Ворожей Горин – Фолиант Силы (СИ)

— А так можно? — на лице служивого вновь воссияла безмятежная наивная радость.
— Конечно, друг. Отдыхай. Мы тут сами уж как-нибудь.
Охранник еще раз улыбнулся, пустив слезу умиления, и тут же убежал в сторону КПП № 3. За сценой пристально наблюдали Вилкина и священник.
— И зачем? — первым не выдержал отец Евгений.
— Что зачем? Ах, это? — я повертел в руках заветный пропуск и сунул его в карман брюк. — С пропуском мы гораздо мобильнее. Он же наверняка все двери открывает.
  
— Думаю, он о другом спрашивает, — одернула меня Вилкина. — Зачем ты его заворожил?
— Хотел проверить слова нашего полковника, — и мое лицо растянулось в довольной ухмылке. — Не работает ваша хваленая защита здесь. Следовательно, Пелагея тут давным-давно хозяйничает и порядки свои устанавливает. Буквально с самого начала захвата здания.
— Что ж, спасибо, что проверил, — поджав губы, ответил священник. — Но больше так не делай, пожалуйста. Особенно с высшим руководством операции.
— А это уже зависит от того, как сильно им засрала мозги Пелагея, — развел я руками.
— Только не говори, что сможешь «разосрать» их обратно, — процедил священник.
— Не «разосрать», а разворожить!
— Что ж, сейчас и проверим, — подытожила Вилкина, утомившись нашей перепалкой, и первой направилась наверх.
И только мы было двинулись по лестнице за Катериной, как позади нас послышались сперва единичные выстрелы, а после, почти сразу, и целые автоматные очереди.
На улицу мы выбегали уже под какофонию криков, беспорядочной пальбы и странного низкочастотного гула. Позже выяснилось, что это не гул, а утробный рык — где-то вдалеке что-то орали в мегафон. Послышались «крякалки» и вой сирен спецтранспорта. И вообще сложилось впечатление, что замерший до этого мгновения в ожидании мир вдруг ожил и зажил своей абсурдной жизнью.
— Это же сюр какой-то! — только и смогла выдавить из себя Вилкина, узрев картину, представшую перед нашим взором.
Откуда-то из недр подземной парковки монументального здания, словно вода из прорвавшейся дамбы, бежала толпа… нет, наверное, это уже не люди были — бежала толпа упырей. Штук тридцать-сорок, так сразу и не сосчитать. И бежала она к забору, за которым стояли солдаты оцепления. Одновременно с волной упырей, хлынувшей на силовиков с парковки, из окон здания сыпались тела других упырей. Нежить пролетала несколько этажей, неуклюже падала на асфальт перед зданием, разбиваясь в мясо с неприятным «чвакающим» звуком, забрызгивая все вокруг себя густой кровью, мозгами, содержимым разорванных брюшных полостей, а после вставала и как ни в чем не бывало присоединялась к своим собратьям. По озверевшей толпе голодных упырей стреляли солдаты из оцепления, не давая нежити перебраться через забор. Нежить падала, сраженная пулями, но через мгновение вновь оживала и продолжала свои безумные попытки прорвать кольцо оцепления.
Ситуация усложнялась с каждой секундой. Упыри все прибывали и рассредоточивались по периметру. Их количество во внутреннем дворе Дома Правительства увеличивалось с бешеной скоростью. Среди военных началась паника. Было непонятно, кто отдал приказ открыть огонь. Вполне возможно, перепуганные насмерть солдаты из оцепления сами приняли такое решение, а может, их подстегнула воля Пелагеи — не знаю. В любом случае, их хаотичные и импульсивные действия, хоть и ненадолго, но все же смогли сдержать первый натиск нежити.
— Что за на хер? — только и смог выдавить из себя я, натурально растерявшись. Не так я себе представлял «разруливание» сложившейся ситуации.
— Вы кто такие⁈
Позади нас на улицу выбежало несколько военных при больших звездах — видимо, те самые члены оперативного штаба, которые при явном пособничестве Пелагеи никак не могли собраться и организовать хоть какое-то подобие нормального сопротивления. При этом на внезапную движуху отреагировали они четко — видимо, держать всех и каждого под своим ментальным контролем Пелагея все же не могла. С другой стороны, люди такого уровня не просто так свой хлеб едят. Должен же был их разум хоть как-то сопротивляться влиянию извне? Вот генералы и сопротивлялись, как могли. Правда, в данную секунду инициативу они проявили зря — на их появление тут же отреагировали ближайшие к нам упыри и сменили вектор своего движения. За ними в нашу сторону устремились и другие вурдалачьи «болванки». Буквально через пару секунд наша небольшая группа, состоящая из нас троих и пятерых военных, была приперта к стенке.
— Назад! — заорал отец Евгений, первым осознав степень угрозы. С такой толпой голодных упырей никому из нас справиться было не под силу. Все живые бросились обратно в здание.
Дверь смогли захлопнуть перед самым носом упырей из первой волны, успевшей до нас докатиться. Массивная стальная преграда тут же содрогнулась и завибрировала от мощных ударов извне. Было понятно, что при таком бешеном натиске дверь долго не продержится.
— Наверх! Живо! — это уже отдавал приказы один из генералов. — Запереть дверь! — продолжал командовать он после того, как мы поднялись в конференц-зал, где находилось еще с дюжину офицеров. По всей видимости, атака упырей застала штаб в разгар заседания. — Забаррикадироваться! Всем, чем можно! Столы, стулья — ставь в распорку!
— Окна, окна проверь! — вторил ему другой мужчина в штатском не менее властным голосом.
— Дать мне связь! — продолжал орать первый генерал. — Что тут (непечатно) вообще происходит⁈ Что это за блядство, на хер⁈
Меня буквально на руках внесли на второй этаж и тут же оттеснили куда-то к стене, велев не двигаться. Ну, собственно, не такая уж и плохая идея. Я уселся на пол, закрыл глаза и вывалился в посмертие. Нужно было разведать обстановку, оценить ситуацию снаружи и понять, что тут вообще творится. В первую очередь меня интересовало, откуда в Доме Правительства столько упырей и кто, собственно, ими управляет. Ой, как-то двусмысленно прозвучало. Ну, вы и без того меня поняли. Надеюсь.
  
