Семья волшебников. Том 3 (СИ)
И учить начнет формально, по общей программе.
Тем временем Вероника что-то сосредоточенно читала. Это не было чем-то странным, она даже за столом редко выпускала из рук книжку, но в этот раз фолиант был каким-то особенно толстым и в кожаной обложке. А приглядевшись, Майно понял, что это словарь оксетунга, великаньего языка… стоп, что?.. Оксетунг уж точно не входит в начальное образование и на вступительных экзаменах его знания не требуют.
— А тебе это зачем, ежевичка? — растерянно спросил он.
— Учитель сказал, это память развивает, — объяснила Вероника.
— Учитель?.. — насторожился Майно. — Какой еще учитель?
— Очень умный, — заверила Вероника. — Мозговитый.
— А… дорогая, это ты кого-то наняла?
— Нет, — повернулась Лахджа. — Ежевичка, что за учитель?
— Я сама себе нашла. От вас же не дождешься.
— Мы уже начали искать… кого ты нашла⁈ Ты опять кого-то призвала⁈
— Я попросила кого-нибудь очень умного, — пожала плечами Вероника.
— И-и-и?..
Вероника сердито закрыла книгу и сказала:
— Он в библиотеке, у него обеденный перерыв.
Майно и Лахджа одновременно встали из-за стола и наперегонки ринулись в библиотеку. Их дочь опять кого-то призвала! Опять по их дому шатается кто-то… кто-то… она не призывает ничего хорошего!
В библиотеку они ворвались тоже одновременно. Там, к счастью, было… тихо. Книги спокойно стояли на местах, ничего не тронуто, не разбросано, не перевернуто. Только у одного стеллажа в воздухе парил раздутый мозг с извивающимися щупальцами.
— Кэ-миало, — только и произнес Майно. — Ну конечно, кто ж еще.
— Э-э-э… привет, Ле’Тоон, — удивленно сказала Лахджа. — Давно не виделись. А что ты тут… забыл?..
Как ты его узнала⁈
Майно, для тебя все демоны одинаковые, что ли? Тебя же я как-то отличаю от других людей.
Но я же не выгляжу, как мозг с щупальцами!
Ну ты и видист.
— Здравствуйте, чета Дегатти, — раздался мелодичный голос, который словно отражался эхом в стенках черепов. — Вашей дочерью был осуществлен неопределенный призыв, и откликнулся я, как самый среди кэ-миало чаще всего вкушавший ее матери.
— Как-то это странно звучит, — отстранилась Лахджа. — Слишком чувственно. Не надо так формулировать.
— Прошу прощения. Я столько раз поглощал из твоей памяти, в том числе то, что поглощать не очень хотел, что связь между нами стала прочнее, чем между тобой и любым другим кэ-миало. Не могу сказать, что был обрадован призывом со стороны ребенка, но потом меня этот проект заинтересовал. Действительно, мозг ребенка более способен к обучению и впитыванию информации, чем мозг взрослого. Поэтому общение может оказаться более плодотворным при условии, что ребенок достаточно усидчив.
— Ура, у меня теперь есть мозговитый друг! — не очень убедительно порадовалась Лахджа.
— Мы заключили договор с твоей дочерью, — произнес Ле’Тоон. — Я буду обучать ее в течение полугода.
— А что взамен? — быстро спросил Майно.
— То, что нужно любому кэ-миало. Знания. По-настоящему ценные знания.
— И-и-и… каким образом ты получишь эти знания?
Следом за мамой и папой в библиотеку вошла Вероника. На родителей она глядела настороженно, подозревая, что опять сделала что-то не так.
Хотя она просто сама нашла себе учителя, потому что папа с мамой совсем ничего не предпринимали.
— О Кто-То-Там, какая ты нетерпеливая, — вздохнул папа. — Подождала бы пару дней, нашли бы мы тебе репетитора. Я просто выбирал самого лучшего, это же не пустяк.
— Я самый лучший, — заверил Ле’Тоон. — Ни один смертный не сравнится с кэ-миало.
— Ле’Тоон, быть умным — не значит быть хорошим учителем, — произнесла Лахджа. — И как же твои обязанности провайдера? Вам вообще можно надолго покидать Паргорон?
— Кэ-миало редко это делают, — подтвердил Ле’Тоон. — Но это возможно. Моя зона приема-передачи просто распределится между другими кэ-миало, никто не пострадает. Большинство демонов даже не заметит моего временного отсутствия.
