"Фантастика 2024-82" Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Своими кандалами Виал процарапал в досках обращение к Мефону. Так же он поступил на корабле Арса, прежде чем тот пошел ко дну, объятый пламенем. Судьба навклера данаев, его команды и судна теперь в руках Хозяина вод.
Этот бог уже доказал, что сильнее местного. Пусть уж заберет себе второе судно.
Эгрегий и Хенельга заметили, что пишет их товарищ.
– А если мы с ним пойдем ко дну? – спросил Эгрегий.
  
– Я не боюсь встречи с нашим покровителем.
– Да и я тоже, но спешить к нему не собираюсь.
– Значит, будем пытаться выбраться.
Как – он не ответил. Надо уметь воспользоваться подвернувшимся шансом. Планирование не принесет пользы, слишком много случайностей в жизни мореходов.
Пленники полагали, что их оставят в покое до самого вечера, когда придется пройтись к гальюну. Чуть позже полудня, когда жара начала спадать, у трюма появился навклер в компании моряков.
Лицо его было прекрасно багровым, нос распухшим, а глаза заплыли. Приятные перемены, но вряд ли он пришел поблагодарить гирцийцев за работу с его лицом.
Решетку откинули. Моряки, вооруженные копьями, подошли ближе к трюму.
– Вылазь, гирцийский навклер, – приказал данай.
– Да мне тут уютно.
– Вылазь, а то выкурим тебя оттуда! Тебе есть, что показать. Понравится это.
Против воли Виал заинтересовался. Морда у даная была перекошенной, но на ней читалось злорадство. Убивать его вроде не собирается.
– Да как же я вылезу? – Виал громыхнул кандалами. – Сам же повесил этот браслетик.
– А, это не бойся, мы тебе поможем.
Данай обернулся к своим людям, скомандовал подать трос с крюком.
На месте мачты был установлен столб, к которому крепилась стрела простенького крана. Продольная растяжка усиливала балку, отчего кран походил на инструмент геометра. Этим простым краном поднимали груз.
Стрела как раз встала над люком в трюм. Опустился канат, на конце которого болтался железный крюк. Крюк можно было поменять на щипцовые захваты или иные приспособы. Подобное Виал сам использовал на крупных кораблях, аналогичные краны, но большего размера использовались как оружие в морском сражении.
Виал знал, что не сможет подняться. Чтобы не позориться, добровольно забросил цепок на крюк, дождался пока его вытянут на палубу. Кандалы больно впились в запястья, суставы затрещали. Сдержать стона не удалось.
– Да ты сам выглядишь хорошо, – посмеялся данай.
Некоторое время пленника подержали на весу, а затем стрелу переместили. Пленник оказался на левом борту. Трос ослабили, пока Виал не коснулся стопами палубы.
Полностью беззащитный, обездвиженный – легкая добыча. Порой на судах развлекались, используя пленников в качестве живой мишени. Виал и сам таким занимался, а теперь вот оказался на месте своих жертв.
– На что спорил то? – спросил Виал у навклера. – Смотри, не проиграй, глазки заплыли.
Данай моргнул, а затем искривил рот в усмешке.
– Нет, ты поживешь. Достаточно поживешь, чтобы услышать все. Не увидеть, но у нас дома слухи доходят из метрополии.
Он подошел к висящему пленнику, развернул лицом к левому борту.
Там в десяти корпусах от торгового судна на волнах раскачивалось два десятка длинных судов. Черные, смоляные бока, конские головы и рыбьи хвосты. Паруса убраны, весла в три ряда.
Мгновение спустя, Виал смог разглядеть, что суда расположились в боевом порядке. Две линии по десять судов, вторая линия смещена в сторону. В открытом море это построение кажется бессмысленным, даже опасным, но с фронта на боевой строй никто не наступал.
Команды отрабатывали маневры.
Издалека донесся голос флейты, команда была незнакомая, но маневр, последовавший за ним, вполне узнаваем – прорыв. Первая линия уходит под углом, чтобы выйти тараном в борт наступающего противника. А вторая линия идет прямым фронтом, лишая врага возможности применить обходной маневр.
Высокие борта, длинные палубы, бурлящая под форштевнем вода. Таранов видно не было, но бронзовые зубы находятся там – под водой, ждут добычи.
– Тритогения, – сказал данай. – Та самая, которой ты грозишь судом. Хочешь, позови их.
У Виала подобного желания не возникло.
– Уже дважды наблюдаю их. Двадцатки, сороковки – суда разные, из разных групп. Тренируются раздельно, не привлекают внимания. Каждый экипаж превосходный.
Данай прав. Суда завершили маневр, не смешавшись, не поломав строй. Не было столкновений, даже намека на возможность подобного.
Отряды по двадцать, по сорок судов? Несколько раз? Виал задумался, сколько же всего кораблей у полиса. А сколько еще может выставить Виорент.
– Херня, – посмеялся Виал, – даже сотня судов, плевать и растереть!
– Сотня? – данай явно был доволен. – А четыре сотни не хочешь? Не только Тритогения покупает дерево за серебро.
– Зато ты молодец, воруешь свинец у благородных воинов.
– Что мне до ваших разборок. Деритесь, а я в своем отечестве буду заниматься делом. Но, хорош болтовни!
Прекрасный вид, как решил данай, подходит к порке. Навклер этого судна не лишал себя удовольствия наказывать провинившихся лично. Хотя обычно это доверяют начальнику гребцов. На этом судне, возможно, нет подобной должности, но среди матросов наверняка есть старший. Вот он и должен был заняться поркой.
Навклер потребовал плеть, ему принесли инструмент – шесть канатных жгутов, усиленных узлами на концах. Канаты пропитались кровью, отяжелели и плохо гнулись. Пришлось навклеру некоторое время разминать канаты, чтобы они стали более хлесткими. Иначе какое удовольствие.
Военные суда не обращали внимания на проходящего мимо торговца. В иное время они бы позарились на легкую добычу, но сейчас слишком заняты. Государство платило им достаточно, чтобы не думать о жалких медяках, что можно вытрясти из проходящих судов.
За контрабандистами они тоже не гнались, тем более не знали, что на соседнем судне везут ворованную собственность из их родного полиса.
Торговое судно шло в дрейфе, навклер решил задержаться в этой части Сикании. Пусть пленник полюбуется на грозный флот, а заодно расплатится за причиненный ущерб. Несколько шрамов не снизят стоимость товара, зато подготовят его к работе в поле.
Порка продолжалась долго, некоторое время Виал держался и не кричал, но вскоре полетели капли крови, куски сорванной кожи. Он терял сознание, но приходил в себя, когда обливали морской водой. Спину жгло от соли, боль то бросала в забытье, то возвращала к реальности.
Данай оказался хорош в этом деле.
– Что же ты не кидаешься на меня?! – приговаривал навклер. – Смелости тебе было не занимать.
Порка помогает присмирить даже самого упрямого раба, но даже не это главное. Сам процесс нравился навклеру, помогал держать команду в узде. Излишняя жестокость вредна, но если показать свою готовность ее применить на другом, команда подумает, прежде чем бунтовать.
Гирциец сам напросился. Сидел бы спокойно в трюме, выполнял приказы, был бы цел. Его надо подготовить к работе в поместье.
– Днем ты будешь пахать поле, пропалывать грядки. Тебя в сады не пустят. Будешь жариться под солнцем, изнывать от жажды. А сбежать не сможешь, мои надсмотрщики зорко следят. И куда тебе бежать? В земли варваров? Это будет слишком быстрая смерть. А вечером тебя бросят в эргастул, закуют в колодки, чтобы не сбежал. Попробуй, упрямься, так мы тебя быстро воспитаем!
Возможно, пленник уже не слышал, о чем говорит данай.
Виал стонал после каждого удара, глядел на курсирующие в море корабли. Думал только о них, а не о черной земле, в которую врезается плуг. Он не земледелец, его руки не в грязи, а в крови.
О чем бы не болтал этот глупый данай, это не имеет значения. Ведь все равно его угрозам не суждено сбыться. Забавно, но Виал не испытывал к этому данаю ненависти. Он не враг, просто помеха, которой уже не будет после прилива.
– Что скажешь? Как тебе такая перспектива?
Данай схватил Виала за подбородок, заставил посмотреть на него.