Темный ратник. Выпускной (бонус к циклу) (СИ)

— Киро, что делать будем? — заволновалась Сьюн, оглядывая арену. — Скоро надо будет уходить.
Она, конечно, была права.
Пятеро судей вместе с директором, которых я вырубил и обездвижил, скоро придут в себя. Их контролировала Люче, но против таких сильных магов надолго её всё равно не хватит.
Ещё и Буф пропал. Я очень надеялся, что он не сгинул в море вместе с Занозой Кинни. Хотя такого, как он, вряд ли в море утопишь. Скорее, оно само высохнет, чем в нём утонет Буф Такес.
Оглядев арену, учеников, судей за Охранным рубежом и трёх кротов, мой взгляд остановился на сосредоточенной роже Снеча.
Если он с нами заодно, то не откажет мне в ещё одной маленькой услуге.
У меня возникла идея насчёт загадки от чудовища.
Если не угадаю, то всё равно ничего не потеряю, а вот если угадаю…
— Снеч! — Я подскочил к сыну директора. — Эти монстры очень любят тебя. Они доверяют тебе. Сделай так, чтобы они поделились со мной духовным опытом.
Снеч открыл рот.
— Но… я… мы так не договаривались.
— Они ведь делятся опытом с учениками второго класса. Чем я хуже? Иначе мы никогда не узнаем, почему вырождается магия.
— Я не понимаю, как это связано, господин Нобу?
Я придавил его взглядом.
— Не надо понимать, господин Ю-Пен. Просто сделай. Мы ведь тут все рискнули. И ты тоже. Всё происходит на глазах у судей за Охранным рубежом, и, если мы потерпим неудачу, то тебе придётся отвечать. Ты ведь предал весь Судейский Совет. За такое по голове не погладят.
На бледном и вспотевшем лице Снеча отразилась внутренняя борьба.
Он покосился на отца, всё ещё лежащего без сознания и скованного Теневыми путами, затем — на остальных судей, после чего перевёл взгляд на Хама и неожиданно спросил:
— Это твой?
— Мой, — кивнул я.
— Он любит и уважает тебя.
— Я его тоже.
Снеч заглянул мне в глаза, будто проверяя, сказал ли я правду.
Не знаю, что именно зоолог там разглядел, но его внутренняя борьба оборвалась.
— Ладно, — наконец согласился он. — Я попрошу Копателей наградить ещё одного достойного. Они доверяют моему выбору. Только поклониться не забудь.
Он ухватил меня за плечо и подтолкнул к двух монстрам, которых охранял.
Снеч ничего им не сказал — языка чудовищ, как Сьюн, он не знал, а общался с ними совсем иначе. Для него эти твари были, как дети, и общался он с ними с самого рождения. С его рождения, конечно.
Парень поклонился кротам и показал на меня.
Я тоже поклонился. Настолько учтиво, насколько умел.
Оба чудовища обступили меня, коснулись щупальцами моей головы и втянули ноздрями воздух (кажется, я скоро начну к этому привыкать), ну а потом, без какого-либо предупреждения, монстры начали одаривать меня духовным опытом.
Такое я уже видел, когда Хам делал то же самое на вершине вулкана.
И теперь это происходило снова.
Вокруг чудовищ закрутились потоки жидкой ауры, и мерцающие ручьи потянулись ко мне, окутали прохладой и отдали часть своей силы. Сейчас новую высоту я не получал, поэтому всё произошло не так, как было с драконом, но ощущение эйфории и прилива сил обрушилось такое же.
Я стоял посреди арены и ощущал на себе множество взглядов: на меня смотрели ученики и судьи, смотрел Хам, смотрели Сьюн, Люче, Снеч и даже Землерой.
Когда передача великого духовного опыта завершилась, и кроты отошли от меня, я еле удержался на ногах — земля ушла из-под ног.
— Киро… я не понимаю… зачем ты это сделал? — тихо спросила Сьюн, не сводя с меня глаз.
— Сейчас увидишь.
Я точно знал, что разгадал загадку Землероя, а он уже ждал, когда я снова подойду к нему.
Встав перед монстром, я вытянул правую руку, а Землерой склонил голову и снова коснулся меня щупальцами. На этот раз ему хватило лишь скользнуть по моей ладони, чтобы понять, что мы теперь равны.
— Киро, что происходит? — всё больше волновалась Сьюн.
— Просто переводи, — коротко ответил я.
Монстр не стал убирать щупальца от моей руки.
Он захрюкал, и вот теперь я услышал то, что нужно.
