"Фантастика 2024-82" Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
Леви лично пристрелил троих вождей, прямыми попаданиями в головы — помог отчасти случай, потому что, сразу по выходу из ствола, пули их мушкетов летят почти что в произвольном направлении. Ещё сильно портит всё адский холод, служащий причиной осечек и замедления перезарядки. Возможно, имеет смысл попросить повелителя отказаться от мушкетов в пользу пик и мечей?
— Троих в разведку, — распорядился лич. — Не нравится мне эта тишина…
Сейчас они находились у деревни со странным названием, непривычно звучащим для ромейского уха, и размышляли о способах её завоевания. Точнее, размышлял лич, а немёртвые стояли и ждали приказов.
Этот мир совершенно чужд всему, что Леви знает о жизни и нежизни. Странные материалы, из которых давно мёртвые люди строили свои дома, невероятные технологии, брошенные на обращение в прах, вегмы, непонятно как выживающие в таких плохих условиях — всё это удивляет Леви, но виду он не подаёт, а только радуется этому живому чувству — удивлению.
— Я иду с разведчиками, а вы занимайте оборону, — приказал лич. — По моему сигналу срываетесь и идёте на подмогу.
— Принято, повелитель, — ответил на это Леви.
Лич пошёл вперёд, разведчики последовали за ним, а Леви быстро раздал приказы и велел держать мушкеты наготове.
— О, нихуя себе! — обрадованно воскликнул лич. — Волноломы! Ребята, у нас сегодня праздник!
Вот ещё одно. Сверхпрочные камни, которым самое место в крепостной стене, местные люди использовали, чтобы гасить волны прибоя.
Лич походил по льду, посмотрел на вмороженные в него камни, после чего пошёл дальше, вглубь этой небольшой деревни, протянувшейся вдоль побережья.
Минут двадцать ничего не происходило, дозорный, выставленный на холме, молчал.
«Тут всё чисто», — сообщил повелитель. — «Продвигайтесь на четыреста метров вперёд, занимайте оборону в квадратном доме».
— За мной, — приказал Леви.
Они продвинулись к указанному зданию и увидели, что разведка с личем пошла дальше, к большому сооружению, сверкающему стеклянными окнами. Драгоценное стекло феноменальной прозрачности тут использовали даже не особо богатые люди, но повелитель объяснял, что это возможно, потому что оно дешёвое и производилось не кустарными мастерами, а гигантскими заводами, где трудились тысячи и тысячи людей.
«Наблюдаем группу вегмов», — сообщил лич. — «Но помощь не требуется — они бегут».
Леви вошёл в здание, ранее являвшееся чьим-то жилищем. В глаза бросилась прекрасная картина, изображающая парусный корабль неизвестной конструкции, объятый бушующим морем.
— Достать инструменты и снять окна, — приказал Леви. — Аккуратно.
— Сделаем, — ответил Крэйн.
— Как закончите, распределитесь по окнам, — продолжил Леви. — Костич и Уайтхэд — на крышу наблюдателями.
— Есть, — синхронно ответили двое немёртвых.
Сам Леви уселся на красивейшей работы диван, обшитый непонятным материалом и достал бутылку с неким «виски». Повелитель разрешил взять себе несколько бутылок, хоть и сказал, что это напрасное расходование ценного товара.
Наступил момент, когда можно испробовать этот напиток.
Отвинтив диковинную крышку, Леви понюхал напиток. Пахнет дымком, дубовыми винными бочками, а также парой непонятных запахов. Непонятных, но приятных.
Вытащив из котомки стальную кружку, Леви налил себе «виски» и осторожно отпил. Слабое жжение в горле позволило понять, что это точно алкоголь, но напиться немёртвый даже не надеялся, потому что лич сказал как-то, что в его голову спирт попасть никак не сможет.
— Но всё равно неплохо, — произнёс Леви, прикрыв глаза.
Раздался стук пальцем по металлу.
Открыв глаза, Леви увидел Котика и Крэйна, стоящих с протянутыми стальными кружками.
— Сегодня не подаю, — усмехнулся Леви.
— Давай не выделывайся, — поморщился Котик. — Налей, по-братски.
— Ладно, — решил Леви. — Цените мою щедрость.
Но не успел он разлить «виски» по кружкам нетерпеливо ожидающих немёртвых, как заговорил повелитель.
«Йобаный рот этого казино! Леви, блядь! Всех к ружью! Вегмы!»
Примечания:
1 — О делении людей на категории — на самом деле, люди делятся только на две категории: на тех, кто делит людей на категории, и на тех, кто не делит. Какие-то сведения о степенях внушаемости у нас есть, но Душной слишком строго определяет границы, без учёта нюансов и корректирующих факторов, таких как возраст и пол. Нельзя сказать, что конкретно 33% внушаемые, потому что это не учитывает степень прилагаемого внушения, а также контекст, окружающий это внушение. Во время боевых действий пропаганда, как правило, более действенна, а инфоцыганство, обещающее баснословные заработки, более действенно, когда человек почти вплотную подошёл к границе бедности или уже за ней и спасти его может только персональное экономическое чудо, вот совпадение, обещаемое каждым первым инфоцыганом…
2 — Глефа — древковое пехотное оружие ближнего боя, представляющее собой наконечник, имеющий длину 40–60 сантиметров, насаженный на увитое железной лентой древко, имеющее длину 1,2–1,5 метра. Наконечник имел одностороннюю заточку, на манер фальшиона. Дополнительно, к наконечнику присобачивали длинный шип, предназначенный для прокалывания бронированных противников. Впервые глефа появилась во Франции, где-то в XIV веке н. э., но в Японии была нагината (бронебойным шипом не оборудовалась), известная, примерно, с конца VII века н. э. — вероятно, разработки возникли независимо друг от друга. Что глефа, что нагината, применялись, преимущественно, для рубящих ударов.
3 — Колумбийское ожерелье — способ умерщвления человека, осуществляемый нанесением глубокого горизонтального разреза на глотку, с извлечением языка на манер мясного ожерелья. Есть более известная разновидность этой казни, называемая «колумбийский галстук» — отличие от «ожерелья» только в том, что разрез делается вертикальным. Впервые практиковать такое начали, как ясно из названия, в Колумбии, во время гражданской войны 1948–1958 годов, известной также как «Ла Виоленсия». Любителем применять «колумбийский галстук» прослыл также самый известный наркобарыга Пабло Эскобар.
Глава тринадцатая. Цельнометаллический лич
/3 августа 2027 года, Япония, префектура Хоккайдо, у деревни Томиисо/
— Сука, сука, сука, сука! — бежал я обратно к двухэтажному коттеджу.
Наверное, раньше он стоял в живописном месте, но сейчас это ледяная жопь, как вся остальная Япония и Сахалин.
Почему Кирич не устроил базу на каком-нибудь тропическом острове поближе к экватору? Почему именно Сахалин? Если он всё ещё не помер, я обязательно спрошу его, как найду…
«Свои!» — уведомил я немёртвых, выглядывающих из оконных проёмов.
Уже сняли стеклопакеты — хозяйственные, ха-ха!
— Леви, там их дохрена! — предупредил я своего полевого командира. — Готовьтесь держать оборону, а я буду чертить ритуальный круг! Продержитесь столько, сколько нужно, иначе все отправитесь в Пустоту, а я восстану через пару-тройку лет и начну всё заново, но уже без вас.
— Мы выстоим, повелитель, — заверил меня Леви.
Не трачу время напрасно и начинаю мести пол. Слишком медленно! Решаю, что сейчас не до разборчивости и применяю телекинетический удар, чтобы сдуть всю пыль в стороны.
Отвалится кожа, отвалятся яйца — похуй. Зато призовём сюда подкрепление и порвём шерстяных пидарасов на японский флаг!
На всякий случай, во избежание, достаю из внутреннего кармана флакон с альбедо и залпом выпиваю его содержимое. Может, надо было заранее выпить? А, уже всё равно.
Извлекаю из поясной сумки богородский нож, оборудованный ограничителем для облегчения и ускорения резьбы по любой поверхности мягче стали. Можно, конечно, просто насыпать пентаграмму в круге песком, но с бороздками меньше шанс обосраться и отправить нас совсем не туда. Или туда, но не тогда. Или выйти на той стороне мелкой стружкой. Или вновь попасть в план Судьбы, чего бы мне очень не хотелось.