Бесстрашная (ЛП)

Даже зная, что в его пальцах таится сила Целителя, я не смогла прицелиться в сердце. Все в этом поединке уже кажется слишком настоящим, и если бы я вонзила клинок в его грудь, боюсь, часть меня умерла бы вместе с ним.
Наши взгляды встречаются сквозь песок, кровь капает с ран, которые мы нанесли друг другу. Рассеченная губа Кая видна даже на таком расстоянии, как и глубокая рана от кинжала над ключицей. Я покачиваюсь на ногах под палящими лучами солнца, плечо болит, горло пульсирует.
  
Сквозь боль я нахожу в себе силы на слабую улыбку, предназначенную только ему. Чтобы напомнить ему, что мы просто притворяемся. Лишь эта публика заставляет меня сражаться с Силовиком, в то время как я больше всего на свете хочу упасть в объятия Кая.
Моя душа безнадежно привязана к нему.
Поэтому, когда он внезапно исчезает прямо у меня на глазах, телепортируется сзади и ударяет коленом мне в спину, я впервые задумываюсь, а не глупа ли я.
Я падаю на песок, чуть не проглотив его, и царапаю лицо о грубые песчинки. Удар в ребра заставляет меня перекатиться на спину, кашляя кровью. Сквозь мутную пелену я вижу, как Кай возвышается надо мной, выражение его лица невозможно прочитать.
Он сам не свой. Будто все эмоции в нем заглушены. Будто что-то большее, чем притворство, направляет каждый его удар.
Может, он действительно хочет моей смерти.
Еще один удар в живот.
Может, он всегда меня ненавидел. За то, что я сделала с его отцом…
Я сжимаюсь в комок, когда носок его ботинка снова вонзается мне в живот.
За то, что я сделала с его братом…
Что-то ломается внутри меня, и я не уверена, сердце это или ребро.
За то, что я сделала с ним.
Сдавленный крик вырывается из моего горла, порожденный болью и паникой. Я бьюсь из последних сил, целясь ногой ему в колено. Мой ботинок сталкивается с сияющим силовым полем Щитовика, фиолетовый оттенок отражает мою атаку.
С широко раскрытыми глазами я медленно поднимаю голову, страшась того, что увижу на его лице. Но еще больше я боюсь того, что не увижу там ничего. Солнце скрывается за его грозной фигурой, но его лучи все равно пробиваются сквозь волнистые волосы, словно нимб. Как будто я смотрю на ангела смерти.
С тех пор как я украл у него эти серебряные монеты в Луте и сбежала от его погони в Скорчах, я никогда не боялась его больше, чем в этот момент. Передо мной Силовик, а не Кай, считающий мои веснушки. Передо мной Посланник Смерти, а не мужчина, готовый уничтожить любого, кто посмел причинить мне вред.
Это приказ? Китт велел ему убить меня?
Ужас пронзает меня, — чувство, к которому я не привыкла в присутствии Кая. Переворачиваюсь на живот, пальцами зарываюсь в горячий песок и забываю о своем достоинстве. Тяжело дыша, я отползаю от него, слезы жгут мне глаза.
Судорожный всхлип срывается с губ, сотрясая мое израненное тело, пока я бесцельно ползу прочь. Плечо болит, натужно удерживая вес. Кровь капает с моей шеи и пачкает песок подо мной.
Его тень падает на меня, и ужас сжимает сердце, которое до этого знало только любовь к нему. Он — разрушение, облаченное в оболочку преданности.
Вот и все. В конце концов, Эйзер всегда выберет долг. И теперь моя смерть станет исполнением этого долга.
Смех эхом разносится вокруг, заглушаемый только моими мыслями. Элитные кричат, требуя, чтобы Силовик добил меня. И впервые в жизни я не боюсь смерти.
Я боюсь его.
Я сжимаю пальцами горсть песка и швыряю в застывшее лицо, нависшее надо мной. Его тень отшатывается, и я рывком поднимаюсь, песок летит из-под моих каблуков, когда я, спотыкаясь, бегу прочь. Боль пульсирует по всему телу, практически валит с ног, но я бегу, и слезы текут по моим окровавленным щекам. Легкие горят, я пытаюсь вдохнуть густой воздух…
Песок взметается рядом со мной.
От удара меня отбрасывает назад, часть Ямы взлетает вместе со мной. Я чувствую, что кричу, но ничего не слышу из-за звона в ушах. При столкновении с землей мое тело перекатывается, и меня едва не задевает еще один взрыв.
Кай превратился в Игнита. И он собирается разнести меня на куски.
Все как в тумане. Я пытаюсь встать, но мое равновесие ускользает, как будто я пытаюсь поймать ветер дрожащими пальцами. Мир приглушен. Кровь капает из моих звенящих ушей, когда я, пошатываясь, перехожу на бег. Земля уходит у меня из-под ног с каждым шагом, но я заставляю себя двигаться вперед, упрямо спасаясь от неминуемого.
Еще один взрыв — и песок под ногами проваливается. Я вскрикиваю, лодыжка подворачивается, и я падаю в пропасть. Горячий песок обволакивает меня, поднимаясь все выше, по мере того как я погружаюсь все глубже в Яму.
Я хватаю ртом воздух, пытаясь вынырнуть на поверхность. Это только сильнее затягивает меня. Песок жжет израненную шею и затягивает меня в ловушку. Из меня вырывается еще один крик, на этот раз отчаянная мольба. Для того мальчика, которого я люблю, а не мужчины, которому приказали сделать меня своей следующей миссией.
— Кай!
Голос срывается, когда песок закрывает подбородок.
Меня похоронят заживо.
Глава сорок четвертая
Кай
Борись, Пэй.
Мне надо, чтобы ты боролась.
Глава сорок пятая
Пэйдин
Яма поглощает меня целиком, и все же мой взгляд не отрывается от его лица. Я вдыхаю, готовясь опуститься на шесть футов под арену, в песчаную могилу.
Закрываю глаза и на мгновение вижу ореховые глаза Адины, смотрящие на меня. Она как дом. Я вижу отца, с улыбкой на губах и книгой в руках. Он как безопасность, и это мимолетная секунда покоя.
Невидимая рука вытаскивает меня из когтей Смерти.
Я выскакиваю из песка, телекинетический захват Кая крепко удерживает меня. Носки моих ботинок повисают над песком, пока я отплевываюсь, пытаясь вдохнуть. Грубый песок покрывает каждую часть моего тела. Он заполняет рот, прилипает к ресницам, цепляется за окровавленную кожу.
Меня дергают вперед, мое застывшее тело устремляется к нему. Рев толпы прорывается сквозь звон в ушах, воздух свистит вокруг, сдувая песок с кожи. Я с трудом фокусирую мутный взгляд, чтобы увидеть, как Кай обнажает меч у бедра.
Мое сердце замирает, отдаваясь болью во всем теле.
Он поднимает длинный клинок, направляя его в грудь, мчащуюся прямо на него.
Это, на самом деле, подходящий конец моей мучительной борьбы за выживание.
Я снова закрываю глаза, позволяя ему нести меня к моей погибели, надеясь, что Адина и отец будут по ту сторону этого клинка.
И тут чья-то рука резко врезается мне в плечо, останавливая мою судьбу.
Крики становятся приглушенными. Мир замирает. И мы — в его центре.
Я вижу три вещи, когда набираюсь сил открыть глаза.
Первая — острие меча, зависшее на расстоянии вздоха от моей груди.
Вторая — это как будто взгляд со стороны на происходящее. Мое тело все еще парит над землей, удерживаемое силой разума Кая и заимствованной способностью. И все же он удерживает ладонь на моем неповрежденном плече, будто не хочет, чтобы меня пронзили, пока он не посмотрит мне в глаза.
  
И третье…
Третье, что я вижу — выражение его лица. Оно противоречиво, словно смесь решимости и сострадания искажает его черты. Кажется, он борется с собственным разумом. Его рука дрожит, и клинок дрожит вместе с ней, царапая мою кожу. Но я не отвожу взгляд от надвигающейся бури в его глазах, боясь, что он не станет последним, кого я увижу.
— Все в порядке, — шепчу я, голос надломлен, как и тело, висящее перед ним. Носки моих ботинок едва касаются песка, на который капает моя кровь. — Адина умерла здесь. Я тоже хочу умереть здесь. — Кровь из ушей смешалась со слезами, бегущими по моему лицу. — Тогда я не смогла ее спасти. Но сейчас могу спасти тебя.