"Фантастика 2024-82" Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
Кооперативщики перешептывались. И лишь двое из них хранили молчание. Первым был Моисей Исаакович Циперович. Его кооператив уже производил колготки и имел на том неплохие деньги. Но предложенное развитие производства вызывало трепет и задержку дыхания. Если и вправду в дело пойдет немецкое волокно с продажей продукции в Германию (хотя бы частично), то за прибыль можно не волноваться. Вот только переналадка... Сам Моисей Исаакович не был в этом специалистом, но он знал тех, которые могли бы свести его с нужными людьми. Вторым молчуном оказался Павел Сергеевич Хлебодаров. Его очень заинтересовало производство конвертов для этих замечательных изделий. Он тоже имел хороший опыт, но в печатном деле, поскольку в свое время работал у самого Сытина . Будучи из староверов, он имел обширные связи среди организаторов производства, пусть и бывших. Правда, само слово 'печать' вызывало у большевиков бурную реакцию (очень уж они опасались тиражирования крамолы), и Павел Сергеевич положил себе никогда не называть работу этим названием - нет, отныне он сам и члены его кооператива будут применять лишь слово 'надпечатывание'.
- Переходим к обсуждению...
Как и ожидалось, выразители интересов государственных текстильных предприятий проявили наивысшую осторожность. Выпуск продукции они ожидали через полгода, а то и больше. Внешторговцы, наоборот, выразили готовность хоть сей момент выехать на переговоры с немецким химическим гигантом. Кооператоры мягко, но настойчиво захотели ознакомиться с условиями продаж на внешнем рынке, а также с условиями поставок из Германии.
Галдеж прервал председательствующий:
- Товарищи, у вас сейчас на руках уже имеется информация к размышлению. Вот и поразмыслите, а мелкие вопросы решите между собой в рабочем порядке. Соберемся здесь снова через четыре дня. Все свободны, а товарищей из Наркомвнешторга попрошу задержаться.
Когда двое не особо удивленных внешторговцев остались наедине с товарищами из НКВД, председательствующий достал стопочку листов.
- Вот что наш наркомат полагает возможным для передачи в качестве уплаты нашим немецким контрагентам...
Листы были прочитаны. Понятное дело, появились вопросы:
- А почему вот это ограничение?
- То, что выходит за пределы, может использоваться в изделиях военного назначения.
- А парашюты?
- Это ничего, пусть себе прыгают на изделиях из этого волокна, характеристики парашютов из них получше, чем шелковых, но все ж не на порядок.
- Ограничение по весу откуда?
- А вы представьте себе шпули килограмм этак в тридцать. Абсолютное большинство работников в этой отрасли - женского пола. Да им просто по нормам безопасности такое поднимать нельзя.
- С мелким шпулями проиграем в стоимости.
- И пускай себе. Здоровые работницы выгоднее. Я уж молчу о других соображениях, они и вам должны быть очевидны.
- Вот еще вопрос. Почему...
Сдвиги произошли в германском судостроении. Несомненно, роль сыграло сильное сокращение (по сравнению с 'той' историей) танкостроения. Очень уж много оно пожирало металла и трудовых ресурсов. Любой грамотный металлург скажет, что прокатка брони для линкоров и разделка ее под соответствующий размер куда менее ресурсоемка, чем изготовление брони, предназначенной для танков и самоходок.
Вот почему линкор, названный впоследствии 'Бисмарк', оказался достроенным и принятым в состав флота не весной 1941 года, а намного раньше. Но еще до этого состоялась приватная беседа двух моряков в очередном стокгольмском кафе.
Тот, который представлял команду военно-морского атташе СССР, допустил промах, хотя сам он этого не осознал.
Немец задал простой вопрос:
- Сколько длилась постройка корабля за номером 681?
Русский моряк на долю секунды утратил контроль над лицом, и это не осталось незамеченным. Немец понял, что об этом корабле его визави просто не знает.
Представитель СССР ответил так, как и должен был:
- Извините, коллега, но обсуждать эту тему я не уполномочен. Но мне поручили поздравить Германию с предстоящим вводом в состав Кригсмарине линкора 'Бисмарк'...
Следующие несколько минут ушли на поток восхвалений техническому искусству немецких корабелов. Но вслед за этим в бочку меда пролились ложки дегтя.
- ...сама по себе идея установить радары, в том числе артиллерийского назначения, видится превосходной. Но нам стали известны их некоторые недостатки...
Поскольку собеседник не проявил никакой реакции (уничтожение половины блюдца с кофейным муссом в счет не шло), то русский продолжил:
- ...в частности, эти радары весьма чувствительны к сотрясениям и ударной волне. Не хотелось бы стать дурным пророком, но наши специалисты предполагают возможность выхода части радаров из строя даже в результате стрельбы своим же главным калибром.
Немец в гражданском, вообще-то имевший звание корветтен-капитана, покивал. Лицо его выражало не 'ах, какая чудесная новость!', а скорее 'да, я вас понял'. Впрочем, он тут же согласился с собеседником:
- До полной готовности пройдет еще некоторое время. Наши конструкторы подумают над решением вопроса.
Разумеется, дата не прозвучала.
- Вы играете в шахматы? - продолжил русский.
- Хуже, чем герр Андерсен.
Ответ содержал в себе намек, понятный лишь знатокам. Адольф Андерсен не был чемпионом мира (в середине девятнадцатого века такого титула не существовало), но среди понимающих его имя было хорошо известно. Маэстро Андерсен был одним из величайших искусников в части шахматных комбинаций. Но о нем не могли знать те, кто следил за шахматными сражениями лишь по газетам.
Офицер русского флота этот намек понял и продолжил в соответствии с замыслом:
- Я тоже не Капабланка. Официант! У вас найдутся шахматы?
- Ну разумеется, господа.
Тон голоса служителя кафе казался вполне нейтральным. Впрочем, понимающий человек мог бы прийти к заключению, что официант чуточку обижен подозрением в нехватке столь важного элемента обслуживания посетителей.
Доска с фигурами очутилась на столике через пару минут. Еще через столько же партия началась. Любой сторонний наблюдатель посчитал бы, что эти два посетителя сосредоточены исключительно на игре. Русскому достались белые. Он принялся разыгрывать агрессивный вариант ферзевого гамбита.
Приятная улыбка советского знатока шахмат сопровождалась холодным взглядом серых, под цвет волн Немецкого моря, глаз.
- По данным наших аналитиков, Редер задумал послать в Атлантику на охоту за конвоями именно 'Бисмарка' в компании с 'Шарнхорстом', модернизацию которого, вероятно, закончат к тому же сроку. Или 'Гнейзенау'.
Немец явно был хорошо знаком с разыгрываемым дебютом. Во всяком случае, он почти не тратил времени на обдумывание ходов, которые сопровождались комментариями:
- Вы полагаете, что такой состав недостаточен?
Партнер по шахматам продолжал развитие фигур на ферзевом фланге и все так же улыбался:
- Адмиралы Хови и Холланд могут собрать значительные силы. Кстати, анализ Ботвинника - я захватил с собой журнал - доказывает, что предложенное вами продолжение не самое лучшее.
Этот поворот темы был вызван проходившим мимо официантом.
Между страницами журнала имелся вкладной лист. Игрок черными потратил на проглядывание не более пяти секунд.
- Я читал об этом шахматисте, но не имею чести быть знакомым с его творчеством, - чопорно произнес немецкий шахматист. - Впрочем, возможно, что он прав.
Поскольку официант уже прошел мимо, то последовало негромкое:
- До нас дошли сведения, что британцы могут запеленговать наши корабли триангуляцией по радио...
За этой фразой последовало более громкое:
- Вам шах! - и снова на пониженных тонах: - Полагаю, корабли Кригсмарине могут решать ту же задачу теми же методами.
Советский моряк форсировал размен ферзей и продолжил:
- Согласен с вашей мыслью. Вот еще. Насколько нам известно, командир немецкой эскадры планирует бункероваться во фьорде вблизи порта Берген. Решение правильное, но мы рекомендуем заправиться по самую пробку.