"Фантастика 2024-82" Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
— Как ты уже знаешь, у меня есть доступ в непокорённый мир, ломящийся от неописуемых богатств… — заговорила Эстрид, когда они пошли к башне деспота. — Сам ты туда отправиться не можешь, но я хочу, чтобы ты помог мне тщательно подготовить моих немёртвых к тому, что ждёт их в ином мире…
Глава двадцать третья. Доступные опции
/8 января 2028 года, сатрапия Сузиана, г. Душанбе/
— Что-то не напугала нифига, хоть ты и старалась, — заключил я. — Какие-то душители одноглазых змеев, а не могущественный культ, способный свергать королей.
— Зря ты их недооцениваешь, — сказала на это Самайра.
Договор с ней мы уже заключили, а потом она рассказала мне о культе садху, также известных как «добродетельные». Никогда раньше не слышал о таком говне, но Самайра сказала мне, что это название индийских святых, йогинов и аскетов, которые всеми силами пытаются получить мокшу, которая есть что-то вроде освобождения.
Вот о йогинах я слышал, но как-то не понял связи между сидением на гвоздях и оборотнями. Но эти ребята тысячу лет развивались в условиях существования реальной магии, позволяющей творить такое, что потом заманаешься предъявлять на каждую новую хуюмболу религиозные обоснуйчики. Неудивительно, что они изменились и стали «перезагружать» людей с «плохой» кармой — так они называют физическое устранение жертвы.
Похоже, что это классическая тоталитарная секта, очень ревностно хранящая свои секреты, поэтому особой угрозы от неё я не вижу. Ну наделают они оборотней, ну нашлют на нас — да я объявлю этот день вторым Новым годом!
Впрочем, они могут попытаться убить Самайру, присылать убийц, убийц-магов, может, выкопают где-то витамантов, чтобы попробовать избавиться от меня на пару-тройку десятилетий, но, перед этим, всей этой орде специалистов придётся пройти через мою немёртвую армию. Через «Юбисофт», через «Ред Шторм», через «Близзард», а затем и через «Активижн» — весь крупный игропром на моей стороне! У них нет шансов! В общем, я с нетерпением жду, когда они начнут что-то предпринимать, ведь это добавит небольшую перчинку в мою давным-давно распланированную нежизнь.
— Они меня слегка заинтересовали, поэтому я и хочу посмотреть, что они выкинут, когда узнают, что за ерунда случилась с их секретом, — улыбнулся я. — Пойдём в кафе, тебе, как я полагаю, нужно поесть.
Вечно забываю, что живым надо есть — когда сам в этом больше не нуждаешься, это становится таким неважным. Так зажиточные барыги становятся глухи к потребностям бедствующих работяг, потому что для них это уже ерунда и вообще, им становится непонятно, как можно заморачиваться о таких сущих мелочах, как квартплата или поиск скидок на еду…
«А ты можешь быть таким милашкой, когда хочешь понравиться», — раздалось у меня в голове.
Думаешь, я хочу её трахнуть?
«Я не знаю, чего ты хочешь», — ответила на это Аня. — «Но ты ведь этого ещё не пробовал в своём новом состоянии, так?»
Знаешь, что-то не хочу этого с тобой обсуждать. Вон!
«Как скажешь», — донеслось от моей штатской телепатки. — «Но знай, что её будет нетрудно уломать — триста девяносто девять дней и ночей без секса — с ума сойти можно. Даже ходячий труп не выглядит совсем уж плохим вариантом».
А как же без этого обходилась ты?
«У меня есть одна милая фиолетовая штучка», — ответила Аня. — «Спасибо, кстати, за батарейки».
— Всегда пожалуйста, — ответил я вслух.
— Спасибо, — неверно поняла меня Самайра.
— Официант, мне как обычно, а ей филе миньон и красное вино, — сделал я заказ, когда к столику подошёл парень, выглядящий как завзятый полупокер.
Получаю свой перцовый карнаж и поливаю его чистейшим альбедо — это у меня вроде усилителя вкуса. Перец от альбедо обретает ошпаривающе-сладкий привкус, создающий ощущение, будто я действительно живой.
Самайра взяла стейк рукой и начала откусывать от него куски. Бескультурщина-с…
— Его надо резать ножом, который справа от тарелки, а затем есть вилкой, которая слева от тарелки, — сказал я ей.
— С чего бы это? — спросила Самайра.
— Правила этикета, принятые в моём мире, — пожал я плечами. — У нас так заведено, а ты работаешь на меня.
Индианка, которая, к моему удивлению, охотно ест говядину и вообще отлично питается мясом, положила стейк обратно в тарелку, взяла нож и начала не очень умелыми движениями разрезать мясо на куски.
— А разве у вас нет запрета на поедание мяса коров? — задал я интересующий меня вопрос.
— Я — садхви, поэтому мне можно, — ответила Самайра. — Но только не в родных землях. Обычаи чужаков принято соблюдать.
— Как-то совсем не сочетается с аскетизмом, — вздохнул я.
— Мы много путешествуем, что требует много сил, — произнесла индианка. — Дома запреты снова начинают действовать.
— Понятно, — ответил я на это. — Ешь, а затем пойдём варить зелье. Не торопись, мы не спешим.
Сам я взял ложку и начал с удовольствием уплетать перцовый карнаж. У живого бы поджелудочная отлетела к хренам, а я просто ощущаю, что у меня в ротовой полости черти разжигают большой костёр. Это бодрит!
Прикончив карнаж за тринадцать ударов ложкой, я откинулся на спинку лавки и закурил. Самайра неловко тыкала вилкой в куски стейка и не забывала пить свежевыжатый сок — апельсины поставляют из Сузианы.
Вообще, торговое партнёрство с Ариаменом — это выгодная тема. Денежный поток становится всё больше, потому что персы перепродают купленные у меня товары в соседние страны, тогда как внутренний рынок уже перенасыщен. Это стимулирует купцов пускаться в небезопасные плавания за море, а также наращивает спрос на земную экзотику.
— Всё, пойдём, — сказал я, когда садхви закончила с трапезой.
Доходим до лаборатории, где я сразу же начинаю собирать нужные ингредиенты. У меня тут большой лабораторный шкаф, упёртый из отдела судебно-медицинской экспертизы полиции Вакканая, а также небольшие холодильники для хранения чувствительных к высокой температуре ингредиентов.
Сложность рецепта зелья ликантропии я оцениваю в чуть выше среднего. То есть, это для меня чуть выше среднего, а для средневековых алхимиков его сложность где-то на уровне «охуеть как тяжело!», потому что они отмеряют количества ингредиентов практически на глаз, что требует высокой интуиции и большого практического опыта. У меня же есть лабораторные весы с I-м классом точности, с погрешностью 0.005 — 0.015 миллиграмм, что фантастически точно, как для этих средневековых палестин.
Надеваю фартук, лицевой щиток и медицинские перчатки. Взрываться или агрессивно окисляться ничего не должно, но Смерть хранит лишь осторожного.
— Приступаем к работе, — произнёс я, затянув полиэтиленовый фартук.
Опытным путём, мы определили необходимые дозировки ингредиентов, что было бы гораздо сложнее, не начни Самайра со мной сотрудничать.
Приготовление зелья состоит из двенадцати этапов, каждый из которых можно определить по оттенку состава. Бесцветный с постепенным помутнением в сторону зелёного на первых шести этапах, переход в коричневый с седьмого по девятый и переход в белый с десятого по двенадцатый. Лакшай, судя по всему, был настоящим профи, раз исполнял такое в полевых условиях…
Кожа кимасской лягушки, которую ловят в омутах далеко на западе — два целых и восемь сотых грамма, чёрная плесень из Серых земель — полграмма ровно, корица — четверть грамма ровно, молотые перья птицы Рух — семнадцать миллиграмм. Индианка несколько раз ошиблась с дозировками, поэтому мы запороли четыре варки, но зато впредь ошибок не будет, ведь теперь всё зафиксировано.
— Перерыв, — сказал я, внося новые данные в лабораторный журнал.
Самайра смотрит на шариковую ручку в моих руках со смесью настороженности и изумления. Шариковые ручки она знает, не может не знать, но именно такую ручку, как я понимаю, видит впервые. Моя личная ручка имеет розовый цвет с белыми звёздочками, а также набалдашник в виде плюшевой головы кошки из «Hello kitty». И, при каждом нажатии пишущим наконечником на бумагу, глаза этой головы загораются розовым светом — там дешёвый китайский светодиод.