Вторая попытка для попаданки 2 (СИ)

А затем настала очередь перекрёстного допроса. Мой последний, как я надеялась, диалог с Люсиль. На этот раз она была в роли законника и ответчика, а я — в роли истца.
— Мисс Браун, — начала Люсиль, делая вид, что она профессионал. — Скажите, сколько времени вы жили вместе с мисс Бэксли в одной комнате?
— Чуть больше года, — я решила отвечать коротко и по существу.
— Будет ли справедливо утверждать, что вы всегда находились в тени мисс Бэксли? — она вела себя профессионально, но не скрывала удовольствия, задавая этот вопрос вслух, в присутствии репортёров и публики.
— Нет, — ответила я, глядя ей прямо в глаза. На уроках я всегда была лучше неё.
От моего ответа Люсиль заметно растерялась, явно не ожидая такого ответа.
— Но ведь... это неправда, вы всегда были в тени мисс Бэксли!
— Нет, — спокойно повторила я.
— Мисс Бэксли, задавайте вопросы, не делайте утверждения. У вас будет возможность дать свои показания позднее, — с явным утомлением в голосе произнёс судья Дюраре. — Присяжные, пожалуйста, игнорируйте высказывание мисс Бэксли.
Люсиль, собравшись с мыслями, перешла к следующему вопросу.
— Это правда, что друзья мисс Бэксли публично унижали вас?
— И друзья мисс Бэксли, и ты тоже, Люсиль, — ответила я, и лицо бывшей подруги моментально покрылось красными пятнами.
— Отвечайте только на те вопросы, которые я вам задаю! Я не спрашивала вас о том, унижала ли вас сама мисс Бэксли.
То, как она обращалась к себе в третьем лице, было почти комично.
— Хорошо, — кивнула я.
— Значит, если вас унижали друзья мисс Бэксли, будет справедливо отметить, что вы злились на ответчика? — спросила меня бывшая подруга.
— Да, — не стала скрывать я.
— Мисс Бэксли… в конце учебного года привлекла внимание Максвелла Фуллагара, с которым вы ходили на свидание, и это вызвало вашу ревность. Это правда? — Люсиль, слыша мои ответы и видя, как я подчиняюсь, находясь за свидетельской стойкой, вновь обрела уверенность, и эти вопросы вновь начали доставлять ей удовольствие.
Я поймала взгляд Макса. Он буквально кипел от ярости, пристально глядя на Люсиль. Он прекрасно понимал, что она хочет унизить меня, и сделать это при максимально большом количестве людей. Его ноздри гневно раздувались, а руки с такой силой сжимали стул перед ним, что пальцы побелели. Репортёры, заметив его реакцию, тут же сосредоточили внимание на молодом мужчине.
— Протестую. Составной вопрос, — возразил мистер Гаилли, указывая на то, что вопрос Люсиль содержал сразу несколько вопросов.
— Протест принят. Переформулируйте вопрос, — согласился судья.
Люсиль закатила глаза, что выглядело откровенно неуважительно, но затем переспросила:
— Мисс Бэксли в конце учебного года привлекла внимание Максвэлла Фуллагара, это правда?
— Я не знаю. Я не являюсь ни Максом, ни тобой, Люсиль, и не могу знать, что между вами происходило, — ответила я, отказываясь играть в её игру с «третьим лицом» и называть её «мисс Бэксли».
Это так её раздражало.
— Но вы видели их вместе? — настаивала Люсиль.
— Да, я видела вас вместе. В столовой, в коридорах академии. Вы общались, — не стала скрывать я.
— И Макс Фуллагар до этого ходил с вами на свидание? Это правда? — почему-то этот вопрос сильно волновал Люсиль.
— Да.
— И вы хотите сказать, что не ревновали? Не злились? — наконец спросила бывшая подруга.
— Я бы не назвала это ревностью. Мне было неприятно, что он общается с тобой, так как я знала, какая ты на самом деле. Но тогда он был свободным мужчиной и имел право общаться с кем угодно, — ответила я после небольшой паузы.
Вообще-то, он и сейчас был свободным мужчиной, но на публике мы изображали пару, ради моей защиты.
После моих слов я почти услышала, как Люсиль скрипнула зубами. Её шея напряглась, но она постаралась скрыть вспышку гнева. Что она могла сделать? Я ответила на её вопрос, и ответ не обязан ей нравиться.
