Обнаженный рыбак (ЛП)

Рори улыбнулась в ответ. В ней чувствовалось немного грусти и немного облегчения.
— Спасибо. — В ее глазах блестели слезы.
***
Распаковав вещи и закинув белье в стиральную машину, я взяла из холодильника пиво Рори и устроилась на крыльце, слушая музыку из телефона и глядя на заходящее за горы солнце.
— Я сам себя трахнул.
Я не хотела ухмыляться, когда Фишер стоял у двери на крыльцо, но ничего не могла с собой поделать. Я сделала глоток пива, чтобы скрыть ухмылку.
— Я довольно хорош. — Он вышел на крыльцо и сел в кресло-качалку, где обычно сидела Рори.
— Я в этом не сомневаюсь. — Я потерла губы. — Но что я знаю? Я просто полная задница.
Фишер посмотрел на пиво в моей руке, но ничего не сказал по этому поводу.
— Рори выпытала у меня, что я сказал тебе, пока ее не было. Спасибо за это.
Я кивнула.
— Не за что. — После долгой паузы молчания я уступила. — Что ты ей сказал?
— Я сказал ей, что использовал много бранных слов рядом с тобой.
— И она тебе поверила?
Он пожал плечом.
— Не знаю. Наверное, да.
Я сделала еще один большой глоток пива, молясь, чтобы оно немного успокоило мои нервы.
— Что ты собираешься делать, Риз? Переедешь обратно в Техас, потому что твоя мама попадет в ад?
— Я не знаю, Фишер. Стану ли я от этого настоящей кретинкой?
— Возможно.
Я закатила глаза и переключила внимание на вид.
— Ну, ты бы знал, каково это — быть полным кретином.
— Почему? Потому что я бы не стал тебя трахать?
— Ну, как слышала, я единственная одинокая женщина в радиусе двадцати миль, в которую ты не вставил свой член. Это делает меня единорогом. Может быть, это делает меня единственной женщиной, которую ты не можешь получить.
Он встал и сделал два шага в мою сторону, выхватил у меня из рук бутылку пива и выпил остатки залпом.
— Если бы я хотел тебя, я мог бы получить тебя, и мы оба это знаем.
— Нет. — Я покачала головой. — Ты не можешь получить меня. Не сейчас. Никогда. Я больше не хочу тебя.
— Хочешь. — Он протянул мне пустую бутылку.
— Не хочу! — Я поднялась, выпятив гордо подбородок, отведя плечи назад, стиснув зубы.
Он смотрел на меня с самодовольным выражением лица, как обычно, но я не поддалась.
— Это слишком просто.
— Что слишком…
Он поцеловал меня. Жестко. Сильнее, чем он когда-либо целовал меня. И я боролась с ним, но проиграла, потому что я действительно хотела, чтобы он поцеловал меня. Это все, чего я хотела. Но это не означало, что я собиралась отдаться ему. Как бы сильно я ни хотела его поцелуя, это не меняло того, что произошло между нами.
Моя рука, уронившая пустую бутылку на пол, чтобы мои пальцы могли зарыться в его волосы, тоже ничего не изменила.
Его руки схватили меня за задницу и подняли, оторвав от пола. Фишер поцеловал меня и понес вверх по лестнице, как пьяный человек на задании.
Через дверь.
По коридору.
В свою кровать.
Его требовательный рот не давал возможности протестовать, не то чтобы я была готова к этому, пока нет. Мы уже были там, делали это. Это был не секс. Я все еще контролировала ситуацию.
Он скинул с меня рубашку. Я все еще контролировала себя.
Когда он сорвал чашечки моего лифчика и стал делать с моей грудью то, что заставило меня стонать и царапать его спину, я все еще контролировала себя. Я могла играть в его игру.
Фишер приподнялся и встал на колени между моих раздвинутых ног, глаза его были прикрыты ресницами, губы приоткрыты, когда он расстегнул мои джинсы и стянул их с моих ног.
Я… я контролировала ситуацию.
Он целовал одну ногу, прижимаясь губами к внутренней стороне бедра, а его палец скользнул под промежность моих трусиков, один раз обвел мой клитор, прежде чем опуститься ниже. Продолжая держать рот на моей ноге, палец вошел в меня.
Я втянула воздух. Это был палец, больше тампона, но не его член.
