Ворожей Горин – Фолиант Силы (СИ)

— И кто следит за исполнением этого контракта?
— Мы и посмертные вестники.
— То есть, — попытался уточнить я, — бессмертные — это посмертные вестники, обретшие возможность жить в нашем физическом мире?
— Это к делу уже никакого отношения не имеет, — ушел от ответа Геворг. — Для нас важно одно — будет ли исполнен контракт.
— Но все уже произошло. Пелагея уже нарушила свою клятву… А я, стало быть, могу не исполнять свою. Разве не так?
  
— Не так, Григорий, — Геворг покачал головой. — Ты все еще здесь. Фолиант еще цел. Твоя сестра все еще вурдалак. А Пелагея все еще способна исполнить то, в чем клялась Луной и Богами.
— И?
Я вдруг понял, что именно затеяли все эти люди. Точнее, нелюди.
— Освободите ее, — приказал моей сестре Геворг. Вера повиновалась. — Встаньте, Пелагея, — ворожея, поднялась на ноги. — Готовы ли Вы исполнить свою клятву и вернуть Веру Горину к жизни?
— Стоп! — запротестовал я. — Теперь я и сам могу это сделать! Мне больше не нужна Пелагея!
— Это, увы, не важно, Григорий, — Геворг сейчас говорил, как власть имущий. Как сущность, имеющая полное право вершить правосудие, хоть прежде и утверждал, что не является судьей. — Контракт должен быть исполнен. Контракт непреложен. Контракт свят.
Вот она — правда-истина. Все, как говорила Алиса. Нет в мире Ночи друзей. Тот, кто тебе помогал однажды, может в любой момент всадить в твою спину нож. И я догадывался, как именно поступит сейчас Геворг.
— Вас, ворожей Горин, — перешел на официальный тон бессмертный, — я призываю исполнить свое обязательство передо мной — любое мое желание, — он поднял палец вверх. — Готовы ли Вы исполнить клятву?
— Готов, — глядя ему в глаза, ответил я.
— Тогда вот мое желание: Вы не станете отказываться от клятвы, данной Вам ворожеей Пелагеей, хотя и имеете на это право.
Я кивнул бессмертному в знак согласия.
— Теперь Вы, — и Геворг обратился к Пелагее. — Готовы ли Вы исполнить свою клятву, данную ворожею Горину?
Пелагея, вероятно, раньше моего сообразила, к чему все идет. Она стояла перед бессмертным, бесстрастно глядя ему в глаза. В ее взгляде не было ни паники, ни злобы, ни даже насмешки. Она просто все понимала. Понимала, что окончательно проиграла.
— Значит, я освобожу его сестру от вурдалачьего бремени, — начала она уточнять свою позицию, — он взамен вернет мне мою силу, которую мы с ним тут разбазарили. А после этого вы меня устраните, понимая, что иного шанса вам может уже и не представиться. Я все верно понимаю?
— Вы прекрасно понимаете, что у нас нет иного выбора. То, что затеяли Вы, Пелагея, мы допустить не можем.
— А если я откажусь от своего слова, Вы просто убьете меня, верно?
— Контракт непреложен.
— Тогда я еще побарахтаюсь, — подмигнула мне Пелагея. — Я готова избавить Веру Горину от вурдалачьего бремени. Сразу после того, как пополнятся мои запасы силы. Сами понимаете, возвращать вурдалаку его душу — дело энергозатратное.
— Хитрый ход, — кивнул ей Геворг. — Но отсрочку Вы, Пелагея, не получите, — с этими словами он сделал пасс рукой. — Все, в вас достаточно силы для выполнения этой работы.
— Жаль, — поджала Пелагея губы, — хорошая была идея. Могла бы еще пару лет пожить.
Признаться, я восхищался сейчас Геворгом. Вот так многоходовочка! Нашими же клятвами нас же и устранить! Поразительно. Снимаю шляпу. Печально, конечно, ведь умирать я сегодня не планировал. Однако кое-что меня все же в этом раскладе вполне устраивало — во всей этой «игре престолов» победителем выходила лишь моя сестра. А это означало, что умру я не напрасно. Плюс со смертью Пелагеи больше некому будет отравлять Вере жизнь.
— Итак, — Геворг поднял вверх руки, — все ли готовы исполнить свои клятвы? — мы с Пелагеей почти синхронно кивнули. — В таком случае, — продолжил Геворг, — попрошу приступить.
