Бесстрашная (ЛП)

— Как вы знаете, она успешно вернула утерянную корону Марины Азер. После того как она доказала свое бесстрашие, теперь ей предстоит доказать свое благородство.
— Как второе из трех «Б» — благородство всегда было сложным испытанием, особенно учитывая изоляцию Илии от соседних городов. Но теперь, когда границы открыты, мы обязаны протянуть руку мира. Для этого потребуется не просто письмо с описанием перемен. Понадобятся действия.
  
Я скольжу взглядом по толпе и замечаю Калума среди незнакомых лиц. Он сдержанно улыбается, очевидно довольный каждым словом Китта. Рядом с ним — девушка, которую я не видела со времен встреч Сопротивления в моем старом доме. Светлые волосы, почти такие же синие глаза, как у отца.
Мира.
Когда она ловит мой взгляд, то еле заметно кивает, но не улыбается. Неудивительно. Мы не были близки, да и она вряд ли бы ухмыльнулась, даже если бы были.
Я возвращаю взгляд к королю. Он бросает в мою сторону короткий взгляд, в котором, возможно, проскальзывает извинение.
— По этой причине, — продолжает Китт, — Пэйдин отправится через море Мелководье, чтобы наладить отношения с городом Израм и открыть торговлю между нашими землями.
Мой резкий вдох заглушает аплодисменты зала.
Разумеется, они хлопают. Никто не пересекал этот опасный участок моря уже много лет. И я могу не вернуться, если рискну бросить вызов безжалостной стихии.
Вот почему они радуются.
— Пэйдин проинформирует Израм об открытых границах и выступит посредником мира…
Китт продолжает речь, но я уже ничего не слышу.
Нет. Я ищу глазами Кая и нахожу. Слежу за тем, как его тело будто каменеет.
На его лице — страх. И когда он встречается со мной взглядом, я вновь задаюсь вопросом: почему я вообще смотрю на кого-то другого? Эти ледяные глаза скользят по моему телу, ощущаясь тяжелее, чем прикосновение, и значительнее, чем слово. Я наслаждаюсь его почтением. До тех пор, пока его взгляд не падает на мои пальцы — сплетенные с пальцами его брата.
Мускул на его челюсти вздрагивает. Я вижу, как гнев прорывается сквозь маску невозмутимости на его лице.
Он отводит взгляд. Поворачивается. Уходит из зала.
И я чувствую, как начинаю терять опору. Без него я снова начинаю тонуть.
Глава двадцать четвертая
Кай
Я расхаживаю по потертому ковру, делая то же самое, что и тогда, когда за этим столом сидел отец. Китт откидывается на спинку стула, резко прочищая горло. Из-за напряжения Эйсел делает шаг вперед, говоря:
— Другого варианта нет. Этого требует двор.
— Это смертный приговор, — огрызаюсь я. — Именно поэтому они хотят, чтобы она отправилась туда. Не ради благородства, а чтобы она погибла, в попытке его доказать.
Следующим говорит Калум, но я даже не смотрю в сторону Чтеца Разума.
— Я верю, что Пэйдин справится. А поездка в Израм произведет на людей гораздо большее впечатление, чем поиски короны.
Я качаю головой, не в силах скрыть раздражение. К черту притворство. К черту эти Испытания. Китт уже подозревает, что моя преданность Пэйдин гораздо сильнее моего долга Силовика.
— Ради чего все это? Чтобы доставить несколько чертовых роз?
Эйсел вдыхает.
— В Израме их трудно выращивать из-за песчаной почвы. И…
— Розы используют для лечения болезней.
Это первое, что она сказала, войдя в кабинет и устроившись у камина. Услышав голос Пэйдин, я поворачиваюсь и смотрю на нее, обнаруживая, что ее голубые глаза уже прикованы ко мне.
— Я когда-то была дочерью Целителя, — спокойно продолжает она. — Я знаю о пользе цветка и о том, как велик спрос на него.
Китт кивает в знак согласия.
— Этот подарок принесет пользу Израму. Это будет физическим знаком примирения за прерванную с ними торговлю. Королева Зайла еще не знает об открытии наших границ, так что именно Пэйдин вновь представит Илию как союзника.
— А как насчет Мелководья? — раздраженно спрашиваю я. — Тварей, что скрываются в его глубинах? — Я резко упираюсь ладонями в стол, наклоняюсь и говорю: — Китт, ты же знаешь, родители Джакса погибли в кораблекрушении, когда пересекали это море. Это был последний раз, когда кто-либо в открытую пытался проплыть его на корабле.
— Я знаю, — голос Китта внезапно становится суровым. — Конечно, я помню, что случилось с родителями Джакса. Но времена меняются. Корабли стали лучше. На борту будут Телекинетики и Гидросы. Будут приняты дополнительные меры предосторожности. — Он делает паузу. — Пэйдин будет в безопасности.
Рядом со столом Китта появляется копна длинных мятных волос Эйсела.
— Говоря о том, что, предположительно, скрывается в Мелководье, у нас нет возможности узнать, правдивы эти легенды или нет. Но будьте уверены, корабль оснащен оружием и Элитой.
Это, наконец, заставляет Пэйдин встать со своего места и неуверенно нахмурить брови.
— Какая легенда?
Я киваю в сторону представителя двора.
— Ты тот, кто отправляет ее в это путешествие, так почему бы тебе не рассказать ей об этом самому?
Он слегка колеблется, но все же подчиняется:
— Говорят, Чума могла изменить даже… животных. Существуют рассказы об усовершенствованных существах: они более крупные, быстрые и сильные. Из-за этого многие считают, что в Мелководье живет какое-то существо.
— Зверь, который принадлежит морю, — заканчиваю я за него, переводя взгляд на Пэйдин.
Мои слова, похоже, вызывают у нее внезапное озарение. Ее глаза прикованы к ковру, голова качается едва заметно.
— Летучие мыши…
— Что? — спрашивает Калум, опередив меня.
— Летучие мыши, — повторяет она рассеянно. — В пещере над склепом были огромные летучие мыши. Я тогда подумала, что с ними что-то не так. — Ее взгляд встречается с Калумом. — Ты думаешь, они могли быть…?
— Генетически мутировавшими? — он глубоко вдыхает, сцепив загорелые руки за спиной. — Это вполне возможно. Ученые нашли доказательства, хотя и не говорят об этом публично. Но это не значит, что это морское существо — нечто большее, чем очередная сказка на ночь.
— Еще одна вещь, которую мне так и не довелось узнать на улицах Лута, — Пэйдин издает резкий смешок. — Я ведь действительно Обычная. Даже по сравнению с животными.
Я замечаю, как слегка ожесточается лицо Калума, вероятно, в ответ на ее горькие слова о себе.
— Ты готова к этому путешествию, Пэйдин?
— Я не знала, что у меня есть выбор, — честно отвечает она. — Но если это то, что нужно от меня людям…
Эйсел торжественно кивает в ответ на ее слова.
— Тогда я это сделаю, — заканчивает она.
— Я поеду с ней.
В моем голосе нет ни намека на нерешительность. Это требование. Компромисс, который я даже не намерен обсуждать. Хуже того, мне все равно, даже если моя тревога за нее слышится в этих словах. Если понадобится, я последую за ней хоть на дно.
— Кай, ты это не всерьез, — начинает Китт. Его голос звучит так, будто его предали.
— Я теперь не только твой Силовик, — говорю я. — Теперь я еще и Силовик Пэйдин. И если Отец меня чему-то и научил, так это никогда не позволять моему королю и королеве встречаться с опасностью, если только я не буду между ними и ей.
Я чувствую, как Пэйдин пристально смотрит на меня, но не смею отвести взгляд от Китта. Его взгляд задерживается на мне дольше, чем нужно, и Калум спешит нарушить молчание:
  
— Королю нужен его Силовик здесь…
Перебивая его, я обращаюсь к Китту:
— Как ты думаешь, что сделает команда с их Обычной королевой? — Мой голос срывается, когда я бормочу: — Я не удивлюсь, если они попытаются выбросить ее за борт в ту же секунду, как только корабль выйдет в открытое море. И назовут это несчастным случаем. — Я качаю головой. — Но не в том случае, если я буду там. Никто не осмелится прикоснуться к ней. И, если бы ты не был так чертовски важен, брат, я знаю, что ты был бы на том корабле вместе с ней. Но мы не можем рисковать и потерять тебя. Так что рискни мной вместо себя.