Вошел. Вышел. Вошел. Вышел.
Мучительно медленно, мое зрение начало расплываться. Фишер убрал палец и снял с меня трусики. Отбросив их в сторону, он расстегнул свои джинсы и потянул вниз молнию.
 
— Я… — Я смущенно тяжело вздохнула. — Я не буду заниматься с тобой сексом. — Несмотря на несколько затрудненное положение и недостаток крови, поступающей к мозгу, я гордилась своей силой воли. Дни, когда я была игрушкой Фишера… его любимой игрой… закончились. Я была хозяйкой положения, могущественной королевой, которая уничтожит короля.
Шах и мат.
— Нет? — Он наклонился вперед и завел руки за спину, расстегивая лифчик. Когда он снял его с моих рук, он ухмыльнулся. — Посмотрим.
— Ах! — Я дернулась, когда он прикусил мой сосок, когда этот палец снова скользнул в меня, когда он добавил второй палец, заставив меня почувствовать себя такой наполненной. Неужели он собирался лишить меня девственности своими пальцами?
Его рот прильнул к моему. Мои бедра и ноги напряглись, не двигаясь ни на дюйм, потому что пальцы Фишера выводили меня из зоны комфорта.
Что, если он введет их в меня до конца? Будет ли больно? Пойдет ли кровь?
А потом… они исчезли. Он встал у края кровати и снял джинсы, бросая мне вызов. Я видела это в его глазах.
— Я не буду этого делать. Ты этого не заслуживаешь. У тебя был шанс. — Мой резервуар храбрости почти опустел.
— Посмотрим. — Он забрался на кровать, и его язык принялся за работу. Он провел языком между моих ног. Поглаживая мои соски. Провел по шее и, наконец, оказался у меня во рту, совершая медленные движения, пока его таз располагался между моих ног. Опасно тонкий слой хлопка был единственным, что отделяло его член от моего входа.
Толчок.
Напор.
Напор.
Я напомнила себе, что мы уже делали это раньше. Мы были в таком положении. И у нас не было секса.
Напор.
Напор.
Напор.
Мои бедра приподнялись с кровати и двинулись ему навстречу. Он отстранился. Тогда он перевернулся на спину, увлекая меня за собой, и я села на него сверху, оседлав его.
Одним своим взглядом он посмел остановить меня. И он осмелился продолжать.
— Никакого секса, — я чуть не задохнулась от этих слов.
Фишер поднялся в сидячее положение, его лицо было в двух сантиметрах от моего.
— Посмотрим. — Он поцеловал меня, запутавшись одной рукой в моих волосах, а другой направил мою руку за пояс его боксеров.
Такой теплый.
Такой твердый.
Я гладила его, пока он дразнил своим языком мой.
Я гладила его, когда он снова вводил в меня пальцы, но только на том мучительном отрезке пути.
Медленно. Слишком медленно.
Чем больше я гладила его, тем больше мне хотелось большего. Не просто большего. Я хотела его всего.
Он прервал наш поцелуй, развернул туловище в сторону, открыл ящик тумбочки и достал презерватив.
Вот тогда все стало по-настоящему.
Зубами он разорвал его, отбросил обертку в сторону и, сдвинув вниз трусы, надел его.
Он взял мое лицо в руки и поцеловал меня чуть мягче, чем несколько секунд назад. Проводя губами по моему лицу, усеивая его поцелуями, он прошептал мне на ухо:
— Твой муж скажет мне спасибо.
От этих слов у меня замерло сердце. Теплая кровь в моих венах похолодела, по позвоночнику пробежали ледяные мурашки.
Фишер приподнял мои бедра и пристроил меня над собой, опуская на себя на дюйм, а может, и меньше.
Слезы наполнили мои глаза, когда я замерла, не позволяя ему двигать бедрами дальше. И я видела это в его глазах.
Боль.
Любовь.
Конфликт.
Более того, я увидела все те причины, по которым я влюбилась в Фишера Мэнна. Он знал, что мы находимся не на том уровне, чтобы у нас что-то получилось, но он был готов дать мне то, что, как я думала, мне нужно. Он хотел дать мне все, что мог, даже если знал, что этого будет недостаточно.
Мои руки прижались к его лицу, слезы покрывали мои щеки, соленая жидкость скапливалась на губах.