Глава 19
 
Вера колебалась. С одной стороны, она была буквально в шаге от того, чтобы реализовать задуманное, с другой — боялась решиться на этот шаг. Она даже не могла описать это чувство. В голове вертелось два слова: «Информатор ошибся». И это произошло впервые за все время их сотрудничества.
Веру вдруг кольнуло это слово — «сотрудничество». Может, все-таки не было никакого сотрудничества? Почему она приняла помощь неизвестного ей, по сути, существа за что-то само собой разумеющееся? С чего она взяла, что информатор будет сливать ей достоверную информацию просто так? В жизни вообще ничего просто так не бывает, за все приходится платить, рано или поздно. И это в жизни! В смерти этот постулат выглядел еще очевиднее и ощущался острее. В смерти ты как никогда близок к порогу, за которым наступает тот самый пресловутый «час расплаты».
Впервые Вера не прислушалась к своему информатору и сделала все по-своему. Как ни странно, это и привело её к текущему результату. И казалось бы, ну какая разница? Ну, ошибся информатор и ошибся, с кем не бывает — цель-то, в итоге, достигнута, чего медлить? Но именно это и настораживало. Информатор никогда прежде не ошибался. Всё и всегда он знал наперед. Знал то, что никому знать было не положено — ни живым, ни мертвым. А тут прокололся на такой мелочи — даже неловко за него.
А ведь Гориной сразу показалось, что с этим Белкиным что-то нечисто. Слишком уж просто все выходило, слишком гладко — и в то же время слишком уж запутанно. Веру это настораживало и одновременно раздражало. По всему получалось, что убивать эту тварь именно сейчас не стоило, хотя бы из тех соображений, что невозможно было просчитать последствия этого шага наперед. А соблазн был велик, ох как велик… Вот она — чужая жизнь, в твоих руках. Забери ее, отними — так же, как он отнял жизни твоих родителей. Как отнимал жизни многих других людей.
  
Но именно в эту секунду Вера колебалась. Укрытая тьмой, девушка стояла у изголовья огромной кровати, оборудованной уродливым старомодным балдахином красного бархата.