Семья волшебников. Том 3 (СИ)
На ее лицо набежала тень, а другие волшебники закивали, забормотали. Многие тут были знакомы с Лахджой Дегатти, многие гостили в фамильной усадьбе этой эксцентричной семейки, многие были на той свадьбе, когда в Радужную бухту явился Темный Балаганщик, и никто не собирался теперь вдруг вскакивать и вопить: раскройте глаза, среди нас демон, мы пригрели на груди демона!
— И все-таки считаю своим долгом напомнить, что она дочь Мазекресс, — негромко произнес Драмм. — Дочь Матери Демонов.
— Названая, — напомнила Кайкелона. — Она урожденная смертная.
— В каком-то смысле это еще хуже. Демоны, получившиеся из смертных — обычно самые злобные и страшные.
— Поверь, в данном случае мы имеем дело с исключением, — хмыкнул Ганцара.
— На удивление, — согласился Даректы.
— Да уж, с этой Вероникой… исключение на исключении, — проворчал Магуур.
— Все такие исключительные… — разомкнул губы Гаргантик Танагель.
— Мэтры, коллеги! — всплеснул руками Локателли. — О чем мы говорим⁈ Мы же сами тут все исключительные! Мы величайшие волшебники Парифата! Особенно я… и это теперь официально, так сама магия решила. Нам ли упрекать в этом кого-то другого? Ну что вас, маленькая девочка напугала⁈ Ай-яй-яй. Стыдитесь, коллеги, стыдитесь.
— Девочка… эта девочка демолордов призывает, — буркнул Харабба.
— Боги, почему демолордов?.. — потерла лоб Альяделли. — Почему все время что-то гадкое? Почему не просто каких-нибудь духов, идимов, а то и небожителей… почему она ни разу не призывала небожителей?
— Ни разу?.. — нахмурился Драмм.
— Нет, может, и было, конечно… мы же не держим ее под круглосуточным колпаком… — пожал плечами Ганцара.
— Кстати, а почему? — задумался Дуззбаум.
— Ц-ц-ц, — цокнул языком Локателли. — Коллеги, вас же всех мы не держим под круглосуточным колпаком? Большинство из вас не менее могущественны.
— Она — маленький ребенок, который не до конца осознает, что делает, — заметил Дуззбаум. — Это совсем другое.
— Ой, да многие из вас, здесь сидящих, давно уже в глубоком маразме! Вы тоже не осознаете до конца, что делаете!
Волшебники загомонили, запротестовали, принялись выяснять, кто тут уже в маразме, а кто все еще сохранил трезвость рассудка. Вспоминали старые дрязги, пыльные споры и ссоры. Старик Альянетти гневно тряс пальцем, вопя, что мэтр Дуззбаум, он-то помнит, он-то хорошо помнит, во время Сорокалетней Войны Магов был одним из самых опасных террористов и разворотил одну из башен Мистегральда, а теперь фу-ты ну-ты — ректор! Еще и что-то предъявляет другим!
— Колдующий ребенок — это отвратительно! — выкрикнул Шат.
— Потому что ты завидуешь, упырь⁈ — ответил Альянетти. — Я вас всех насквозь вижу, вы просто завидуете молодому таланту и мечтаете его погубить! Я не позволю! Она Дегатти, она из старой фамилии, в ней течет кровь волшебников!
— Ну да, мы же все тут такие злодеи, только и мечтаем!.. но я-то помню, как вы, мэтр Альянетти!..
— Интриги Пеканиума!..
— Да-да, было-было!..
— Что было-то, что было⁈ Всякий маг должен быть достоин своих предков!
— Но это не значит, что надо было…
— Что, что надо было⁈ Скажите мне это в лицо, коллега!
— Да вы же едва Карцерики в тот раз избежали!..
— Коллега, со всем уважением вынужден сообщить, что вы старый кир!..
— Кхм-кхм, — вскинул руку Локателли. — Коллеги, простите, что мешаю вам предаваться теплым воспоминаниям, но не вернуться ли нам в русло дискуссии, ради которой мы собрались?
— Да, спасибо, мэтр Локателли, — кивнула Кайкелона. — Коллеги, в день Бумажного Вепря Вероника Дегатти вместе с остальными первокурсниками принесет клятву верности Мистерии. И будет жить в Клеверном Ансамбле вместе с нами. Мы собираемся что-нибудь предпринять по этому поводу?
— Да, мэтресс Чу, каким будет подарок Провокатониса в следующем учебном году? — оживленно спросил председатель. — Вы уже придумали? Я вот что-то ничего не могу на этот раз придумать, а осень не за горами. Может, вместе что-нибудь сообразим?
— Охранные амулеты будут в самый раз, — проворчал Харабба. — Слушайте, когда я поступал в КА, меня заставили носить особые очки. Вот эти самые храковы очки! Почему⁈ Потому что мою мать прокляли, когда она меня носила, и я родился с дурным глазом. Гномам и другим индивидам было не по себе, если я слишком пристально на них смотрел! Всего лишь не по себе! А теперь представьте, что вот эта девочка, шестилетний ребенок, призовет кого-то вроде Смрадного Господина… посреди занятия! Или хуже — ночью в общежитии! Вы представляете, что будет⁈ Вы хотите ради судьбы одного ребенка поставить на кон жизни тысяч… десятков тысяч детей⁈ Извините меня!..
— Не извиним, мэтр Харабба! — затряс пальцем Альянетти. — Не извиним мы вашу преступную слепоту! Не ради судьбы одного ребенка, а ради наших свобод и принципов! Наши отцы-основатели создали Мистерию, потому что во внешнем мире боялись их способностей!.. сжигали!.. заковывали в короний!.. следили, как за опасными зверьми!.. я не дам!.. я не позволю!.. это отвратительно!.. если между нами нет доверия, то давайте снова разбежимся по башням и утонем во взаимной ненависти!
— Но я-то очки ношу! — ядовито напомнил Харабба.
— Потому что по сей день не выучились контролировать свой взгляд! — всплеснул руками Альянетти. — Кто же вам виноват? А если бы выучились… у нас университет, а не тюрьма!
— Я просто не хочу никаких… инцидентов!
— А их и не будет! Вы, мне кажется, совсем забыли о вашем покорном слуге! Моя подконтрольная территория, я вам напомню, примыкает непосредственно к КА, и пока я жив, пока в этом теле еще что-то теплится, никаких инцидентов не случится!
— Примыкает, мэтр Альянетти, — ядовито напомнил Харабба. — Примыкает. Вы управляете только полигоном, а не основными корпусами. Ну библиотеку, допустим, у нас охраняет мэтр Мазетти. За институты отвечают их ректоры. А что насчет Мальтадомуса? Что насчет общежитий, я еще раз спрошу⁈
— А в каждом общежитии у нас есть дух-служитель, — язвительно сказала Кайкелона. — Около пяти тысяч духов-служителей. Они, конечно, не надзирают за детьми — у нас тут не тюрьма, я согласна с мэтром Альянетти! — но в случае опасного происшествия немедленно реагируют. Я лично их контролирую.
— И что дух-служитель сделает, если маленькая девочка среди ночи призовет демолорда? — фыркнул Харабба. — Тревогу-то хоть поднять успеет?
— Это постоянный и неизбежный риск при нашей работе, — пожал плечами Ганцара. — Нельзя научить волшебству, запрещая творить волшебство. Я вот в юности придумал новую песенку и в юношеском рвении тут же ее испытал. То нашествие клопов… диву даюсь, как меня тогда не отчислили.
— Нашествие клопов мы тогда пережили, — задумчиво произнес Магуур. — Но вот переживем ли нашествие гохерримов?
На какое-то время воцарилась тишина. Волшебники думали, размышляли. В Клеверном Ансамбле чуть ли не ежедневно происходят инциденты и, увы, не все школяры доживают до выпускного… как иначе, когда у вас тут сто тысяч начинающих магов? От всего не защитишься, всё не предусмотришь, будь ты хоть всемогущим божеством.
Но кого-то подобного Веронике Дегатти в стенах Клеверного Ансамбля все-таки еще не бывало…
— Коллеги, кто-то должен это произнести, — произнесла Кайкелона. — И раз уж ни у кого не хватает смелости, возьму это на себя. Просто порядка ради спрошу — как насчет того, чтобы разрешить вопрос… радикально?
— Физическое устранение?.. — прищурился Ганцара. — Маленькой девочки?.. Мэтресс Чу, это было необязательно… озвучивать.
— Я исключительно против, — заверила Кайкелона. — Мне самой не нравится то, что я говорю. Терять такой уникальный дар будет страшной расточительностью. Но это, возможно, необходимость.
— Я… у меня тоже есть сомнения, что мы сможем справиться с подобным… талантом… — пробормотал Драмм. — Конечно, мы приложим все усилия, но…
— Мы так не поступаем, — мягко сказал Локателли. — В Мистерии нет смертной казни. Даже самых страшных магиозов мы заключаем в Карцерику, но не убиваем… если, конечно, они не гибнут при задержании, но это другой вопрос.