"Фантастика 2024-82" Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

- ...промах на сто метров не спасает цель, будь то живая сила или техника, от полного уничтожения.
После заседания Политбюро изрядно повеселилось, выслушав рассказ про нетрезвого четверолапого испытателя. Но участники заседания также весьма прониклись от осознания невиданных возможностей новых видов вооружения, хотя товарищи с военным опытом задали множество вопросов.
Два линейных германских корабля вполне можно было посчитать красивыми.
  
Несомненно, к такому выводу пришел бы тот, кто видал их на картинках. Пожалуй, то же самое подумал бы индивид, узревший 'Бисмарка' и 'Принца Ойгена' вживую и на полном ходу, но лишь в профиль.
Зрелище этих гигантов с носа или кормы могло внушить другие мысли. Скорее подумалось бы не о красоте, но о чудовищной мощи. И это соответствовало истине.
Не то, чтобы любоваться было некому - скорее те, кто имел возможность глянуть со стороны, были в данный момент заняты совершенно иными делами. И потенциальными зрителями были сплошь германские моряки из состава эскадры - ибо англичане не могли увидеть эти великолепные создания немецкого кораблестроительного гения ни в перископ (британские подводные лодки в том районе отсутствовали), ни выпуклым глазом летчика (самолеты пока что не поднялись с палуб авианосцев). Справедливость требует отметить: немецких U-ботов тоже вблизи не было. Что до советских лодок, то им было категорически запрещено поднимать перископ, если существовала хоть малейшая вероятность его обнаружения. Впрочем, в данный момент они находились в ином месте. И уж точно их экипажам было не до праздного любования. Подводники работали.
- Есть контакт. На пределе. На азимуте двести пять. Через пять минут смогу сосчитать. Так... Четверо линейных, точно, а еще крейсера, и эсминцы.
При всем опыте главстаршина Григорий Либерман ошибся, доверившись отменному музыкальному слуху. Два авианосца им были приняты за корабли линии, что, разумеется, не соответствовало истине. Но через десять минут эта ошибка им же была исправлена:
- Виноват, товарищ командир, два авианосца. Сигнатуры опознаны. Один - 'Арк Рояль' . Второй - 'Глориес'. Кроме того, в ордере линкор 'Принц Уэльский' и еще один... ага, 'Родней'. Эсминцы класса 'джей', восемь штук. Крейсера класса 'Шеффильд'...
Командир 'третьей' Федор Видяев быстро, но без суеты прикидывал на планшете возможности атаки. Таковая была; три торпеды по одному авианосцу, не более, да и те почти на пределе дальности. Тратить все шесть в залпе решительно не хотелось.
Ход эскадры сильно сдерживал линкор 'Родни' - у него паспортная скорость была 23 узла. Скорость авианосцев могла быть больше, но им доктор прописал не навязывать свое общество солидным ребятам с солидными стволами.
Видяев не мог этого видеть (расстояние превышало десять миль), но на палубе авианосца суетилась команда, готовящая торпедоносцы к вылету. Впрочем, дистанция быстро сокращалась.
Командир хлопнул ладонью по выкрашенной в легкомысленный желтенький цвет колонне перископа. Это была его личная счастливая примета.
- Атакую 'Арк рояль'! Три торпеды! БИУС!
Бесстрастные механизмы и электронные приборы подтвердили: цель захвачена, три торпеды готовы к пуску.
- Товсь! Пуск!
По уже заведенному порядку, командир в момент пуска первой торпеды привычным движением включил секундомер на руке. Старший помощник сделал то же самое.
В самый последний момент командир увидел, что с палубы авианосца стартует биплан. Он сразу же подумал, что если летчик заметит подлодку, то сам бомбить, понятно, не сможет (глубинные бомбы на 'суордфишах' не предусматривались), но уж точно сумеет навести резвые эсминцы. По паспорту они выдают тридцать восемь узлов, а даже если по факту тридцать пять - и того хватит, чтобы перехватить 'ниночку'. Точный расчет показал бы, что заметить подлодку с этого торпедоносца невозможно, но как раз считать было некогда. В любом случае Видяев следовал приказу на мгновенный уход с места атаки.
- Убрать перископ! Погружение на сорок метров!
Лодка медленно набирала цифры по глубиномеру.
То, что торпеды взорвались, слышал весь экипаж. Но до поры до времени никто не знал, где именно они взорвались.
- Курс сто сорок пять, держать шестнадцать узлов.
Эсминцы бомбили добросовестно, хотя акустики шумов от подлодки не слышали, и асдики ничего не ловили. Но у английских противолодочных сил был громадный опыт, больше, чем у флота любой другой страны. Зная характеристики немецких подлодок, они примерно представляли себе, где та могла бы находиться в момент атаки. А поскольку шумов от нее не было, то она, вероятно, уходила на предельной глубине и на самом малом ходу. Лечь на грунт при глубинах больше трехсот пятидесяти метров - невозможно.
Н-3 уже ушла на расстояние больше мили от места пуска торпед. Видяеву до последней степени хотелось подняться на перископную глубину, но он мужественно боролся с искушением.
- Судя по тому, как бомбят, попали мы в точечку, Федор Алексеевич, - с плохо скрытым удовлетворением заметил командир БЧ-1, он же старший штурман Янакин. По правде говоря, его отец носил фамилию Янакис, но его уже давно не было в живых, а матушка чуть переделала фамилию (в двадцатые годы это было совсем просто). Греческие корни давали о себе знать: штурманское дело Костантин Янакин знал отлично. Дополнительное обучение, необходимое для БЧ-1 'ниночки', он проходил с упорством, достойным высших похвал.
- Шумы от 'Арк рояля' не слышны. А второй уходит на полном ходу, крейсера с линкорами тоже, - доложил акустик. Он промолчал о том, что на слух не может различить, сколько эсминцев ходит по поверхности, вслушиваясь гидрофонами в любой подозрительный шум и время от времени сбрасывая бомбы.
- Вторая цель идет аккурат в зону 'единички', - резюмировал командир.
В тот момент никто из экипажа 'тройки' не знал, что одна из торпед взорвалась не под днищем цели. Под раздачу попал эсминец 'Джарвис', оказавшийся на пути торпеды. По неизвестным причинам та среагировала на магнитное поле британского корабля. Ему торпеды, рассчитанной на то, чтобы топить линкоры, хватило через клотик. Мнения немногочисленных очевидцев разделились: одни полагали, что сдетонировал боезапас, и в результате корабль разорвало пополам, другие считали, что взрыв лишь перебил киль, и оттого незадачливый эсминец просто разломился. Что бы там не произошло, половинки корабля Его Величества ушли под воду меньше, чем за четверть часа, но сорок два человека из экипажа все же спаслись.
Положение авианосца любой наблюдатель охарактеризовал бы как 'тяжелое'. Правда, пожара не случилось - а именно его стоило бы ожидать. Авиационный бензин воспламеняется весьма легко, это вам не мазут. Размер пробоин оценить было трудно, но их оказалось вполне достаточно, чтобы 'Арк ройял' получил нарастающие дифферент на корму и крен на правый борт. Первое обстоятельство, формально говоря, не влияло на боеспособность (конечно, при условии сохранения хода). Крен удалось остановить на уровне шестнадцать градусов. Это обстоятельство ставило под вопрос взлет с палубы и практически исключало посадку. Так, по крайней мере, думали советские подводники, поскольку авианосный опыт у них отсутствовал от слова 'полностью'. Ну, а потеря скорости до пятнадцати узлов выглядела чистой мелочью. Впрочем, борьба за остойчивость шла с полным напряжением сил экипажа.
В момент взрыва три торпедоносца уже находились в воздухе. Четвертый был на старте. При звуке взрыва пилот принял тактически верное решение: махнув рукой технику, он дал сигнал к убиранию колодок. Прогретый двигатель и так ревел на полных оборотах. 'Суордфиш' рванулся, набирая скорость, по все еще горизонтальной палубе - и успел взлететь. Расчет был точен. Находясь на поврежденном авианосце, летчик рисковал как бы не больше, чем в боевом вылете. Пожар на 'Арк ройяле' виделся весьма вероятным.
Везение 'Глориеса' было другого сорта. В части выпуска авиагруппы он преуспел больше: аж целых двенадцать торпедоносцев успело взлететь до момента попадания трех торпед. Однако мы имеем некоторые основания предположить, что три торпеды под днищем - это в полтора раза хуже двух. Примерно. Поверить этот тезис экспериментом несколько затруднительно. Видимо, от сотрясения бензопроводы оказались поврежденными. Короче говоря, 'Глориес' загорелся, и почти невидимое пламя было как раз от авиационного бензина. Пожар начался на корме, но быстро разгорался по миделю. После нескольких докладов от командиров пожарного дивизиона и от трюмных капитан Ойли-Хьюз отдал приказ прекратить борьбу с огнем и водой, а экипажу спасаться, пока еще это было возможно.