Бесстрашная (ЛП)

Обнявшись, мы молча стоим. Но этого достаточно, чтобы вопросы снова не всплыли в голове. Когда на моем лице появляется тень сомнения, Кай спрашивает:
— Что случилось?
— Китт знал, что на арене был не ты, — шепчу я.
Мой взгляд падает на его нетронутую грудь.
— Так кого же я убила?
Глава сорок девятая
  
Кай
— Вижу, вы нашли друг друга, — первое, что говорит Китт, когда мы входим в его кабинет. Затем следует вздох и извинение: — Прости за то, через что тебе пришлось пройти. По-настоящему.
Пэйдин глубоко вздыхает рядом со мной.
— Я хочу получить ответы.
Китт поднимается со своего места.
— Я знаю. В Чаше ты выглядела готовой разорвать мне глотку. Взгляд, которым ты меня одарила, выглядел жутким.
Он обходит захламленный стол и облокачивается на испачканное дерево.
— Думаю, королевство наконец увидело, кем ты на самом деле являешься, а именно безжалостной.
— Радость-то какая, что из моей боли вышло хоть что-то хорошее, — огрызается Пэй.
— Много хорошего, — поправляет ее Китт, — из очень кратковременной боли. Именно поэтому я так поступил.
Я делаю шаг вперед, скрещивая руки на груди.
— И что же именно ты сделал, брат?
Китт кашляет в носовой платок. Это меня тревожит, но его взгляд выглядит яснее, чем в ту ночь перед Испытанием.
— Прости за то, что накачал тебя. Но, Кай, это был единственный способ удержать тебя взаперти и вне поля зрения. Хотя, похоже, и он не сработал. А ты, Пэйдин, — он вяло указывает на нее, — Илия согласилась бы видеть тебя королевой только в одном случае, а именно если бы ты доказала, что сильнее сильнейшего из нас. А Владетель является таковым среди нас.
— Хорошо. Но тот, с кем я сражалась, не был Каем, — она бросает взгляд в мою сторону. — Это очевидно.
— Нет, — вздыхает Китт, — то был не он. Но я хотел, чтобы ты и королевство думали, что это был Силовик. Победить его было бы огромным достижением — не только потому, что он Владетель, но и потому, что он опасен даже без способностей.
Он говорит это как само собой разумеющееся, хотя меня его слова шокируют. Китт почти никогда не говорил о моей силе, всегда осознавая различия между нами. Но я всегда знал, как он ненавидел то, что не может доказать свою силу физически, что я мог делать всю свою жизнь. Наследник должен контролировать силу, а не использовать ее.
— И, может быть, — продолжает Китт, — я хотел испытать твою преданность мне. Проверить, действительно ли ты…
Пэйдин напрягается, и прежде чем она успевает обвинить ее в чем-то, я тороплюсь спросить:
— Как ты это устроил? Кто из Элитных смог выдать себя за меня?
Глаза Китта медленно переходят к моим.
— Мы нашли Владетеля, от которого нужно было избавиться.
Холодная отрешенность начинает разливаться по моему телу при его словах.
— Это правда? — выдыхает Пэйдин, резко поворачиваясь ко мне. — В Илии есть другие Владетели, которых убивают из-за их способностей?
— Их очень мало, — отвечает Китт за меня, с тревогой глядя на мое все более отстраненное выражение лица. — Отец обнаружил троих за время своего правления, но он… — прочищает горло, — позаботился о них, чтобы Кай остался сильнейшим из Элитных за всю историю Илии.
Мой голос звучит леденяще:
— Я никогда этого не хотел. Я думал, мы договорились, что прекратим…
— Мы договорились, — резко перебивает Китт. — Но этот Владетель сам пришел к нам. Он осознавал риск и все равно решил сражаться.
Пейдин качает головой и бормочет:
— Зачем он это сделал? И как он выглядел точь-в-точь как Кай… — Ее глаза загораются, как всегда, когда к ней приходит осознание. — Иллюзионист. Там был Иллюзионист, выдававший себя за Наблюдателя, да?
Китт кивнул мрачно.
— Он наложил образ Кая на Владетеля.
— Она могла погибнуть! — выкрикиваю я, резко указывая на Пэйдин. — Если бы это был я в Яме, то, по крайней мере, обеспечил бы собственную смерть, вместо ее.
— Думаешь, я этого не знал? — парирует Китт. — Именно поэтому я не мог позволить тебе присутствовать там. Ты бы пожертвовал собой ради нее. А я не могу тебя потерять.
Я смотрю на него, на человека, которого никогда не знал. Все Испытание было рассчитано до мелочей, спланировано так, чтобы привести к нужному ему результату. Теперь я вижу — именно таким отец и воспитал его: всегда готовым быть на шаг впереди.
— Но ты был готов рискнуть ею, — бесстрастно говорю я.
Китт переводит взгляд на Пэйдин.
— Она должна была проявить себя. Похоже, у меня больше веры в нее, чем у тебя, брат. Я знал, что она справится, и она справилась. Никто из вас не должен был умереть.
— Он прав, — Пэйдин скрещивает руки, нехотя соглашаясь. — Все должно было выглядеть правдоподобно. А теперь королевство на шаг ближе к тому, чтобы преклонить колени.
Я качаю головой, мое лицо искажает боль.
— Ты накачал меня, Китт. Запер в комнате. — Горло сжимается. — Это именно то дерьмо, через которое меня заставлял проходить отец.
Пэйдин опускает голову, но гнев на ее лице легко распознать. Я наблюдаю, как Китт встает передо мной, загораживая ее. На его лице отражается сожаление.
— Я не хотел причинить тебе боль, Кай. Я… Мне так жаль. Прости меня. — Выражение лица становится суровым. — Я не хочу напоминать тебе о нашем отце. Я лучше него.
Я медленно киваю.
— Я всегда знал, что ты лучше отца. — Китт, похоже, отчасти доволен этим первым шагом к прощению, и я позволяю себе идти дальше, мягко добавив: — Значит, я теперь просто мертв?
Китт и глазом не моргнул.
— На самом деле, я собирался сделать тебя еще могущественнее. Сообщить королевству, что ты выжил.
Я моргаю.
— Ты правда думаешь, они в это поверят?
— Им не нужно верить. Им нужно бояться. Ты станешь Посланником Смерти, который встретился с ней лицом к лицу и выжил. А ты, — его взгляд скользит к Пэйдин, — теперь заслужила уважение королевства и станешь их королевой.
Я опускаю голову, вслушиваясь в эту выверенную ложь.
— Вот уж действительно — ни капли не напоминаешь отца.
В кабинете наступает напряженная тишина. Проходит несколько секунд, прежде чем Пэйдин прочищает горло и привлекает наше внимание к решимости на своем лице.
— Я хочу видеть этого Владетеля.
Китт, похоже, не удивился этой просьбе.
— Пэйдин, не думаю, что тебе стоит это видеть. Его тело в подземельях, и…
— Я хочу, — медленно произносит она, — увидеть. И не думай, что я уже простила тебя за то, через что ты заставил меня пройти. За то, что ты заставил меня сделать — пусть даже это был не Кай.
Король отталкивается от стола, глаза наполнены чем-то вроде раскаяния. Или, может, той самой крупицей безумия, которую я уже видел.
— Думаешь, для меня это было легко? Думаешь, я хотел смотреть, как умирает мой брат, даже зная, что это не он? — Взгляд Китта переключается на меня, несмело оглядывая меня. — Я ненавидел это. Я не хотел ничего из этого. И снова… Мне жаль, брат.
Я наблюдаю, как его королевская маска рушится под тяжестью моего взгляда. Впервые я вижу, насколько он потерян. Там, где раньше был добрый и обаятельный брат, теперь лишь оболочка, созданная из долга и власти.
Ком встает в горле, и я киваю. А потом заключаю его в крепкое объятие. Китт вцепляется в меня, его хватка слабее, чем я помню. На мгновение мы снова ощущаем себя мальчишками, ищущими утешения после смерти Авы или поздравлений после очередной драки. Он дрожит, будто пытается собраться, прежде чем прошептать:
  
— Ты мне нужен, Кай.
Я отстраняюсь, похлопывая его по плечу.
— И я надеюсь, что мне никогда не придется узнать, каким бы я был без тебя.
Одновременно мы переводим взгляды туда, где стоит Пэйдин. Она борется с улыбкой при виде этого душевного момента, прежде чем вновь принимает серьезный вид. Быстрым шагом она отходит в сторону и указывает на дверь: