"Фантастика 2024-82" Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Мы… — подал голос Никифор. — Мы ни в чём не виноваты…
Этому было лет семнадцать, совсем юный. Одет в такой же жёлтый комбинезон, с аналогичным лейблом. Если судить по физиономии, то это вылитый грек, можно сказать, архетипичный: курчавые каштановые волосы, карие глаза, нос с горбинкой, в теле присутствует лёгкая полнота, но без каких-либо признаков физических усилий.
С точки зрения некроманта эти двое — худший материал для подъёма. Можно, конечно, поднимать и таких, но, при этом, не ожидая каких-то выдающихся результатов.
  
— Это мне решать, кто и в чём виноват, — произнёс я недовольно, а затем посмотрел на второго паренька. — Как тебя зовут?
— Адамом, — представился тот.
— Проходите в мой офис, — указал я на вход в склеп. — И тихо.
Двое прошли в коридор, а я за ними.
— Итак, — я сел на свой саркофаг, после чего уставился на этих двоих. — Где мы?
— Мы на Стоянке, — ответил Адам.
— Что это значит? — недоуменно спросил я, уставившись на него.
— Это наш город, — пожал плечами тот. — Называется Стоянкой.
— Ясно, — кивнул я. — Кто здесь главный?
— Главный? — переспросил Адам. — Выборная коллегия. Но там главный председатель сейчас — Алексей Комнин.
Надо же, демократию развели… Хотя, может статься, что выбирают сугубо из аристократов, тогда это выбор между большой клизмой и сандвичем с дерьмом. И то, что там заседает Комнин, косвенно подтверждает это.
— Тот самый Комнин, который стратиг Адрианополя? — уточнил я.
— Он уже давно отказался от этого титула, — ответил Адам.
Что-то с трудом верю в это. Алексей Комнин, который дочь родную готов был выдать за некроманта, лишь бы получить себе многочисленную армию мертвецов, вдруг отказался от титула стратига? Ха!
— Ещё, мать ваша гречка, скажите, что восьмичасовой рабочий день ввели, землю крестьянам, а заводы рабочим… — пробурчал я.
— Землю и так раздают будь здоров, но это везде же! — «проинформировал» меня Никифор.
Это я давно знаю, что земли здесь — хоть жопой черпай. Из-за таких как я, такие как они вынуждены постоянно торчать в городах и лишь на посевную и уборку вываливать, под надёжной охраной, на поля и по-быстрому делать там все свои дела. Неудивительно, что местные феодалы готовы отдать тебе землю «за так», лишь бы хлеб сеял и убирал, ну и продавал его в город. А в городе перекупы, крупные переработчики и так далее. Их не трогают аристократы, а они зарабатывают кучу бабок на первичной и окончательной обработке сырья. Вот такой вот противоестественный союз буржуя и феодала…
— «Давно отказался» — это насколько давно? — спросил я. — Как долго я лежу здесь?
— Не знаю, — признался Адам. — Я сам только полгода в этом городе.
Мне кажется, что он сейчас азартно звездит. Но пристрастный разговор я отложу на чуть-чуть позже.
— А ты знаешь? — повернул я голову к Никифору.
— Нет, господин лич… — пискляво ответил тот.
Почему они называют меня личом? Неужели всё настолько плохо?
— Почему ты зовёшь меня личом? — спросил я.
Не сомневаюсь, что они знают моё имя и даже титул. Обращаться ко мне «лич» — это как обращаться к человеку «человек». «Господин человек» — даже звучит тупо, не находите?
— Потому что, господин лич, вы… эм… — заговорил Никифор.
— А, ясно, — махнул я рукой, потому что мне стало насрать. — Почему город назвали «Стоянкой»?
— Вот это я знаю, — заговорил Адам. — Это место, где северным людоедам было нанесено тяжелейшее поражение, после которого они больше не смеют заходить на наши земли. А ещё это место гибели… Вашей гибели, господин лич.
Значит мои вероломные подопечные действовали согласно плану и остались ожидать моего пробуждения прямо там, где я и сдох. Только вот процесс занял столько времени, что им пришлось жить дальше… Город огрохали, надо же…
— Теперь следующий вопрос, — произнёс я. — Какого хрена вы высасываете из меня кровь?
— Ваша кровь, господин лич… — начал Адам, аккуратно подбирая формулировки.
Но я всё понял и сам. Думаю, моя кровь пригодна для извлечения полезных компонентов — альбедо, цитринитас, рубедо… Если они сумели осилить отделение компонентов, то мертвецы у них должны быть крайне сильные и живучие. При условии, что в моей крови всё это есть, ведь я лич молодой.
— Вопрос снимается, — прервал я его. — И много мертвецов вы подняли из моей крови?
— Нет, господин лич, — покачал головой Адам. — Алхимики еще не могут выделить ничего полезного из вашей крови.
— Тогда какого хрена? — поинтересовался я.
— Работы ведутся, господин лич, — ответил Адам. — Потенциал вашей крови очень высок, поэтому мы забираем столько, сколько можем.
— Ну, теперь эта практика прекращается, — недобро усмехнулся я. — Проклятые предатели, мало того, что предали меня, так ещё и используют, как источник крови! Это даже хуже, чем тот вампирский особняк!
— Какой вампирский особняк, господин лич? — заинтересовался Адам. — Вы видели вампиров?
— Это не твоё собачье дело, — сказал я на это. — Итак, как мне покинуть эту дыру?
— Никак, господин лич, — покачал головой Адам.
— Хочешь сказать, что сможешь остановить меня? — поинтересовался я, с интересом посмотрев на него.
— Если дать вам достаточно времени, господин лич, то никто не сможет, — вздохнул Адам. — Но дело не в этом, а в том, что Стоянка в осаде.
Снова здорово. Кажется, выпади мне, при заброске в этот мир, стезя инженера-фортификатора, я принёс бы гораздо больше пользы и, возможно, был бы всё так же жив. Здесь настолько часто случаются осады, что без работы бы не остался, это уж точно…
Хотя это для меня осады происходят слишком часто, а для остальных прошло неизвестное мне количество времени, минимум год, но легко может быть и больше. Да уж, подзадержался я…
— Кто осаждает? — спросил я.
— Войско персидского сатрапа Ариамена, при поддержке армии наёмников из Фив, — ответил Адам.
— Не извлёк урока, сукин сын, — процедил я. — Ладно, теперь вопрос — как меня вырубают?
— Не совсем понимаю, господин лич, — сказал Адам.
— В меня стреляли из мушкетов, а я буквально почувствовал, что из меня вытягивают силы, — пояснил я. — Как это происходит?
— Это пули, напитанные вита-энергией, [163] — ответил Никифор.
— А-ха… — озарило меня понимание.
— Некро-энергия антагонистична вита… — продолжал Никифор.
— Не рассказывай мне азы, — прервал я его.
Нет, это любопытно — догадались до нейтрализации смерти жизнью. Уничтожить и развоплотить меня это не может, но как средство обезвреживания лича молодого, наивного — вполне себе.
Витамантов ещё где-то нашли, паскуды…
Делаю вывод, что держать меня в темноте и не кормить — это программная задача выборной коллегии, где, как пить дать, состоят ещё и проклятые витаманты. Пока алхимики бьются над секретами моей крови, я лежу себе тихо, никому не мешаю — ну не суки ли?
Я дал им всё, что они сейчас имеют! Даже нежизнь мертвецов — это моя работа!
И как они мне отплатили?
Вспышка гнева начала брать надо мной контроль, но тут я задумался. А какой смысл мне убивать и взрывать тут всё? Там Ариамен под стенами, мой старый враг, который ещё не успел расплатиться за первую осаду, как начал вторую.
Предательство я прощать не буду, как и наплевательское отношение к моим инструкциям на период моего постмортема, [164] поэтому все заплатят сполна. Но потом.
— Сколько раз я восставал? — спросил я у Адама.
— Не знаю, — пожал тот плечами.
— Иди сюда, — поманил я его. — Давай-давай, смелее.
Адам медленно приближается, у меня кончается терпение и я делаю рывок, хватаю его, прижимаю спиной к себе и приставляю розочку к его глотке.
— А теперь ты, Никифор, иди вперёд, веди нас к Волобуеву или кто там у вас что-то решает среди мертвецов, — велел я. — Адам послужит страховкой.