— Поздравляю тебя, рыцарь. Ты получил сверхопыт, до которого тебе оставалось совсем немного.
 
Переведя это, Сьюн прикрыла рот ладонью и с восторгом взглянула на меня. В её глазах появились слёзы.
— Неужели…
— Не отвлекайся, — прошептал я.
Она закивала и продолжила переводить:
— Теперь твой духовный опыт равен духовному опыту древнего чудовища. Это сверхопыт, выше которого ни в одном из миров не бывает. Тем самым ты стал равен мне, рыцарь по имени Чёрный Дракон. А значит, я поговорю с тобой.
Губы Белой Совы дрожали, когда она всё это переводила, да и у меня самого сердце колотилось, и мороз охватывал кожу.
Я теснее прикоснулся к щупальцу крота и спросил:
— Когда-то я носил половину метки райфу. Мой род называли Мертвецами. Здесь тысячи таких же магов. Магия вырождается. Почему так происходит? Возможно ли это остановить?
Монстр выслушал меня и задумался.
Вот теперь я его не торопил. Ответ мне был важен, как и целым двум мирам, в которых начала вырождаться магия.
— У меня есть ответ на этот вопрос, — снова начала переводить Сьюн хрюканье монстра. — Во все миры, кроме первого, магия принесена искусственно. Она не рождена здесь, а существует благодаря тому, что её подарили древние чудовища. Но и для них эти миры не родные. Чудовища иссякают, магия вырождается, и метки истончаются в самых древних родах магов, что получили райфу одними из первых. Чтобы поддержать существование магии, нужна смена чудовищ, их обновление.
Я задумался.
— То есть нужно перенести сюда новых чудовищ из первого мира?
— Да. Без этого магия продолжит вырождаться, пока сила чудовищ не иссякнет полностью. Потом магии не станет ни в одном из миров. Творцы были слишком заняты другими делами последние сто лет. А теперь Творцов нет, и некому за этим следить.
— И что делать?
— Ты ничего не сможешь сделать. Ты ведь не Творец. В первородный первый мир тебе не попасть.
Крот убрал щупальца от моей руки.
— А теперь мне пора. Я ответил на твой вопрос.
— Нет, погоди!
Я произнёс это так громко, что Сьюн вздрогнула.
— Погоди, Землерой, мы не договорили, — сказал я уже тише. — Ты ведь сам говорил, что я теперь равен тебе по сверхопыту, а значит, силой похож на древнее чудовище. А если я смогу открыть портал в первый мир?
Монстр замер, даже его щупальца перестали шевелиться.
Он будто оторопел от моего вопроса.
— Такого из бывших смертных раньше никто не делал, — ответил он наконец.
— Никто из смертных раньше не получал сверхопыта, — ответил я. — Чудеса случаются.
— Чудеса… — повторил за мной крот.
— Значит, я могу попасть в первый мир и перенести сюда чудовищ. И тогда магия перестанет вырождаться. Верно?
Вместо «Верно», монстр ответил:
— Попробуй.
Любят эти магические существа недоговаривать, потому что сами не всё знают. Даже Творцы вечно недоговаривали.
— А что будет с теми, чьи метки уже неполные? — спросил я.
Наверняка, ответа на этот вопрос Вут и такие, как он, ждали всю свою жизнь. Парень замер рядом со мной и уставился на Землероя с надеждой в глазах.
— Ничего, — перевела Сьюн. — Они так и останутся неполными.
Вут ещё несколько секунд смотрел на слепого зверя, а потом медленно опустил голову и закрыл глаза.
— Но ты ведь ратник высшего ранга со сверхопытом, — вдруг добавил монстр. — Или ты забыл?
Я уставился на крота.
— И что дальше?
Зверь повёл носом, будто закатывая несуществующие глаза и напоминая мне, что «я не слишком мудр».
— Да говори уже, не томи, — не выдержал я.
— Когда-то ты тоже ходил с половиной метки. И кто для тебя делал её полной?
Я и Сьюн посмотрели друг на друга.
— Мой ратник, — прошептал я.
— Киро, кажется, я поняла, — забормотала Сьюн. — Землерой хочет сказать, что вместе со сверхопытом ты, как ратник наивысшего ранга, получил и наивысший навык. Тот, о котором мечтал Ткач. Только он не знал, что именно даёт этот навык. Киро… о боги… это невероятно. — Она перевела дыхание и добавила: — Теперь ты способен делиться великим духовным опытом с магами, а еще заполнять силой райфу неполные метки, как когда-то делала я с твоей меткой.