Изящная комбинация (СИ)

Глушков сделал пометку в блокноте:
— Добавим к остальным уликам. Картина вырисовывается интересная.
За окнами котельной медленно падал снег. Где-то наверху, в заводских корпусах, уже начали выдавать зарплату. Рабочие выстраивались в очередь у заводской кассы, получали расчет и расходились по домам.
— Так, — я оглядел котельную, — даю четыре часа на полное восстановление работы. Петр Игнатьевич, останетесь старшим. Сорокин проследит за ремонтом. К вечеру чтобы во всех бараках было тепло.
— Сделаем, — кивнул механик. — Только вот еще что… — он замялся.
— Говорите.
— Там этот техник, который с главным инженером приходил… Я его потом еще раз видел. Он с теми типами в новых тулупах разговаривал. У проходной.
— Вот как? — я переглянулся с Глушковым. — И когда это было?
— Вчера вечером. Они за углом литейного цеха стояли, что-то обсуждали. Я случайно заметил, когда с дежурства возвращался.
— Отлично, Петр Игнатьевич. Это важная информация.
Я еще раз оглядел котельную. Бригада монтажников уже заканчивала разборку насоса. На верстаке поблескивали новенькие детали. Мы не привезли их из Тагила, разумеется, а быстренько нашли здесь в мастерской.
— К семи вечера доложите о результатах, — сказал я Сорокину. — А мы пока навестим главного инженера. Надо уточнить некоторые детали.
Когда мы поднимались по лестнице, Глушков тихо произнес:
— Нити тянутся куда-то далеко. Похоже, это очень тщательно спланированная акция.
— Согласен, — кивнул я. — Только они не учли одного, что мы будем готовы.
За окнами котельной продолжал падать снег. К вечеру в рабочих бараках должно стать тепло, а у нас появится еще один козырь в игре против неведомых конкурентов.
Заводская бухгалтерия размещалась в старом флигеле заводоуправления. Высокие потолки с лепниной, массивные шкафы из карельской березы, конторки с медными чернильницами — все дышало традициями еще дореволюционных времен. Под потолком покачивались электрические лампы, заменившие прежние газовые рожки.
Котов, устроившись за огромным бухгалтерским столом с зеленым сукном, методично просматривал толстенные конторские книги. Рядом с ним примостился местный счетовод Семен Маркович, пожилой человек в поношенном костюме.
— Вот, Леонид Иванович, — Котов поднял голову от бумаг. — Любопытнейшие несоответствия обнаружились.
Он разложил на столе несколько ведомостей:
— Смотрите: деньги на зарплату поступили еще месяц назад. Но почему-то застряли на транзитном счете в Свердловском отделении Промбанка.
— Как такое возможно? — я склонился над документами.
— А вот здесь, — счетовод указал дрожащим пальцем на запись в гроссбухе, — странное распоряжение о дополнительной проверке платежных документов. Подпись неразборчива.
Котов достал из портфеля какие-то бумаги:
— Я специально поднял типовой регламент Промбанка. Такой проверки вообще не существует в природе.
В бухгалтерии стоял характерный запах бумаг, чернил и сургуча. На конторках поблескивали новенькие арифмометры, но основную работу по-прежнему делали на старых счетах из красного дерева.
— Погодите, — я взял одну из ведомостей. — А это что за печать?
— Вот именно! — оживился Котов. — Печать какого-то несуществующего отдела технического контроля. Но из-за нее платежи задержали еще на две недели.
Семен Маркович нервно протер пенсне:
— Я пытался возражать… Говорил, что документы в полном порядке. Но пришло распоряжение из Москвы. Так что мы ничего не могли поделать.
— От кого? — быстро спросил я.
— От правления, — счетовод достал из кармана сюртука сложенную бумагу. — Вот копия. Я на всякий случай сохранил.
Котов впился глазами в документ:
— Посмотрите на подпись… Та же рука, что и в распоряжении о проверке.
В этот момент в бухгалтерию вошел молодой конторщик с кипой бумаг:
— Семен Маркович, тут из кассы ведомости принесли. Первую смену уже рассчитали.
— Отлично, — кивнул я. — А что с остальными деньгами?
— Уже доставили, — Котов похлопал по несгораемой кассе за спиной. — Я распорядился привезти из банка всю сумму. От греха подальше.
  
Семен Маркович перебирал ведомости дрожащими руками:
— Знаете… Тут еще одна странность была. Перед тем, как начались все эти задержки, приезжал ревизор из Москвы. Молодой такой, в хорошем пальто. Все документы проверял.
— И что? — я насторожился.
— Представился сотрудником ВСНХ, но документы показал какие-то странные.
На конторке звякнул телефонный аппарат. Семен Маркович снял трубку:
— Да… Да, вторая смена уже собирается… Хорошо, начинаем выдачу через полчаса.
За окнами бухгалтерии падал снег. В полумраке зимнего дня поблескивали медные чернильницы, шелестели страницы конторских книг. Где-то в коридоре гулко били часы.
— Значит так, — я выпрямился. — Котов, вы остаетесь здесь, проследите за выплатами. Семен Маркович поможет. А эти документы, — я показал на разоблачительные бумаги, — мы забираем. Пригодятся.
— Думаете, они попытаются замести следы? — тихо спросил Котов.
— Уверен. Но теперь уже поздно. У нас есть прямые доказательства преднамеренной задержки зарплаты.
История с забастовкой начинала обрастать интересными подробностями.
Из бухгалтерии я отправился к Глушкову. В маленькой комнате заводской охраны тускло горела керосиновая лампа.
За столом, накрытым суконным зеленым сукном, сидел Глушков, методично делая пометки в блокноте.
Напротив главный из задержанных, тот самый, в хорошем тулупе. Без верхней одежды он выглядел еще более неуместно: городской костюм хорошего покроя, тонкие холеные руки с ухоженными ногтями.
Я стоял у окна, делая вид, что просматриваю какие-то бумаги. В комнате пахло табаком, сыростью и страхом.
— Итак, — Глушков перевернул страницу блокнота, — вы утверждаете, что приехали в Златоуст три дня назад?
— Я уже говорил, — задержанный нервно поправил воротничок явно рижского производства. — По собственной инициативе. Защищать права рабочих.
— Интересно, — Глушков достал конверт из папки. — А это что?
На стол легла квитанция из гостиницы «Европейская» в Свердловске. Недельной давности.
— Случайное совпадение, — дернул плечом задержанный. — Мало ли кто останавливался в гостинице.
— А вот еще совпадение, — в руках Глушкова появилась телеграмма. — Некий господин в Свердловске получает перевод из Москвы. Именно в тот день, когда вы… то есть кто-то регистрируется в «Европейской».
Я заметил, как у допрашиваемого мелко задрожали пальцы. На секунду. Потом он успокоился. Взял себя в руки.
— Может, расскажете про встречу у литейного цеха? — как бы между делом спросил Глушков. — С тем самым техником, который проверял котельную.
— Не понимаю, о чем вы.
— А вот механик котельной прекрасно помнит этот разговор. И время указывает точно, как раз накануне поломки насосов.
В коридоре гулко пробили часы. За окном все так же падал снег.
— Знаете, что интересно, — вдруг подал голос я, не оборачиваясь от окна. — В Нижнем Тагиле тоже были проблемы с оборудованием. И тоже накануне появлялись некие технические специалисты. В хороших костюмах.
Задержанный промолчал, но его выдавал взгляд, слишком цепкий для простого рабочего агитатора.
— И подписи на документах, — продолжал я, — удивительно похожи. Те же росчерки, тот же наклон букв. Словно один человек составлял бумаги и для Тагила, и для Златоуста.
Глушков выложил на стол несколько документов:
— Например, вот это распоряжение о проверке платежей. И вот эта инструкция по техническому осмотру. Почерк один и тот же.
— Послушайте, — задержанный подался вперед. — Вы же понимаете… я не могу… то есть, я ничего не знаю об этих документах.
— Конечно, — кивнул Глушков. — Как и о том, что в день вашего приезда в город некий человек отправил телеграмму в Москву. Шифром.
Я заметил, как дрогнуло веко у допрашиваемого.