Пелагея вышла вперед, окруженная всеми нами, и с легкостью притянула к себе мой Фолиант Силы. Я почувствовал, как напряглось посмертие, откуда она начала тянуть дарованную ей Геворгом силу. Как и прежде, Фолиант раскрылся на нужной странице сам, его письмена засияли, и Пелагея начала ритуал.
— Стойте!
Вера внезапно бросилась к Фолианту и захлопнула его.
— Что вы делаете? — удивился Геворг.
— Вера… — чуть слышно шепнули губы отца Евгения.
— Капец идиотка, — не сдержалась Вилкина.
— Я хочу обратиться к бессмертному, — с вызовом обратилась Вера к Геворгу. Смотрела она при этом не на него, а на меня.
— Я слушаю, — почти не скрывая своего раздражения, ответил тот.
— В этом вашем мире Ночи есть понятие свободы воли?
— Разумеется. На нем зиждется все мироздание, — холодно ответил Геворг, видимо, уже понимая, к чему клонит моя сестра.
Понимал это и я.
— Вера, нет!
Но Вера меня не слушала. Со слезами на глазах она произнесла:
— В таком случае все клятвы ворожея Горина и ворожеи Пелагеи — недействительны.
— Вера, нет! — я уже кричал, не в силах унять охватившую меня панику.
— Я имею право выбирать, братишка, — прошептала моя сестренка. — И я выбираю жизнь. Твою жизнь, — Вера вновь повернулась к Геворгу. — Я не желаю обретать душу.
— Вы останетесь навеки вурдалаком, Вы это осознаете?
— Да.
— Вера, нет! — я рыдал и рвался к сестре, но меня удерживало на месте невидимое поле. Видимо, Геворг не желал более никаких сюрпризов.
— Ваша клятва — также непреложный контракт, Вы это осознаете?
— Да.
— Вера!
— Я люблю тебя, Гришенька.
— Вера! Вера! Вераааа!
— Да будет так, — сурово произнес Геворг и хлопнул в ладоши, после чего мир для всех присутствующих померк.
Эпилог 
— Ты видел ее?
Мы с отцом Евгением сидели на кухне в моей двушке на Теплом Стане. Я бухал уже третью неделю кряду и все никак не мог напиться вусмерть.
— Нет.
— С того самого дня?
— Ага. Она пропала.
— А Василий?
— Видимо, с ней ушел.
Я откупорил новую бутылку и наполнил свой стакан. Затем встал, достал из раковины с грязной посудой первую попавшуюся кружку из-под чая, наполнил ее до краев и протянул священнику.
— От Пелагеи новостей не было? — спросил отец Евгений, принимая водку.
— Она воспользовалась силой, что ей передал Геворг, и по-тихому слилась.
— Что будешь делать?
— Пить.
Не чокаясь, я опрокинул свой стакан и со стуком поставил его на стол.
— Ты чего приперся, а?
— Поддержать.
— Или, может, притопить?
— Григорий, ты не прав. Я тоже подневольный человек. У меня выбора не было.
— Выбор есть всегда. Я думал, ты мне друг.
— Я тоже так думал, — священник посмотрел на свой стакан и выпил его одним махом. Занюхав выпитое рукавом, он продолжил. — И я сделал свой выбор.
— Какой? Пересел со своего Прадика на Ладу Весту? Решил поддержать отечественного производителя?
— Я оставил Совет.
— Ого… Ради меня?
— Ради правды.
Мы помолчали.
— Так что делать будешь? — повторил свой вопрос священник. — Сам же знаешь, бухать — не вариант.
— А что мне остается? — немного хмельным голосом уточнил я. Напиться до беспамятства не позволяла сила, постепенно возвращавшаяся ко мне после пережитого.
— Я знаю, где хранят Фолиант Силы.
— Ну и хер бы с ним…
— Гриша…
— Что?
— То, что сделала Вера…
— Вот сейчас заткнись, ладно?
— Это был ее выбор.
— И что?
— А то, что она пожертвовала собой не для того, чтобы ты бухал.
Я вдруг почувствовал на своем лице горячее. В последнее время я вообще не мог контролировать слезы.
— Гриша…
— Что?
— Что будешь делать?
Я посмотрел на бывшего священника так, словно только сейчас понял ранее сказанное.
  
— Говоришь, знаешь, где Фолиант держат?
Священник пожал плечами, сам выхватил из моих рук бутылку и разлил нам остатки водки.