Бесстрашная (ЛП)

Я изучаю его напряженное бледное лицо.
— Скажи мне, что происходит, Китт. Ты что-то скрываешь от меня.
Пэйдин прочищает горло.
— Мне стоит оставить вас и позволить разобраться с этим…
— Нет, — приказываю я. Мой взгляд не отрывается от короля. — Ты теперь Эйзер. Именно здесь тебе и место.
Китт проводит рукой по затылку, как он делал всегда, когда мы были мальчишками. Этот жест говорит о его тревоге.
  
— Брат, ты же знаешь, что произошло. Пэйдин узнала правду о роли Калума и о том, как он манипулировал мной, чтобы я выполнял его волю. Он был угрозой, и я положил этому конец.
Я качаю головой, чувствуя, как по мне растекается разочарование. Я вспоминаю тот ужасающий момент, когда вошел: Калум мертвый на ступенях, а Пэйдин излагает свои теории.
— Думаешь, я бы не знал, если бы он был Двойственным?
Китт быстро кивает в сторону Пэйдин.
— Ты уже ошибался в чьих-то способностях. Кроме того, откуда тебе знать, что он не контролировал тебя, чтобы ты игнорировал истинную силу?
Это хорошо отрепетированный аргумент. И если бы я не знал брата лучше, то, возможно, поверил бы ему.
— Значит, смерть Калума никак не связана с письмами из шкатулки Айрис?
Китт молчит.
Пэйдин высказывает знакомое подозрение.
— Ты ведь уже читал эти записки, не так ли? Ты узнал почерк Калума и испугался, что можешь быть бастардом. — Пэйдин делает вдох, осознание накрывает ее волной. — Вот почему ты спросил, не говорил ли он что-то о тебе.
Мой брат напрягается.
— Я собирался избавиться от них, прежде чем отдать тебе шкатулку, но… отвлекся.
Грусть от осознания проступает на моем лице.
— Если бы он был слабым местом, о котором нужно было позаботиться, я бы сделал это ради тебя. Именно для этого я здесь — чтобы уберечь тебя от жестокости.
— А что, если я не хочу, чтобы меня спасали? — парирует Китт. В его глазах ярость, которая пугает меня. — Что, если я хочу спасти тебя сам хоть раз? Спасти нас?
Я склоняю голову.
— Китт, я…
— Если бы ты был там, — начинает он медленно, — и Калум стоял с этим кинжалом бы между мной и твоей любимой Пэйдин… кого бы ты защитил?
Что-то меняется между нами при этих словах. Напряжение нарастает. Я бросаю взгляд на Пэйдин. Она внимательно следит за происходящим. Я борюсь с зарождающимся пониманием.
— Ты бы выбрал ее, — шепчет Китт. — Ты уже выбирал ее, снова и снова.
— Это нелепо, Китт…
Король поспешно встает, едва не опрокидывая кресло.
— Должны быть только мы. Ты и я. Всегда. — Его взгляд становится безумным. — Ты ведь помнишь это, да? До того, как она появилась в нашей жизни и оставила все в руинах.
— О чем ты говоришь, Китт? — спрашивает Пэйдин тихим голосом.
Но он не говорит с ней. Нет, его слова обращены только ко мне.
— Она погубила нас, Кай! Все пошло наперекосяк с того момента, как она появилась. Черт, — его смех рваный, — c момента своего рождения Пэйдин начала разрушать эту семью.
У меня сжимается грудь. Я узнаю безумный взгляд Китта. Отец — король — носил такой же, когда говорил об Обычных. Это то, что он больше всего хотел уничтожить. Теперь я понимаю, что его ненависть была вызвана смертью жены и рождением девочки-Обычной.
Но отвращение Китта к Пэйдин не похоже на отцовское. Эдрик жаждал власти — Китт жаждет близости. Братства. Меня одного.
— Разве ты не видишь, брат? — Его отчаяние повисает в воздухе между нами. — Она убила нашего отца и мою мать. Она — клин, что разобщит нас.
Я вижу тень ревности на его лице, ту же тьму, что ложится на него, когда рядом Пэйдин. Но теперь я понимаю — это не зависть к Серебряной Спасительнице, а ревность к ней. У нее есть я, и Китту это ненавистно.
Я отхожу от стола, качая головой.
— Она убила твоего отца, не моего. — Лицо Китта искажается, прежде чем я наношу финальный удар. — Пэйдин — тебе больше семья, чем я.
Глава шестьдесят шестая
Пэйдин
