Бесстрашная (ЛП)

Все мое тело напрягается под ее рукой, аккуратно наносящей темную линию сурьмы на мои ресницы.
— О чем ты?
Я слышу в ее голосе нерешительность и тихую печаль.
— Точно. Она тебе так и не рассказала, да? — Она делает паузу. — Был у нее один парень, к которому она тайком бегала, пока ты была на Испытаниях.
Мое сердце колотится в такт ее словам. Болит так же, как и в тот день, когда умерла Адина.
  
— Почему… почему она не сказала мне?
Элли отступает, позволяя мне распахнуть глаза, полные слез.
— Она не хотела отвлекать тебя от Испытаний. — Ее губы растягиваются в тонкой улыбке. — Говорила, что ты все равно не успокоишься, пока не познакомишься c ним и не одобришь. Она планировала рассказать после. Но потом…
— «Потом» так и не наступило, — шепчу я, отворачиваясь c судорожным вдохом. — Она всегда была чертовски самоотверженной.
Мы замолкаем. Элли с неуверенностью возвращается к своей работе. После долгого времени, в течение которого я пребываю в своих мыслях, я наконец набираюсь сил взглянуть на свое отражение. Но не узнаю эту девушку. Ее ресницы потемнели, губы окрасились в цвет крови. Она выглядит как человек, отточенный острой болью утраты. Как бесстрашие, выкованное из нужды, а не храбрости.
— Я хочу, чтобы сегодня она была со мной. Адина, — тихо говорю я, нарушая молчание, которое уже давно тянется между нами.
Элли кивает в знак понимания и распахивает дверцы гардероба.
Серебро ниспадает с тела и стекает каскадом к моим ногам.
Прохладный воздух касается моей обнаженной спины.
Кинжал, пристегнутый к бедру, скорее утешение, чем что-либо другое, — как и стальное кольцо, которое я кручу на большом пальце.
С тех пор, как я впервые надела это платье, многое изменилось. И все же вот я снова иду на бал, устроенный в честь Испытаний, в которых участвую. Только теперь у меня на руке кольцо, волосы обрезаны и больше не струятся по спине, а на теле появились новые шрамы, которых я стыжусь. А еще я потеряла девушку, что сшила это самое платье.
Я поправляю элегантную накидку, прикрывающую плечи, убеждаясь, что она скрывает «О», вырезанную над сердцем. К счастью, Элли не задавала вопросов, когда я попросила именно эту серебристую ткань. Она завязывается под грудью, элегантно драпируясь по плечам, и закрывает изуродованную кожу, которую я хочу скрыть.
Китт кивает мне, когда я подхожу к закрытым дверям бального зала. Бесполезно отрицать, насколько он красив в костюме — черном, идеально подогнанном по фигуре и контрастирующим со светлыми волосами и золотой короной.
— Ты прекрасно выглядишь, — говорит он ровным голосом.
Я улыбаюсь, в попытке растопить лед между нами.
— Спасибо, Китт. Ты выглядишь потрясающе.
Он кивает в знак благодарности и предлагает мне руку. Я принимаю ее, чувствуя себя при этом крайне неловко. Китт тут же наклоняет подбородок в сторону Гвардейцев, стоящих рядом c нами. Те, уловив безмолвную команду, принимаются распахивать массивные двери.
Мы стоим, наши локти соприкасаются. Король смотрит на наши соединенные руки, изучая мои пальцы, обхватывающие его предплечье.
— Вижу, кольцо вернулось на нужный палец.
Дверные петли скрипят. Мое сердцебиение учащается.
Я поднимаю свободную руку, сверкая бриллиантом.
Именно на этой руке Илия хочет видеть это кольцо. На этом пальце его хотят видеть Обычные.
— Разумеется, — спокойно отвечаю. — После того как я прятала его от разбойников, я, должно быть, в бреду надела его не на тот палец.
Он с любопытством смотрит на меня, пока двери не распахиваются.
— Готова? — шепчет он.
— Ни капельки.
И вот мы выходим на нависающий балкон, с которого открывается вид на бальный зал. Китт ведет меня к перилам, и наши тела почти соприкасаются. Внизу стоит множество людей, и все они выжидательно смотрят вверх. Я не стояла на этом балконе с момента моего появления на последнем балу Испытания Очищения. Не могу сказать, что скучала по этим холодным взглядам.
