Семья волшебников. Том 3 (СИ)
Она даже забыла принять человеческий облик… хотя она не думала, что вылетит прямо посреди гостиной! Такого раньше не получалось!
— Мама, не паникуй, мама, сядь! — попросила Лахджа, подтягивая кресло удлинившейся рукой.
Семь бед — один ответ.
— А… я… я… это ты?.. Сажусь, да… — пробормотала мама, падая в кресло.
— Мам, тебе не плохо?
— Нет, нет… я же видела твоего мужа… ой… тогда, с крыльями… а ты теперь тоже… инопланетянин?.. я что-то не понимаю!..
— Нет, мам, я… я не знаю, с чего начать. Я очень много вам врала. Потому что правда очень… неприятная.
— Неприятней, чем похищение инопланетянами?..
— Э-э-э… да. Я бы не стала начинать разговор…
Лахджа тоже села, подтянув хвост. Он традиционно мешал усаживаться в классические кресла. Дома у Лахджи свое, с выемкой.
— Мам… с чего бы начать… я заложница своей лжи… мой муж… бывший муж, Хальтрекарок, ты его видела…
— К сожалению, — сказала мама.
— Он гораздо хуже, чем ты думаешь. Он не просто… окрутил меня и увез показать звезды.
— Я так и думала, — всхлипнула мама. — Ты не могла так сделать. Не могла просто уйти, даже не позвонив. Годами не подавать о себе вестей.
— Э-э-э… да, — криво улыбнулась Лахджа. — Ты… обратила внимание, как зовут его друга?
— Я… я не запомнила. Какое-то инопланетное имя?.. А-Эр что-то там?..
— Я не помню, что он там вам наврал… ладно, неважно. Я слишком издалека зашла. Я хотела как-нибудь… неважно. Вот, давай отвлечемся и посмотрим фотоальбом. С нашей… планеты. Да, тут я технически не вру, это другая планета. Технически.
— Технически, — повторила мама, пристально глядя на Лахджу.
Она взяла фотоальбом, который Лахджа достала из кисты-карманы. Мама неотрывно глядела на место, где в ее дочери только что была дырка.
— Это больно? — спросила она.
— Нет… это моя демоническая сила.
Мама никак это не прокомментировала — она разглядывала фотографии и инкарны. Явно ожидала увидеть виды другой планеты — они с папой уже много раз просили о чем-то подобном, — но… там было что-то не то.
— На вашей планете тоже растут буки?.. — спросила она, глядя на в целом обычные пейзажи.
— Наша планета в другом измерении. А в других измерениях встречаются похожие вещи. Например, на нашей планете тоже есть люди. И буки. Майно — человек. Он не инопланетянин.
— Но… он тогда был…
— Он волшебник. Я попросила его… превратиться.
— Волш… дочь, слушай… сходи мне за вином… что ли…
Лахджа молча удлинила руку, отрастив на ней пару глаз. В холодильнике была начатая бутылка.
— Ну или так, да… — кивнула мама.
Она смотрела на фото с линейки Астрид. Громадную толпу на Клеверной площади.
— Это выпускной, да? — спросила она.
— Нет, это поступление… я хотела вас пригласить… я хотела рассказать раньше, но Хальтрекарок тогда… мне было слишком стыдно. Мне и сейчас, но… сколько еще можно откладывать⁈
— Ну почему… — с опаской погладила Лахджу по руке мама. — Ты же не виновата… Почему ты так выглядишь?
— Я демон, — прошептала Лахджа, пряча взгляд.
— Что?..
Это объяснять пришлось долго. Если к существованию инопланетян родители внутренне все-таки были готовы и относительно быстро это приняли, то нечистая сила оказалась перебором. Как и боялась Лахджа.
— Я не понимаю, — растерянно сказала мама. — Ты была хорошей девочкой. Ты хороший человек. Я хороший человек… надеюсь. Это все из-за того, что я не ходила в церковь⁈ Мы же тебя окрестили!.. да, мы тебя окрестили!.. бабушка очень настаивала! Или?.. это он, да?..
— Да. Но я тоже виновата. По крайней мере… в этом. Больше ни в чем.
— Я не понимаю. Ты что-то сделала? Они говорили, ты кого-то убила…
Лахджа набрала воздуха в грудь. Говорить всю правду, вообще всю, оказалось очень тяжело. Кое в чем она даже Майно стыдилась признаться. А тут мама… мама, которая смотрит на нее со смесью ужаса, горечи и злости.