Кай ведет меня по коридорам, игнорируя каждый любопытный взгляд.
После того как он вышел из садов и встретил меня у дверей моей комнаты, мы быстро зашагали по богато украшенным залам. Настойчивость в его шагах заставляет меня проглотить все вопросы, которые роятся в моем уставшем мозгу. Но Силовик выполняет очередное задание, и я просто рада, что на этот раз мы находимся не по разные стороны. Поэтому позволяю ему вести меня мимо высоких окон и заходящего солнца за ними.
Мы сворачиваем в незнакомый мне коридор, и останавливаемся перед, казалось бы, ничем не примечательной дверью.
Я скептически смотрю на своего проводника.
— Это здесь?
Он поворачивает ручку, почти осторожно заходя внутрь.
— Странно, как после всех этих лет размышлений оказывается, что это просто обычная комната.
Я замираю. Такое чувство, что я потревожила частичку прошлого, вторглась к незнакомке, которую теперь называю «матерью» по одному лишь титулу. Я медленно осматриваю покои королевы Айрис, замечая кровать с балдахином, скрытую под слоем запустения. Пыль покрывает каждый предмет мебели. Письменный стол, туалетный столик, книжные полки — все утопают в белом налете.
— Отец никого сюда не пускал, — слова Кая лишь подтверждают явные признаки уединения. — Всегда говорил, что хочет сохранить все как было. Для нее.
Мой взгляд снова скользит по полкам, отмечая опрокинутые книги и зажатые между ними бумаги. Почти на всей поверхности прикроватной тумбочки скопилась пыль, кроме прямоугольного следа в центре.
— Вот откуда Китт взял ее шкатулку, — шепчу я.
Кай кивает.
— Во время твоего первого Испытания я застал его здесь с ней в руках. Должно быть, он искал что-то из ее вещей.
Я замираю в шаге от нетронутой кровати.
— Если он заглядывал в шкатулку, он бы увидел записки Калума.
Кай, поглощенный мыслями, рассеянно бросает:
— М-м.
Я вздыхаю, отбрасывая тему. Его мысли явно где-то далеко от моих предположений.
— Так зачем мы здесь?
— Тебе не хочется увидеть комнату своей матери?
Я пожимаю плечами.
— Может быть, если бы я действительно считала ее своей матерью. Но… — Я провожу рукой по пыльному покрывалу на кровати, — эта женщина кажется чужой.
Кай медленно, сочувственно кивает, прежде чем озвучивает настоящую причину, по которой притащил меня сюда:
— Ты упоминала, что Калум говорил о записях, которые были скрыты.
Я оглядываюсь заброшенную комнату.
— И ты решил, что они могут быть здесь, в месте, куда никому нельзя было заходить.
— Ничто не ускользнет от тебя, Маленький Экстрасенс. — Его последующий вздох наполнен смехом. — Хотя, если я прав, то все-таки кое-что ускользнуло.
Это задевает меня. Сильно.
— Просто скажи уже, Эйзер.
Кай копается в столе, дергая за упрямые ящики.
— Я на год старше тебя, Пэй. Если мой отец женился на Миле после твоего рождения…
— То тебе уже исполнился бы год, — выдыхаю я.
Его ухмылка приводит меня в бешенство.
— Не будь ослом. — Я присоединяюсь к нему за столом и смотрю на него убийственным взглядом. — Моя голова была забита делами поважнее.
— А моя — нет?
Я едва не смеюсь.
— Я вышла замуж!
— А я оплакиваю тебя с того дня, как мы покинули то маковое поле!
Мои губы слегка приоткрываются. Я смотрю на него, отслеживая каждое движение эмоций на его открытом лице. Он медленно выдыхает, чтобы успокоиться.
— Наш медленный конец начался в тот день, когда мой брат надел тебе кольцо на палец, — тихо произносит Кай. — И с тех пор я думаю только о тебе. — Он тянется ко мне, но останавливается. — Мы всегда будем неизбежны, Пэй. Но в этой жизни мы обречены. Сегодняшний день — тому доказательство. Это… — он сглатывает. — Лучше нам идти дальше.
  
Между нами повисает долгое молчание, прежде чем он снова поворачивается к столу так, словно он только что не раздавил мое сердце своей мозолистой ладонью. Боль в груди только усиливается от правды, звучащей в его словах. Мы — разрушение.