— Добрый вечер! — приветствует Китт, его голос разносится по всему залу. Теперь, когда он обращен не ко мне, его тон становится теплее. — Сегодня мы празднуем успех Пэйдин Грэй в ее первом Испытании. Ей удалось то, на что мало кто осмеливался: вернуть корону Марины Эйзер в ее истинный дом. И если Пэйдин завершит все Испытания, вскоре она будет носить эту корону сама.
Я едва не вздрагиваю, когда рядом вдруг появляется слуга. Неуверенно принимаю предложенный им бокал шампанского и наблюдаю, как Китт делает то же самое.
— Тост, — провозглашает король, поднимая бокал. Придворные отвечают тем же. Он откашливается, прежде чем продолжить: — За Пэйдин Грэй и завершение ее первого Испытания.
Слова, которые я шепчу, тонут в гуле толпы, но они и не предназначены ни для чьих ушей, кроме моих собственных:
— За то, чтобы прожить достаточно долго и увидеть объединенную Илию.
Я подношу бокал к губам и делаю глоток вместе со всеми. Щекочущие и сладкие пузырьки с шипением проникают в мое горло.
Жизнь на танцполе возобновляется, пока мы спускаемся по лестнице с изумрудной обивкой, ведущей к мраморному полу. Зажигательная музыка сопровождает каждый мой шаг, а рука Китта служит якорем, удерживающим меня от падения с лестницы.
Когда мои каблуки ударяются о пол, меня мгновенно окружает рой тел. Не из-за меня, конечно, все внимание устремлено к ухмыляющемуся королю. Женщины всех возрастов стекаются к нему, щебеча Чума знает о чем и хлопая ресницами. Меня тут же оттесняют, оставляя наедине с бокалом шампанского, пока Китт развлекает свою свиту.
Раздражение быстро проступает на моем лице, опаляя щеки. Меня злит не то, что женщины стремятся понравиться моему суженому, а то, что они делают это прямо у меня перед глазами — так, словно меня тут нет. С этой мыслью я начинаю пробиваться сквозь толпу, чтобы потребовать то, что принадлежит мне. Не из ревности, а из чувства власти, которую мне явно необходимо продемонстрировать.
Я тянусь к Китту, переплетая свою руку с его.
— Пойдем танцевать. Я хочу танцевать.
Женщины тут же оседают от моих слов, а Китт удивляется не меньше них.
— Правда хочешь?
Я одариваю его лучезарной улыбкой, как будто она сможет исправить отношения, которые я собственноручно разрушила.
— Мы ведь помолвлены, да? Будет правильно, если мы станцуем для двора.
Китт задумывается на секунду, но потом решает, что у него нет выбора. В безмолвном согласии мы направляемся к танцевальной площадке. Я залпом допиваю остатки шампанского и ставлю пустой бокал на поднос стоящего рядом слуги. В животе разливается тепло от алкоголя. Когда я оборачиваюсь, чтобы улыбнуться королю, которого веду c собой, мой взгляд задерживается на знакомом отблеске фиолетового.
Китт едва не врезается в меня от того, как резко я останавливаюсь.
При виде этих сиреневых волос во мне закипает более жгучая эмоция, нежели ярость. Губы Китта шевелятся, но я не слышу ни единого слова, потому что стою на краю танцпола и смотрю прямо на убийцу Адины. Будто я снова в центре той ямы, держу ее израненное тело, а мой взгляд прикован к убийце, также как и сейчас.
Мои ноги внезапно начинают двигаться. Я протискиваюсь сквозь толпу и покачивающиеся пары, не заботясь о том, что нарушаю их танец. С каждым шагом черты ее лица становятся все отчетливее. Длинные сиреневые волосы, стянутые в ту же самую прическу, что была на последнем Испытании в Чаше. Карие глаза, видевшие, как ветка пронзила грудь Адины. Накрашенные губы, скривившиеся в улыбке, когда она направила удар одной убийственной мыслью.
  
И я собираюсь разорвать ее на части за это.
Я почти добираюсь до Блэр, когда ее взгляд, наконец, останавливается на мне. И я улыбаюсь, потому что ее глаза расширяются от эмоции, которая вполне может быть страхом.