Она еще никогда так на Лахджу не смотрела.
— Я не понимаю… — снова повторила мама. — Почему ты…
И тут как нарочно в дверях загремели ключи. Лахджа поняла, что сейчас все резко усложнится, и мгновенно превратилась в кошку. У мамы отвисла челюсть, но она каким-то чудом сохранила самообладание.
— Я пришел!.. — провозгласил папа, опуская на пол пакеты. — Сегодня лосось по акции был, я накупил целый мешок!
— И куда мы его весь?.. — постаралась переключиться мама.
— В гараже старый холодильник. Просто снова подключу и заполню морозилку.
Лахджа сидела под столом. Она думала, что папа ее не заметит и у нее будет время все обдумать… но он заметил сразу же. Его взгляд словно приковало магнитом, и он радостно воскликнул:
— Ой, а кто это у нас тут такая?.. Ты что, на лосося прибежала? Какая умная кошка, зна-ает, где рыбка!.. Бродячая, что ли?.. А я давно говорил, давай кошку заведем.
Папа удачно запасся по акции, так что у него было отличное настроение, и тишину он заполнял сам. Даже не замечал, что жена сидит ни жива ни мертва, теребя в руках какой-то фотоальбом.
— Дочка приходила… — пробормотала она наконец.
— А?.. в смысле⁈ — нахмурился папа. — Она что, меня не дождалась⁈ Случилось что⁈
Мама не выдержала и разрыдалась. Папа растерянно смотрел, как она прячет лицо в ладонях, как ее сотрясают беззвучные толчки.
— Лийса, ты что?.. — спросил он наконец. — Умер кто-то?
— Нет… давай поговорим… или, может, все-таки сама ему расскажешь⁈ Не перекладывай такое на мать! Я слишком запуталась, я не понимаю.
Лахджа вышла из-под стола, превратилась в себя-человека, потом… поколебавшись, в себя-демона…
— Пап, ты только не пугайся, — попросила она, подвигая ему кресло.
Папа не сел. Он жадно уставился на ее крылья и воскликнул:
— Ты что, тоже стала паргоронкой⁈ А… такое возможно⁈ А, ну да, у вас же там редактирование генома!..
— Да, все верно… и это не ложь, мама!
— Ага… а если вот, скажем, пожилой финский мужчина захочет принять паргоронское гражданство…
— Нет, это плохая идея. Для этого надо умереть, пап.
— О нет… — снова зарыдала мама. — Но ты — это она⁈
Сейчас папа что-то заподозрил. Он обернулся к маме, к Лахдже, снова к маме… поморгал…
— Я не понял, — признался он.
Пришлось все объяснять по второму кругу, а Лахджа и маме-то еще не до конца все рассказала. Она решила, что способа поведать все хорошо просто нет, поэтому перестала вообще что-либо утаивать. Опустила незначительные детали, которые все равно уже не играют роли, но ни слова не соврала.
Да, она демон. Паргорон — это… ну, в каком-то смысле тоже планета, но в первую очередь это мир демонов. Как Ад, как Похьола из «Калевалы»… Лахджа не была уверена, что такое Похьола, да это и неважно. Главное, что там живет нечисть, и это мир зла.
И она сама теперь тоже нечисть.
— Вино еще осталось? — спросил папа.
— Да, вот… — протянула бутылку мама.
Вина папе не хватило. За минувшие с прошлого визита полгода он снова запасся виски, коньяком и текилой, так что опрокинул рюмочку. Но коньяк ему в горло не полез, и он просто продолжил мрачно слушать.
— Ну и вот так вот мы живем с тех пор… — неловко подытожила Лахджа. — Астрид поступила в Хогвартс… своего рода… у нас там школа волшебников… извините, я знаю, как это звучит. Я могу… теперь, когда вы все знаете, я могу отвезти вас к нам в гости. Могу позвать Майно. Я не обещаю, что мы будем приходить каждый день, через Лимбо нельзя каждый день… но…
— Подожди, подожди, дочь, я не переварил еще все! — таки опрокинул рюмку отец. — Вот что ты со мной делаешь? Я столько лет привыкал, что инопланетяне… все ложь… что я скажу на форумах?.. и он, ублюдок!.. он убил тебя!..
У папы явно путались мысли. Он налил себе еще коньяку, но пьянеть явно даже не думал.
— Не совсем убил… — слабо произнесла Лахджа, сама не до конца веря в свои слова. — Я же перед тобой… Я живая, это все еще я… просто геном теперь другой…