Росток (СИ)

— А что вы тут делаете? — напрягся Беромир, увидев не только супругу, подошедшую незаметно, под пологом его задумчивости, но и эту парочку — тещу с сестрой.
— Дарья сказала, что умеет разминать тело мужчины так, чтобы он лучше отдыхал. От этого у него нрав становится лучше. И она хочет нам показать.
Ведун прищурился.
— Я виновата, и я хочу загладить свою вину. — произнесла ведьма. И вид такой лукавый.
— Что вы задумали?
— Я хочу показать Злате, как делать тебе хорошо. А Мила не желает оставлять сие без внимания.
— И где ты научилась этому?
— Далеко на восходе солнца. В юности я вынужденно путешествовала. Оттого и прическа моя, и одежда, вызвавшая твой интерес. Многое пришлось пережить.
Беромир еще сильнее напрягся.
Но женщины обступили его, продолжая уговаривать. И уже спустя несколько минут они расположились под навесом. Где ведьма Мары начала сеанс массажа. Немного странного и непривычного, но вполне расслабляющего. Причем поясняя то, что она делает. Злата и Мила переспрашивали. И порой ведуну казалось, будто он оказался той самой лягушкой на уроке биологии, которые в любой момент могут начать препарировать. Но он держался. В конце концов, это все оказалось весьма приятно…
 Часть 2 
 Глава 5 
167, сентябрь, 27
Массаж оказался хорош.
Немного провокативен, но настолько приятен, что Беромир не обратил на эти перчинки никакого внимания.
Его вырубило как никогда. Причем заснул он задолго до отбоя, а потом утром глаза открыть долго не мог. Настолько, что ученики даже стали перешептываться:
— Сморила…
— Чародейство темное наложила…
Когда же ведун проснулся, ближе к полудню, то для себя решил: Дарья действительно где-то чему-то училась и умела с помощью массажа снимать напряжение. Вон — голова ясна, чувствует себя отлично и в прекрасном расположении духа. Никогда ни в той, ни в этой жизни так хорошо не было.
— Ты узнала, как все это делать в стране элефантов?
— Они их иначе называют, но да.
— И как ты там оказалась?
— Была рабыней у одного ромейского торгового купца. Угнали в рабство совсем малышкой. Он меня и купил. Когда подвернулся удобный случай — сбежала. Но до того четыре лета с ним на корабле ходила.
— Для утех?
— Нет. Он брезговал. Просто держал личной служанкой. Тогда их язык и выучила.
— Только его? Или еще какой?
— Эллинский разумею и так — немного разбираю еще несколько языков жарких стран.
— Хм. Я слышал, что из Красного моря они ходят за большую воду в Индию. Ты так в те края попала?
— Да. Но они пытаются и дальше пробираться.
— Пытаются? Что же им мешает?
— Морской бог, полагаю. Воды от Красного моря до Индии бывают безумными. Ветра бушуют жуткие. А волна порой выше леса поднимается. Из-за чего много ромейских кораблей гибнет, не выдерживая такого. Если идти дальше — выходит еще хуже.
— А пираты?
— Кто?
— Люди, живущие с морских набегов на торговые корабли. Я слышал, что южнее Индии есть большой остров и там многие люди живут с этого дела. Да и дальше — на восход имеется большой и длинный пролив, который сложно обойти. И там тоже пиратов множество.
— А ты неплохо знаешь те края, — усмехнулась Дарья. — Откуда? Ты ведь совсем юн и не мог там бывать.
— Меня уже спрашивали, и я отвечал — Велес по велению Перуна наделил меня многими знаниями.
С этими словами Беромир взял тросточку и начал чертить карту мира. Выстраивая ее от того места, где они находились. В его школе по юности что учитель географии, что учитель истории налегали на рисование карт. По памяти. В базе — заполнение контурных карт. Он легко с этим справлялся, так что ему довольно часто давали индивидуальные дополнительные задания — рисовать те карты целиком, на чистом листе. Вот и наловчился. Да и потом — жизнь время от времени заставляла плотно с картами работать. На нормальном, серьезном уровне.
  
Вот и сейчас — чертил, не задумываясь.
Поясняя.
Визуализируя буквально на глазах весьма приличный фрагмент мира.
Дарья молчала.
Просто смотрела и молчала. Изредка отвечая на его вопросы.
Друид тоже подтянулся и с огромным интересом наблюдал. И, в отличие от ведьмы, этот кельт не стеснялся спрашивать. А порой и комментарии отпускать.
Когда же Беромир закончил восстанавливать фрагмент карты мира, вокруг него уже собрались все. Вообще все. Наряды он раздал такие, что далеко уходить не требовалось. Вот народ и бросил дела, подтянувшись.
— А еще? — вкрадчиво поинтересовался кельт.
— В принципе я могу нарисовать всю карту мира. В черновую. Все-таки человек не бог и должную точность воспоминаний ему не обрести.
— А мир он большой?
— Довольно-таки немаленький. — сказал Беромир и грубо накидал силуэт остальной суши планеты.
Минута.
Вторая.
— Вот как-то так. Планета что яблоко. Круглая она. Поэтому эта карта — определенная условность. Что шкурка снятая и натянутая на пяльцы. В Северные и южные земли получились более растянутыми. Из-за чего ощущение неверности пропорций. Впрочем, насколько я знаю, даже таких, в общем-то, примитивных карт сейчас никто не делает.
— Почему? — спросил друид.
— Такую карту можно построить только веками бороздя мировой океан. И изучая его. Замеряя расстояния и береговую линию. Ну или взглянув на Землю с неба. И мне прямо сказали: я первый, кто это увидел. Вы, через меня, вторые. Вообще, видеть нашу землю из космоса очень… необычно…
Дальше Беромир углубился в небольшую лекцию об устройстве Солнечной системы. Но так — по верхам и далеко не ушел, потому что почти сразу тот же кельт стал задавать вопросы.
Много.
Практически стандартный набор адепта плоской земли, с которым Иван Алексеевич сталкивался там — в XXI веке. Многократно. И если первые разы подобные истории ставили его в тупик. То довольно скоро он натренировался отвечать очень ловко и толково.
Вот и сейчас бедного кельта он взял в оборот.
От полного его уничтожение спасли только крики гостей. Все так увлеклись этой возней с картой и беседой о космосе, что не заметили, как к мостку стали приставать лодки-однодеревки. Их для своего удобства Беромир окрестил пирогами. И теперь активно вводил в обиход это слово.
Прибыли главы «клубов» Перуна всех тринадцати кланов, что с ним сотрудничали. Ну, за исключением того, что и так уже тут сидел — Добросила. Для чего? То не секрет. Чтобы поговорить с ведуном по итогам торгов с ромейским купцом. И вообще — прикинуть планы на будущий год, который обещался быть очень бурным и сложным…
— Ты нам прямо скажи — торг будущим летом будет?
— Это никому не известно. — пожал плечами Беромир. — Слишком много факторов.
— Чего⁈
— Факторов. Ну, смотрите. Сейчас Арак уйдет домой, чтобы поговорить с Сараком. Они будут думать — что им выгоднее — нас доить на подарки и меня обкладывать большой, но разумной данью или пытаться всего этого нас лишить.
— А лишать-то зачем? — удивился Добросил.
— Еще несколько лет и мы сможем укрепиться и вооружиться. И нас будет уже не взять с наскоку в набегах. Любой из кланов сможет отбивать такие вылазки набежников. А ежели роксоланы сами пойдут, то мы за раз под сотню мужей выставим, а то и две. С хорошими копьями, щитами и шлемами. Для нашей лесной глуши это много. Кровью они тут умоются, пытаясь загнать нас под лавку. А оно им надо?
— Шлемы? Щиты? — переспросил Борзята. — О чем ты говоришь?
— Покажи им, — произнес Добросил с улыбкой.
— Что он нам должен показать?
— Щит новый и шлем.
Все оживленно переглянулись.
Беромир же встал. Подошел к дереву. И снял тряпицу с прихваченных им с собой сюда — на полянку лесную — предмета.