Гладиатор умирает только один раз. (Сборник рассказов) (ЛП)

– Да. Он с нетерпением ждал возможности побродить с тобой по этой чаще. Я настоял на том, чтобы пойти с ним за компанию. 
– А Марджеро? 
– Боюсь, что я солгал тебе об этом, сыскарь. Марджеро извинился, как только Агафин догнал нас прошлой ночью. Он с трудом выдержал сидение за обедом в одной комнате с ним, если ты заметил, и он был не в настроении после этого еще и идти рядом с ним. Вероятно, Марджеро очень спешил домой, чтобы в одиночестве напиться и сочинить новые стихи для этого глупого мальчишки из гимнасии. 
– А ты? 
– Я провел Агафина до дома. Потом пришел сюда. 
– К себе в контору? Среди ночи? 
– Не скромничай, сыскарь. Ты видел весы и кадку с водой. 
– Демонстрация закона Архимеда? 
– Поверишь ли, я до сих пор не понимал этого закона, пока Цицерон не объяснил его нам вчера вечером. 
– Что могло быть настолько важным, что тебе сразу же захотелось броситься сюда, чтобы попробовать? 
Он вздохнул. 
– В течение многих лет я подозревал, что Агафин, должно быть, обманывает меня. Почему бы и нет? Он всегда был умнее меня, еще с тех пор как мы были мальчишками. А более умный партнер всегда обманывает более глупого – таков закон торговли. Так что я всегда наблюдал за каждой сделкой, всегда считал каждую монету серебра и золота, что мы делили между собой. И все же мне никогда не удавалось поймать его на обмане. 
– За последнюю партию товаров он предложил мне взять мою долю золотыми сосудами, кувшинами, мисками и т.д. – в то время как сам взял свою в монетах. Ему нужны были наличные деньги, чтобы оплатить ими свои собственные закупки, - сказал он. И какое это имеет значение, если мы оба получили свою прибыль по одинаковому весу? Втайне я думал, что должен заключить более выгодную сделку, потому что обработанное золото более ценно, чем его вес в монетах. Агафин рассчитывал на мою собственную жадность, Видишь ли, он использовал это против меня. Он обманул меня. Коварный ублюдок обманул меня! Прошлой ночью благодаря Архимеду я доказал это. 
– Доказал, что твои золотые сосуды были не из чистого золота? 
– Точно. 
– Возможно, Агафин не знал. 
– О, нет, он знал. После того, как мы сегодня утром вошли в заросли и нашли гробницу, я решил поговорить с ним. Сначала он отрицал обман – пока я не затащил его на куб и не стал угрожать бросить на конус. После этого он признался и, раз начав, продолжал сознаваться. Это началось давно! Он воровал и смешивал мои доли золота с серебром в течение многих лет самыми разными коварными способами. Я всегда знал, что Агафин был слишком умен, чтобы быть честным! 
– А после того, как он признался… - я вздрогнул, представив это. 
Дорофей тяжело сглотнул. 
– Я мог бы сказать, что это был несчастный случай, что он поскользнулся, но зачем? Я не горжусь этим. Я был зол – разъярен! Такой гнев исходит только от богов, не так ли? Только боги поймут меня. И они также поймут, почему мне пришлось от тебя избавиться, – он полез в складки своей туники и вытащил длинный кинжал. 
У меня пересохло в горле, и я закашлялся. 
– Ты, вроде бы, собирался купить мое молчание. 
– Я передумал. 
– Но ты сказал…
– Ты же не согласился, так что сделки между нами не было. И теперь я забираю назад свое предложение. 
 
Я оглядел комнату в поисках чего-нибудь, что могло бы уравновесить ситуацию, но не увидел ничего, отдаленно напоминающего оружие. Лучшее, что я мог сделать, это взять кадку. Я облил его водой, затем бросил в него кадку, которую он отшвырнул. Все, что мне удалось, это довести его до бешенства, и облить. Исчезли все следы смеющегося, добродушного сотрапезника, каким он был прошлой ночью. Увидев его лицо сейчас, я бы не узнал его. 
В этот момент дверь за его спиной с грохотом распахнулась. 
Цицерон вошел первым, за ним последовали несколько вооруженных римских легионеров, которые сразу же окружили Дорофея и отобрали у него кинжал. Эко зашел за ними, подпрыгивая в большом волнении, и тревога на его лице сменилась ликованием, когда он увидел, что я невредим. 
– Экон привел тебя? – спросил я. 
– Да, - ответил Цицерон. 
– Ты слышал, как признавался Дорофей? 
– Я слышал достаточно. 
Экон широко открыл рот и двинул губами, но сумел только издать сдавленное хрюканье. 
– Что мальчик пытается сказать? – спросил Цицерон. – Я думаю, что это должно означать «Эврика! Эврика!» 
– Видел до чего доводит жадность? - сказал я Экону на следующее утро, когда мы собирались покинуть нашу комнату в доме Цицерона. Вчера вечером я прочитал ту идиллию Феокрита, стихотворение, которое Цицерон цитировал вчера за ужином. Поэт, безусловно, все правильно понял: 
Кто любит сегодня того, кто прекрасною речью владеет? 
Нет, я такого не знаю. Теперь своим подвигам славным
Люди не ищут хвалы, побежденные страстью к наживе. 
Каждый, за пазухой руки запрятавши, ищет, откуда он
Денег побольше бы сгреб, чтоб другим ничего не досталось. 
Люди теперь не стремятся хвалу заслужить за поступки благие, 
А думают только, чтоб прибыль свою нарастить и доходы. 
И сжимают свои кошельки, ведь они слишком скупы, 
Чтобы расстаться со своей потускневшей монетой! 
– Из-за жадности Агафин был убит, Дорофей ждет суда за совершенное убийство, а поэт Марджеро одним махом потерял обоих своих покровителей, а это значит, что ему, вероятно, придется покинуть Сиракузы. Все обернулось катастрофой для всех. Это очень печально. Этого достаточно, чтобы заставить человека оставить позади грязные человеческие заботы об этом мире и погрузиться в чистую геометрию, как Архимед. 
Мы собрали немногочисленные пожитки и пошли прощаться с Цицероном. Также надо было обсудить мой гонорар не только за обнаружение гробницы Архимеда, но и за разоблачение убийцы Агафина. 
Из атриума я услышать голос Цицерона из его кабинета. Он диктовал письмо Тиро, безусловно, намереваясь, поручить мне доставить его в Рим.  Мы с Эконом   ждали за дверью. Не подслушать было невозможно. 
– Дорогой брат Квинт, - начал Цицерон, - люди, с которыми мне так настоятельно советовали встретится здесь, в Сиракузах, оказались не достойными – неприятные подробности могут подождать, пока мы не встретимся снова. Тем не менее, мое пребывание здесь не было полностью непродуктивным. Тебе будет интересно узнать, что я заново обнаружил утерянную гробницу одного из героев нашего детства, Архимеда. Местные жители совершенно ничего не знали о ее местонахождении и даже отрицали само ее существование. Однако вчера днем я отправился с Тиро в старый некрополь за воротами Ахрадина, и там, пробравшись сквозь заросли ежевики и виноградной лозы, заметил привлекшие мое внимание характерные изваяния шара и цилиндра на вершине колонны. Ты, наверное, помнишь те слова нашего старого репетитора по математике: