"Фантастика 2024-82" Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
- Вы сначала изучите, а уж потом...
Кольцо корректора установили и даже подключили его к системе. Параллельно шли работы по улучшению управления, а именно: демонтировались все 'самолетные' рычаги, ручки и приборы.
Вертолетчицы не особо пристально контролировали эти работы и вообще старались поменьше появляться у тренажера. Механики и программисты были довольны, ибо не знали о причинах недостатка внимания. Они заключались не в легковесном отношении женщин к заданию и не в наличии у них ревнивых мужей. Все обстояло куда прозаичнее: обучение полетам на 'акуле' никто не отменял, и летный состав желал тратить как можно меньше времени на задачи с явно более низким уровнем приоритета.
К концу недели придиры женского пола признали, что подъем по вертикали на высоту до пяти метров с последующей посадкой получается 'ну вроде как похоже'. Эти слова были восприняты коллективом разработчиков как большой комплимент.
Глава 20
Говорят, что нахальство - второе счастье. Эту максиму повторяют те, которым по причине нахальства счастье как раз привалило. Другие, которые потерпели жестокое поражение, обычно о его истоках помалкивают. Но есть еще одна особенность, про которую не особо распространяются нахалы. Эта желательная особенность состоит в повышенной уступчивости, а в особо тяжелых случаях даже трусости стороны, на которую нацелился нахал. Но согласитесь, читатели: не может же победитель, взявший нахрапом, заявить публично: 'Я победил лишь потому, что оппонент струсил'. Но советуем помнить, что 'желательно' не равнозначно 'обязательно'.
Судите же сами о происшедшем.
Разработанный группой под руководством товарища Калашникова автомат под промежуточный патрон прошел государственные испытания. Иначе говоря, оружие выдержало и длительную стрельбу, и купание в грязи, и очумелые ручонки товарищей бойцов, а равно иные испытания. Протокол был подписан! И что ж? Руководитель группы сержант (по-тогдашнему младший комвзвод, но мы в дальнейшем будем использовать более привычное нам звание) Калашников посмел пойти против мнения приемной комиссии, в составе которой не было никого в звании меньше полковника. Он выкатил свое (!!) мнение касательного разработанного им автомата. А когда старший командный состав указал на неуместность исправлений в документе, означенный наглец посмел упереться и не изменить это самое мнение (!!!). Можете представить себе подобное? Авторы этих правдивых строк тоже не могли. И все же такое случилось.
Щенку, не понимающему ничего ни в политике партии, ни в огнестрельном оружии, были обещаны многочисленные ужасы, не уступающие десяти казням египетским. И тогда прозвучала сакраментальная фраза:
- Я обращусь к товарищу Сталину с рапортом.
- Давай сюда этот твой рапорт!!!
Этот приказ сопровождался многочисленными и абсолютно необоснованными обвинениями в сексуальных извращениях.
Ответ был исполнен той же степени дерзости:
- Никак не возможно, товарищ маршал. Рапорт уже отправлен в два адреса.
Это предпринятое заранее действие доказывало большой ум сержанта. Даже нет: не сержанта, а начальника группы оружейников, причем назначил его не кто-нибудь, а лично нарком Берия. Как раз Лаврентию Павловичу и ушел второй экземпляр рапорта.
Ретивый оружейник все же отправился на гауптвахту. Но сделать было уже ничего нельзя.
Через считанные четыре дня гада пришлось выпустить. Вызов из Москвы - не то явление, которым стоит пренебрегать.
А еще через три дня Михаил Тимофеевич Калашников предстал пред строгим, но справедливым взором... нет, взорами, ибо в кремлевском кабинете присутствовало трое: сам его хозяин, народный комиссар внутренних дел и совершенно незнакомый сержанту пожилой военный с петлицами коринженера.
После того, как сержант строевым шагом вошел и доложился, заговорил сам Сталин.
- Товарищ Калашников, мы получили ваш рапорт. В нем содержится просьба переименовать уже прошедший госиспытания автомат АК-40 на АС-40. Вы утверждаете, что ваш бывший руководитель военинженер второго ранга Судаев внес в конструкцию больший вклад, чем вы. Это представлено в качестве основания для вашей просьбы.
Вождь сделал паузу.
Удивительное дело: сержант не испытывал страха, хотя для такого имелись все основания: ответа все же ожидали первые личности Советского Союза (коринженер не в счет). Скорее чувства напоминали боевую ярость, когда бояться уже некогда: надо сражаться.
Но ответ находился в полном соответствии с субординацией:
- Основные конструкторские идеи принадлежали Алексею Ивановичу. Как руководитель группы, принявший должность после его смерти, настаиваю, чтобы изделие носило имя автора.
- Поясните подробнее, товарищ Калашников: какие именно детали замысла, по вашему мнению, принадлежали товарищу Судаеву.
- Первая и главная идея: запирание затвора поворотом, отсюда и сама конструкция затвора. Присоединение магазина: вся конструкторская часть его. Задумка с уменьшенным патроном - также его. И еще Алексей Иванович наладил связь с профессурой Московского института стали, именно с их подачи были предложены элементы технологии металлургического происхождения: термообработка всякая, и состав сталей тоже. Кроме того...
Вышестоящие товарищи выслушали всё сказанное с большим терпением. Наконец, Сталин улыбнулся и глянул на наркома внутренних дел. Тот прокашлялся и начал:
- Ваша скромность и стремление к справедливости достойны похвалы, хотя мы не одобряем... кхм... вашу чрезмерную горячность в отстаивании своего предложения. Впредь воздержитесь от подобных... методов. Но дело в том, что вы не только не знали, но и не могли знать о некоторых обстоятельствах.
При этих словах нарком блеснул стеклышком пенсне в сторону Сталина. Тот слегка наклонил голову. Берия одним движением подвинул коричневую папку в сторону сержанта.
- Этот материал был передан товарищу Судаеву. Источник раскрыть не могу. Думаю, вы догадались о причинах. Вы не можете взять эти документы с собой. Надеюсь, это также понятно. Просмотрите прямо здесь.
Руководитель группы оружейников, мелькая кистями рук, в бешеном темпе пролистывал страницы с текстом и чертежами. Одновременно он бормотал себе под нос, наивно полагая, что его слова услышать не могут:
- ...вот он, поворотный затвор... так, ствольная коробка... но откуда марка стали?.. пружины, как наши... о, дульный срез... выходит, автор заранее обеспокоился об уводе ствола... ага, тут он не был уверен, вона сколько вопросительных знаков...
Папка захлопнулась. Сержант вскочил и принял стойку 'смирно'.
- Виноват, товарищи, не знал об обстоятельствах!
Все товарищи одновременно улыбнулись.
- Вам, повторяю, не в чем себя винить. И мы не обвиняем. Но теперь вы понимаете?
Ответ был старорежимным, но, на взгляд Калашникова, наиболее подходящим к ситуации:
- Так точно! Забираю свой рапорт.
- Но это не все, - отвечал Берия. - Вашей группе предстоит, возможно, небольшая доработка этого уже отличного автомата, но не она будет вашей главной задачей. Вот техзадание на другое оружие. В этой же папке то, что удалось по нему добыть... по линии наркомата.
Почему-то Лаврентий Павлович не уточнил, какого именно наркомата, а сержант Калашников по совершенно неизвестным причинам не проявил въедливости. По столу скользнула другая папка, чуть потолще.
- Речь идет о ручном пулемете под тот же патрон. В сущности, разница в конструкции невелика. Хватит ли вам трех месяцев на подготовку документации и изготовление двадцати опытных экземпляров?
- На составление документации хватит, на производство, вероятно, нет. Они... очень часто задерживают.
Берия еще раз без слов спросил что-то у Сталина. На этот раз вопрос прозвучал уже из уст вождя:
- Как насчет шести месяцев?
Калашников ответил очень не сразу. Подняв глаза к потолку, он стал считать и прикидывать, шевеля губами. Впрочем, расчеты не продлились слишком долго: