Слишком борзая! (СИ)

Спустя пару минут мы все потеряли девчонку из вида. Борис сказал, что через двадцать минут мы будем дома, и я снова уставился в окно, разглядывая лес со своей стороны.
Когда мы проезжали мимо очередного поворота на узкую дорогу по лесному тоннелю, мой взгляд всего на долю секунды выхватил ужасающую картину. Всего метрах в двухстах дымился искореженный красный кабриолет. За эту долю секунды я не успел увидеть большего, только заорал:
— Остановись! Там на лесной дороге авария! Давай назад!
Аварии у любого человека вызывают тревожное состояние, но от себя я такой реакции никак не ожидал, впрочем, разбираться с этим было некогда.
— Я не могу тут развернуться, отбойник же, — спокойно ответил водитель, но по настоянию Бориса все же съехал на обочину.
Машина еще полностью не остановилась, когда я выскочил и побежал обратно. Борис кричал мне вслед, призывая не вмешиваться, но я его не послушал.
Прикинув, что, срезав угол через лес, я доберусь гораздо быстрее, свернул, не жалея новых ботинок, и прибавил ходу.
Сердце колотилось так, что уши закладывало. Ветки хлестали по лицу, так как я их не замечал. Мой взгляд был прикован к дороге, которую я уже видел сквозь лес.
Я был совсем рядом и видел лежащую на асфальте девушку. Расстояние не позволило мне понять, какие у неё травмы, и я молился, чтобы она была жива. Мне осталось преодолеть не более десяти ярдов по лесу, когда по дороге в направлении девушки проехал тот самый джип, водителя которого она разозлила.
Внедорожник остановился прямо на дороге и из него выскочил мужчина, быстрым шагом приближаясь к лежащей лицом вниз девушке.
Казалось бы, ситуация и дальнейшее её развитие вполне понятны, но то, что случилось дальше, заставило меня замереть с открытым ртом прямо на краю лесной просеки.
Едва мужчина склонился над девчонкой, её длинные ноги в черных кожаных брюках взлетели вверх, рассекли воздух словно ножницы. Секунда, и мужик стоит на коленях, а в руках блондинки самый настоящий пистолет, направленный ему в голову.
Моему изумлению не было предела. Что происходит? Её поведение на дороге было заранее продуманным, и этого водителя она провоцировала не случайно? Кто она такая?
Не успел я прийти в себя от увиденного, как события начали разворачиваться еще стремительнее. Всего в нескольких шагах мимо меня скользнула первая тень, чуть дальше — еще один силуэт, и с противоположной стороны дороги так же высыпали экипированные в черный камуфляж люди.
Громила в натянутом по самые брови капюшоне появился перед моим лицом настолько быстро и бесшумно, что я после всего пережитого и увиденного поверил бы и в привидение.
— Вашу мамашу! — выругался я, от неожиданности забыв правильное сочетание этого ругательства.
— Заплутал? — поинтересовался «капюшон», ухмыляясь и перекатывая в зубах спичку.
Не желая связываться, дабы не вляпаться в историю, едва сойдя с самолета, я поднял ладони и развернулся в обратную сторону. По привычки извинившись на английском языке.
— Иностранец, что ли? Ну, тогда гуд найт! — последнее, что я услышал и отключился.
Не сам, конечно. Выключил меня громила, легонько тюкнув по голове своим кулаком.
Очнулся я уже в мягкой постели неизвестного мне жилища. Рядом со мной сидел дед Борис, бледнее свежевыпавшего снега.
— Ну, слава богу! — оживился Борис, увидев, что я открыл глаза.
— Где я? — проскрипел мой голос.
Интерьер комнаты наводил на мысль, что меня притащили в какой-то музей, и в данный момент моё бренное тело проминает перины века так девятнадцатого примерно. Резная мебель из массива дерева, классическая раскладка на стенах и старинные часы, с циферблатом которых разберется не каждый.
— Дома, Тимур. Наконец-то ты дома, — мягко улыбнулся старик, смакуя эти нехитрые слова.
Его глаза лучились счастьем, что солнце можно было выключать. Я не чувствовал себя дома, но возражать не стал, потому что впервые видел такое безмятежное счастье в глазах Бориса Иннокентьевича. В выцветших радужках медового цвета больше не было беспокойства и напряжения. И, глядя на деда, я осознал, насколько действительно для него было важно притащить мою задницу в Россию.
 
— Вижу, в этот раз мне не придется дежурить подле тебя с капельницей, Борис Иннокентьевич! — раздался ворчливый голос в дверях.
— Проходи, Николай Дмитриевич, знакомься, мой внук Тимур! — с нескрываемой гордостью представил меня дед вошедшему мужчине.
Глянув на вошедшего, я ещё больше занервничал. Мужчина был одет в костюм-тройку в крупную коричневую клетку, из кармашка выглядывал уголок платка, на носу пенсне. И для полноты картины тащил с собой саквояж! В последний раз я видел такого доктора в историческом детективе по роману Агаты Кристи. Судя по его внешнему виду и седым вискам, этот врач клятву Гиппократа давал Гиппократу лично.
— Вашу мамашу… — пробормотал я, размышляя, знают ли в этой стране, что пенициллин давно открыли или лечат пневмонию настойкой из кореньев и молитвами?
Да уж, получается, что единственное, что произвело на меня впечатление в России — блондинка с шикарной улыбкой и весьма увлекательным досугом.
— Что там произошло? На дороге? — решил я выспросить у деда, пока эскулап меня осматривал.
— Какая-то спецоперация, — пожал плечами Борис. — Мы вовремя подоспели, а не то и тебя бы увезли в кутузку.
К моему сожалению, дед ничего не знал из того, что происходило на дороге, так как полностью был сконцентрирован на мне и не смотрел на эту операцию. Кого ловили — он тоже не понял. Девчонку или того мужика?
— До свадьбы заживет, — сделал свой высокопрофессиональный прогноз лекарь.
Пока дед провожал врача, я поднялся с лежанки и подошел к шкафу, за стеклянными дверцами которого стояли фотографии.
— Это твой отец, — тихо произнес за моей спиной Борис.
Обернувшись, я, как обычно, хотел перевести тему, дабы не слышать ничего о них, но не смог. Дед смотрел на выцветшую фотографию своего сына с застывшей во взгляде печалью и глубокой болью, которая не проходит и не оставляет его вот уже много лет.
Рядом стояла свадебная фотография, где тот же молодой человек держал в своей руке руку невероятно красивой брюнетки. У меня её глаза.
— Что с ними произошло? Авария?
Разумеется, я давно задавал себе этот вопрос, но все никак не мог решить, действительно ли я хочу знать о себе всё. Наша память — очень мудрая штука, она способна блокировать травмирующие нашу психику эпизоды, и то, что я не помнил ни единого мгновенья из своей жизни тут, говорило само за себя.
— Их убили в собственном доме, — бесцветным голосом ответил Борис. — Поехали-ка в гости к моему другу Виктору? Посидим на берегу озера, порыбачим. Поедем на недельку, а за это время мой помощник сделает тебе паспорт… и гражданство, разумеется, тоже.
Борис Иннокентьевич явно очень торопится свалить на меня свои несметные богатства. Это одновременно и настораживает, и вместе с тем появляется приятное чувство предвкушения, словно он действительно отдает то, что по праву мне принадлежит.
— Можно? — открыв дверцу и схватив фотографию, я сжал рамку так, что даже если бы дед мне отказал, отбирать её пришлось бы с гидравлическим инструментом.
Из исторического музея, который оказался домом Бориса, он увёз меня в шикарное место где-то в Калужской области.
Среди густых лесов, прямо на берегу большого озера, жил его друг Виктор, и, как оказалось, он был последним, кто разговаривал со мной до моего исчезновения.
Расположившись в гамаке под тенью огромного дуба, я рассматривал фотографию своих родителей. Мысли роились в голове и было тошно от всего, что я узнал от деда и Виктора.
— Я тут документы с собой прихватил, посмотри на досуге, — не отставал от меня дед, решив брать, пока я тепленький.
— Я не читаю по-русски, — не хотел я его разочаровывать, но это правда.
— Ох, тогда тебе будет непросто, — нахмурился дед. — Если коротко, то тебе принадлежит торговый центр на Проспекте Мира, складской комплекс и логистический центр в Подмосковье, клуб «Айкон» в центре… ну и по мелочи — дома, квартиры, автопарк…