— Будет ли справедливым утверждение, что вы начали основные действия против мисс Бэксли именно в это время? — продолжила она.
 
Кажется, я понимала, к чему она клонит.
В чем была её тактика.
Она собиралась убедить присяжных, что я начала против неё клеветническую кампанию, из-за ревности, и смогла склонить людей дать ложные показания.
— Я не начинала действия против тебя. Я начала действия по защите своей интеллектуальной собственности. Задолго до того момента. Дата патента стоит на документе, — холодно ответила я.
Мои холодные равнодушные ответы все больше раздражали Люсиль, и она дышала медленно, словно сдерживалась.
— Вы сказали, что тогда Максвэлл Фуллагар был свободным мужчиной. Значит, сейчас это не так?
Интересно, зачем она это спрашивает?
Я встретила умный, острый взгляд мистера Гаилли. Он знал, что этот вопрос легко можно опротестовать как не относящийся к делу, но не делал этого. Он хотел, чтобы Люсиль показала себя максимально несдержанной.
В ответ я закатала рукав своего пиджака и впервые продемонстрировала браслет Фуллагаров.
Журналисты охнули и начали судорожно фотографировать меня, Люсиль и Макса.
И в этот момент бывшую подругу, наконец, сорвало.
— Тварь... И ты нацепила на себя это после того, как тебя публично унизили, после того, как Макс сказал, что никогда не отдаст браслет такому ничтожеству, как ты?
Как бы я не хотела обратного, ее слова причиняли мне боль.
— Протестую! Оскорбления свидетеля. Ваша честь, я требую немедленно прекратить перекрёстный допрос, — вмешался мистер Гаилли.
— Протест принят, перекрёстный допрос этого свидетеля окончен. Мисс Браун, вы можете вернуться на своё место, — судья был явно раздражён поведением Люсиль.
— Благодарю, — сказала я, вставая и направляясь к столу, где сидели мои законники. Я почувствовала невероятное облегчение от того, что мне не придётся больше разговаривать с Люсиль. Она же прожигала меня взглядом, полным ненависти, не отводя глаз от браслета. Этот простой предмет вызвал в ней куда больше ярости, чем всё, что произошло между нами до этого.
Последними шли показания самой Люсиль. И поскольку она представляла саму себя, на первоначальном допросе некому было задавать ей вопросы, и она могла говорить всё, что угодно.
— Я всегда выделялась и жила в окружении завистников... — начала она драматически.
Почти тридцать минут мы выслушивали о том, как я всегда завидовала Люсиль: её друзьям, одежде, успеху у других. Наши отношения дали трещину, но Люсиль пыталась их восстановить, множество раз, даже сама пекла кексы. И только когда Макс влез между нами, Люсиль поняла, что отношения двух подруг не спасти.
— Мисс Браун ненавидела меня… очень долго, тихо завидовала, так как никто её не видел. И после того, как Максвэлл обратил на меня внимание, она окончательно обезумела и решила уничтожить мою репутацию и подать на меня в суд, — её глаза увлажнились, голос дрогнул, и если бы мы все не видели, как она до этого выходила из себя, я могла бы даже поверить.
Макс на своём месте едва сдерживался, чтобы не вскочить и не наговорить грубостей, но тогда его сразу же вывели бы из зала. Поэтому он молчал, хотя я видела, что рука, лежащая на кресле перед ним, была сжата в кулак.
— Мисс Бэксли, несколько свидетелей ранее упоминали о том, что вы публично унижали мисс Браун, это так? — мистеру Симменсу дико надоела Люсиль, и он решил подчеркнуть все нестыковки и ложь, которую она пыталась навязать присяжным на этом заседании.
— В каждой дружбе бывают свои взлеты и падения, — ответила Люсиль.
— Пожалуйста, ответьте да или нет. Вы публично унижали мисс Браун?
После очень долгой паузы она ответила, нехотя:
— Да.
— Эти же свидетели ранее отметили что сама мисс Браун никогда не начинала конфликт с вами первой.
— Это не так. Это случалось множество раз, — сразу же возразила Люсиль.
— Не могли бы вы привести конкретный пример, когда это случилось, и что сказала мисс Браун? — не сдавался мистер Симменс.