— Я хочу знать условия вашего договора, — потребовал Майно. — Моя дочь — несовершеннолетняя, без согласия родителей контракт с ней ничтожен.
— Это зависит от предпочитаемой юридической системы, — возразил кэ-миало. — Есть немало миров, где возраст юридической ответственности наступает очень рано. Однако тебе не стоит тревожиться, мой гонорар не доставит никому беспокойств.
— Ле’Тоон, не крути жопой, — прищурилась Лахджа. — Ежевичка, что ты пообещала этому мозгососу?
— Конфету, — отвела взгляд Вероника.
— А потом?
— Много конфет.
— А потом? Что в итоге пообещала?
У Вероники забегали глаза. Она тихо призналась:
— Папину монографию.
— Что?.. — резко повернулся папа.
— Это выгодная сделка для вас, — заверил Ле’Тоон. — Вы ничего не утратите. Я просто отсканирую и переработаю содержимое твоих работ для кэ-сети. Мы легко делаем это и удаленно для многотиражных носителей информации, чей отпечаток в ноосфере достаточно глубок, но твой труд слишком специфичен и мало кем пока прочтен полностью, так что мне нужен физический экземпляр, а в идеале — оригинал, поскольку он хранит больше, чем копии.
Майно Дегатти стоял с отсутствующим видом. Он должен был догадаться, что его труд заинтересует не только волшебников, но и демонов. Их же это тоже напрямую касается.
И они бы в любом случае его заполучили, кэ-миало буквально пылесосят окрестные миры, собирая всю информацию, какую могут. Вплоть до количества вилок и ложек в доме какой-нибудь одинокой старушки. Им все годится, для них это одновременно пища, предмет торговли и объект коллекционирования.
— Это очень скромная плата за полгода работы, — сообщил Ле’Тоон. — Однако я рассчитываю на долгое и плодотворное сотрудничество с Вероникой Дегатти, поэтому на этот раз удовлетворюсь малым.
Лахджа подумала и пожала плечами. Ладно уж. Если к ним как к себе домой ходит бушукский банкир и заглядывает на чашку кефира демолорд, глупо упираться рогом из-за рядового кэ-миало. Тем более, что это Ле’Тоон, с которым Лахджа общалась много лет.
Ле’Тоон тем временем по-хозяйски плавал вдоль книжных стеллажей, явно выискивая что-нибудь, чего в кэ-сети еще нет. Его гибкие тонкие щупальца колыхались, как у медузы, но ничего не касались — кэ-миало не используют эти свои отростки как конечности, они нужны чтобы держаться в воздухе, плавать на манер кораблика. У самых древних и могучих кэ-миало щупальца атрофируются, и они почти перестают выползать из своих нор.
—…Это я читал, это я читал, это я читал… — доносилось из недр пульсирующего мозга. — О, это я не читал…
— Руки прочь от моих заметок, — потребовал Майно. — То есть щупальца.
— А, это мусор, — разочарованно отплыл кэ-миало, игнорируя волшебника.
Он просто тебя поддел в ответ на твою жадность. Я уверена. У Ле’Тоона едкое чувство юмора, и он мелочно-мстителен.
Это не жадность!
Майно с Ле’Тооном не нашли общего языка. Лахджа вот быстро привыкла к новому домашнему учителю, хотя и старалась не оставлять Веронику с ним наедине. Майно же, возвращаясь вечерами домой, смотрел на парящий у обеденного стола мозг волком.
Нет, он привык, что у него постоянно полон дом демонов, но кэ-миало рядом с дочерью его напрягал. Эти создания крадут знания, высасывают память. Превращают разумных индивидов в слюнявые овощи.
А Вероника совсем маленькая и еще очень доверчивая. Ее счастье, что она живет в настолько непростой семье, что демоны немного опасаются ей вредить. Тот же Ле’Тоон давно знаком с Лахджой и вряд ли посмеет обидеть ее дочь.
Он ведь знает, как кончила Ассантея.
— Не то чтобы я возражал, но для чего ты всегда в столовой во время ужина? — спросил Майно однажды. — Ты же не ешь… в обычном смысле.
Ле’Тоон вместо ответа протянул щупальце.
— Ой, да ладно! Ты что, вот за это хочешь плату⁈
— Тебе нужна информация. Ты знаешь условия.