Гладиатор умирает только один раз. (Сборник рассказов) (ЛП)

Его яркое лицо покраснело еще больше. 
– Ну, если ты хочешь знать, Гордиан, я… боюсь, что … сегодня я потерял довольно много денег. 
– Как? 
– Появилась новая Контора, созданная очень солидными людьми. 
– Ты что, сделал ставку заранее? 
– Я поставил кое-что на каждую гонку. Это же имеет смысл, не так ли? Если ты знаешь лошадей и делаешь ставку на лучшую команду заранее, с хладнокровной головой, а не во время заезда гонки… 
– Тем не менее, ты сегодня проигрывал снова и снова, гораздо чаще, чем выигрывал. 
– Фортуна непостоянна. 
Я покачал головой. 
– Сколько еще людей сделали такие ставки, и кто это? 
Он пожал плечами. 
– Все мои знакомые. Только лучшие люди - ты понимаешь, о чем я. 
– Только самые богатые люди. Интересно, сколько денег взяли сегодня организаторы этой комбинации ставок? И сколько им на самом деле придется выплатить? 
– Гордиан, к чему ты? 
– Луций, сверься со своей карточкой забегов. Ты отметил всех победителей мелом.зачитай их мне – не цвет или гонщика, а только клички лошадей. 
– Подозрительный – это был первый хабег. Потом Молния… Прямая Стрела… Яркие Глаза… Золотой Кинжал… Куропатка… О, боги! Клянусь Геркулесом! Гордиан, ты думаешь – это сообщение в Ежедневных известиях… 
Я процитировал по памяти: 
- «Книжный червь завтра высунется наружу, Легкой добычей для воробья, но куропатка останется голодной. Светлоглазая Сафо говорит: Подозрительно, что Кинжал поражает быстрее молнии. А еще быстрее: стрела. Но Венера победит всех!» От «Сафо» до «Воробья» - список лошадей, и каждая из них - победитель. 
– Но как это могло быть? 
– Я знаю только одно: Фортуна тут ни при чем. 
Я покинул переполненный стадион и поспешил по пустым улицам. Децим Брут задержится на церемонии закрытия. У меня был, наверное, час до его появления дома. 
Раб у двери узнал меня. Он нахмурился. 
– Хозяин ... 
– ... все еще в Большом Цирке. Я подожду его. А пока ... скажи, будь добр, своей хозяйке, что к ней посетитель. 
Раб приподнял бровь, но провел меня в приемную за центральным садом. Когда солнечный свет падал на фонтан, плещущийся во внутреннем дворе, отраженные ромбы света танцевали по потолку. 
Долго ждать мне не пришлось. Семпрония вошла в комнату одна, даже без служанки. Она не улыбалась. 
– Дверной раб назвал тебя Гордианом Искателем. 
– Да. Мы встречались… недолго… сегодня утром. 
– Я помню. Ты тот человек, который вчера ночью по поручению Деци, копался в Сенианских банях и во всех этих ужасных местах вокруг Цирка. О да, у меня хороший слух, и у меня есть свои информаторы. Что тебе нужно? А? 
– Я пытаюсь решить, что мне сказать вашему мужу. 
Она оценивающе посмотрела на меня. 
– Что именно ты узнал? 
– Децим Брут думает, что вы и возничий Диокл – любовники. 
– А что думаешь ты, сыскарь? 
 
– Я думаю, что он прав. Но у меня нет доказательств. 
Она кивнула. 
– На этом все? 
– Твой муж подумал, что вы с Диоклом сегодня замышляли его убить. 
Семпрония громко рассмеялась. 
– Дорогой старый книжный червь! – она вздохнула. – Брак с Деци было лучшим, что когда-либо случалось со мной. Я жена консула! Зачем мне, о, боги, его убивать? 
Я пожал плечами. 
– Он неправильно понял то туманное объявление, которое вы разместили в Ежедневнике. 
– Какой… объявление? 
– А, что, их было больше, чем одно? Конечно. В этом есть смысл. Что может быть лучше для общения с Диоклом, раз вы сидели здесь взаперти, а ему запретили появляться в этом доме. Я не понимаю, как вы умудрилась убедить Диокла подкорректировать сегодняшние гонки. 
Она скрестила руки и посмотрела на меня долгим расчетливым взглядом. 
– Диокл любит меня; боюсь, больше, чем я люблю его, но разве Венера была когда-либо справедливой? Он сделал это не только из любви, я полагаю, но и из-за денег. Диокл сегодня, как и все остальные, собирается заработать огромную кучу денег. Все возницы, которые участвовали в этом представлении. Ты не представляешь, сколько денег. Миллионы. Мы работали над этой схемой месяцами. Настройка круга ставок, подкуп гонщиков… 
– Мы? Вы имеете в виду, что весь ваш круг друзей занимался этим? 
– Некоторые из них. Но в основном это были я и Диокл, – она нахмурилась. – А потом Деци психанул и устроил приступ ревности. Это не могло произойти в худшее время, ведь до гонок оставалось меньше месяца. Мне нужно было каким-то образом общаться с Диоклом. Нас выручили Ежедневные известия. 
– У вас должно быть необыкновенные способности к…
– Убеждения? 
– Организации, я собирался сказать. 
– Как у мужчин? – она рассмеялась. 
– Одна вещь меня все же озадачивает. Что вы собираетесь делать с миллионами сестерциев, Семпрония? Вы не сможете скрыть такую кучу денег от своего мужа. Он захочет узнать, откуда так неожиданно они появились. 
Она пристально посмотрела на меня. 
– Как ты думаешь, что я собираюсь делать с деньгами? 
– Я думаю, вы собираетесь… избавиться от них. 
– Как? 
– Я думаю, вы хотите … отправить сестерции за границу. 
– Куда? 
– В Испанию. К Квинту Серторию, мятежному полководцу, – ее лицо стало бледным, как и ее жемчуг в волосах. 
– Сколько ты хочешь, Гордиан? 
– Я покачал головой. 
– Я пришел сюда не для того, чтобы шантажировать вас. 
– Нет? Почти так же ответил и Скорпус. 
– Ищейка вашего мужа? Он докопался до правды? 
– Только о гоночной схеме. Он, кажется, думал, что это дает ему право на часть выручки. 
– Должно быть много вещей, можно было перестать делать за такие деньги.