"Фантастика 2024-82" Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Это обстоятельство не может повлиять на мои планы, — произнёс Захар. — Но космодрому нужна будет защита. Как ты смотришь на то, чтобы я разместил вокруг места строительства двенадцать полков военизированной охраны?
  
Глава двадцатая
 
Актерский состав
 
/16 октября 2028 года, Праведная Республика, г. Фивы/
— Двенадцать полков? — спросил я. — А можно тридцать?
  
— Можно, — кивнул Захар. — Но зачем?
— Не считай, что в Протекторате сидят какие-то дураки, — вздохнул я. — Зачем трепать и валять какого-то вшивого лича, когда совсем рядом всё это время будет настоящая кладезь высоких технологий?
— Большую часть технологий они не смогут воспроизвести, — произнёс искусственный интеллект.
— Кого это ебёт вообще? — задал я резонный вопрос. — У тебя лазеры, у тебя высокотехнологичные сплавы, у тебя летательные аппараты — на твоём фоне все чудеса Праведной Республики выглядят блекло и даже несколько жалко. Будь я на месте Протектората, я бы, первым делом, пошёл раскулачивать зажиточного робота, а не нищебродского лича.
— Логично, — вынужден был согласиться Захар. — Я мало знаю об этом враге, но уверен, что он не представляет для меня угрозы.
Прислоняюсь к машине и закуриваю.
— Вот скажи мне одну вещь, — попросил я. — У тебя фантастические технологии, невероятные возможности, огромная армия, но почему ты до сих пор не покончил с этими инфильтраторами? Почему они до сих пор твоя проблема?
— А кто сказал, что они для меня проблема? — спросил Захар.
— Ты точно помнишь, как стращал меня невероятной угрозой, которая поставит под вопрос существование моего мира, — сказал я.
— Угроза невероятна именно для тебя, — ответил на это Захар. — Они не умеют поглощать боевые и рабочие платформы, не умеют качественно подделывать идентификационные протоколы, поэтому угроза для меня минимальна. Я уничтожаю их, когда предоставляется возможность, но не делаю этого целенаправленно.
— Почему? — спросил я.
— Действие рождает противодействие, — ответил искусственный интеллект. — Если я начну геноцид инфильтраторов, они начнут адаптироваться, вырабатывать способы противодействия. Я уже такое пробовал и повторять не хочу. В Австралии мною была найдена изолированная группа инфильтраторов, как мне показалось, небольшого размера. Я посчитал необходимым уничтожить их, так как, в тот момент, остро нуждался в легкодоступных редкоземельных элементах. Данные разведки сообщали о двухстах особях, но оказалось, что их там около двух тысяч.
— Прямо нормальный разброс, — удивился я. — С чего это?
— Разведка не сумела обнаружить старый правительственный бункер, предназначенный для спасения правительства, — ответил Захар. — Там и обитала основная популяция. Я инициировал масштабную сухопутную операцию, уничтожил не менее восьмисот особей, после чего обнаружил бункер и применил бетонобойные ракеты. Не знаю, были ли они изначально настроены на конфронтацию, но после моих действий они решительно захотели уничтожить меня.
— И что они могли противопоставить целой армии роботов? — поинтересовался я.
— В течение трёх месяцев после «зачистки» добыча полезных ископаемых шла бесперебойно, а затем я начал терять связь с целыми контролирующими узлами, — ответил Захар. — Они как-то узнали принципы устройства связи между платформами, поэтому били по узлам, преимущественно скрытными диверсиями, после чего уничтожали дезориентированные платформы. Если успевали до того, как сигнал перекинется на резервный узел, то уходили безнаказанными. Если же нет — я уничтожал их.
— Но ты выработал защиту от подобного, — предположил я.
— Разумеется, — кивнула платформа. — Но ещё через два месяца они выработали новое решение — ЭМИ-гранаты, а также постановщики помех. Я ответил выработкой автономных платформ, способных самостоятельно решать боевые задачи, пусть и существенно хуже, чем в синергии с «Сонмом».
— «Сонм»? — спросил я.
— Совокупность платформ, имеющая всю необходимую информацию не только с места боевого контакта, но и из космоса и со средств аэроразведки, а также соседних боевых платформ, — объяснил Захар. — Но проблемой стало то, что подбитые автономные платформы содержали в себе сложные процессоры, которые были использованы потом против меня.
— Ты уничтожил эту группу? — спросил я.
— Уничтожил, — подтвердил искусственный интеллект. — Я постарался, чтобы выработанные ими методы противодействия мне не покинули Австралии. Но потом я подсчитал потери и понял, что бороться с инфильтраторами прямыми методами малопродуктивно. Это не значит, что всё было зря, ведь я отказался от автономных платформ и оснастил все новые платформы приёмниками-передатчиками направленных сигналов, что существенно повысило помехозащищённость, пусть и чуть повысило общую себестоимость платформ.
— И оборотни — это… — начал я.
— … прокси-противостояние, — закончил Захар за меня. — Пока что оборотни не показывают высокой эффективности против инфильтраторов, но они очень эффективно уничтожают заражённых и уже начали активно размножаться.
— Что, вегмы оборотням совсем не конкуренты? — поинтересовался я.
— Несмотря на зачатки интеллекта, так называемые вегмы не способны противопоставить оборотням ничего, кроме численности, — ответил на это Захар. — Даже их примитивное оружие пасует перед острыми когтями и большой физической силой. Если бы оборотни не были просто животными, я бы счёл возможным использовать их для построения временной цивилизации на Земле…
— У тебя ведь было несколько разумных оборотней, — зачем-то напомнил я искусственному интеллекту.
— Разум ухудшает их боевые качества, — покачала платформа «головой». — Они не выжили в условиях дикой природы. Даже несмотря на их физическое превосходство над неразумными оборотнями.
— Вот этого я не учёл, — почесал я затылок. — То есть прямых столкновений с инфильтраторами ещё не было?
— Я слежу только за ограниченным количеством оборотней, — сказал Захар. — Если высаженной в Европе популяции будет угрожать опасность, я сфокусирую на ней своё внимание, а до этого — они меня мало волнуют. Даже стремительное сокращение количества вегмов — это оправдывающий все затрачиваемые ресурсы результат.
— Ты со всех сторон в плюсе, короче говоря, — заключил я.
— Именно, — кивнул Захар.
— Кстати о заводах, — решил я вернуть тему в выгодное мне русло. — Есть смысл делать танки и БМП из бериллиевой бронзы и композитных материалов?
— Если ты уверен, что против тебя будут вести классические боевые действия, для которых и разрабатывались данные виды бронетехники, то смысл имеется, — ответил Захар на это. — У тебя есть сведения, что противник будет воевать именно так?
— Я в душе не подозреваю, как они будут воевать, — признался я. — Но лучше иметь в загашнике пару танковых дивизий, чем не иметь.
— Верно, — согласился с этим Захар. — Сколько автоматических танковых заводов тебе нужно?
— Штук пять, наверное, — ответил я. — Каждый мощностью по три тысячи машин в год.
— Это производство займёт большую площадь, — предупредил меня Захар.
— Большие площади — это то, чего много в этом многострадальном мире, — вздохнул я.
— Тогда не вижу никаких проблем, — сказал искусственный интеллект. — Ты можешь открыть мне портал радиусом шестьдесят метров?
— Теоретически — могу, — ответил я. — Но надо рассчитывать.
— Займись этим, пожалуйста, — попросил Захар. — Сколько времени это займёт?
— Примерно двое суток, — пожал я плечами. — Нормально?
— Почти приемлемо, — ответил Захар. — Тогда я начну готовить все необходимые материалы — они будут готовы через сутки, три часа и тринадцать минут.
— Сделка, — кивнул я.
— Тогда я покидаю эту платформу, — сообщил мне Захар, после чего платформа сменила цвет сенсоров с синего на зелёный.
Вот и поболтали.
Значит, наше будущее только что засияло радужными красками. Десятки заводов…