я!.. — разозлился Хальтрекарок. — Лахджа, вселенная не вращается вокруг тебя! У меня есть и другие жены! И поскольку на той несчастной девушке этот твой Майно не подумал жениться, я просто пришел, потребовал ответа — и ему пришлось возвратить украденное. Так что имей это в виду — либо ты женишься и на Лаиссалне с Оошоной, либо однажды, когда вы меньше всего будете ожидать…
— Что за чушь, Балаганщик? — фыркнула Лахджа.
— Мое — это мое, — скрестил руки на груди демолорд. — Если у меня есть право, я заберу. Да, я дал обещание, и буду держать его — но это не помешает мне забрать то, что мое. Возможно, сопроводив глобальными разрушениями.
Лахджа, которая уже всерьез подумывала просто сожрать эту злосчастную кукурузину, и пусть Хальтрекарок хоть лопнет от злости, взяла себя в руки. Не надо поддаваться импульсу… к тому же Оошона все-таки разумное существо, это будет актом людоедства на глазах у детей.
Дети все усложняют.
— Я не отпущу их просто так, — заявила она однако. — Они пытались прикончить меня и похитить мою дочь. У меня не настолько глубокие бездны всепрощения, я не небожитель.
— Чего ты хочешь, еще три желания? — устало спросил Хальтрекарок. — Алчная, презренная женщина. Все-таки я рад, что прогнал тебя от себя и забыл о твоем существовании, и мне отвратительно, что ты снова и снова продолжаешь меня тревожить.
— Вообще-то, получается шесть, — заметил Майно. — Это старая мультивселенская традиция — запечатанный демон, джинн или иная сущность за свое освобождение выполняет три приказа, а их у нас две.