Наследник пепла. Книга IV (СИ)

— Почему? — спросил его Тагай.
— Потому что ёмкость конструкта, который применил наш дорогой курсант, составила сто семьдесят пять единиц. А я сказал, что сто — это максимум. Предпочтительные конструкты — до девяносто девяти включительно. Поэтому я фиксирую нарушение и проигрыш курсанта Толстого. Виктор фон Аден, вы победили. — Следующие! — продолжил он.
Следующими вышли Костя и Голицын.
  
Я честно говоря и не мог предположить, чем будет бить Жердев. Дело в том, что его магия не особо предполагает магический бой, по крайней мере в привычном нам смысле. Но я сразу понял, что он что-то сделал для защиты. Возможно, укрепил тело.
Голицын сразу поставил ледяной щит и начал швыряться ледяными сосульками. Костя вполне себе нормально уворачивался от них, то есть они его не задевали. Но дело было в другом. Косте стало холодно. Я вспомнил, с какой ненавистью Жердев относился к холоду на Стене. Теперь я понимал почему. В его жилах была наполовину демоническая кровь, которая просто на генетическом уровне не переносила холод. Демоны любили тепло, огонь.
И вот тут произошло что-то немыслимое.
Голицын сформировал что-то вроде меча или большой сосульки. Что-то достаточно неказистое, но убойное, и пошёл на Костю. Тот, реально уже посинев и выдавая дробный перестук зубами, одной рукой разбил ледяной щит Николая, а второй рукой просто сломал нос Голицыну.
— Победил Жердев, — констатировал Собакин.
Голицын, стараясь заткнуть хлещущую кровь из носа, вскинул глаза на преподавателя и крикнул:
— Это не в счёт!
— Почему же? — спросил у него Сергей Семёнович.
— Это обычная рукопашка! — настаивал Николай.
— Послушайте, юноша, — ответил на это Собакин, — ваш противник не смог бы голыми руками разнести ваш ледяной щит. Его усиление — это магия, и это в счёт. Он магией пробил твой щит. А про запрет использования рукопашки и слова не было сказано. Думайте, господа, думайте, мозги даны именно для этого.
* * *
Следующий бой был вообще самым странным из всех тех, которые мне пришлось наблюдать за сегодняшний вечер. Кажется, не только я, вообще никто не понял произошедшего.
Тагай и Боян Болотов стояли друг напротив друга, даже приняли какую-то стойку. Но в этот момент Боян начал шевелить пальцами. И вот дальше всё случилось за несколько секунд, поэтому воспринять это как единое действие было трудно несмотря на то, что именно таким оно и было.
Тагай вдруг нырнул перекатом со своего места, но не прочь от противника, а прямо к нему вплотную, и просто начал бить кулаком в лицо. Не один раз, не до первой крови, а сразу несколько ударов подряд, до того момента, пока Болотов не упал на пол.
И в этот же момент упало ещё несколько курсантов, ближе всего стоявших к кругу.
Я лично в этот момент был достаточно далеко, поэтому ничего не почувствовал, но какое-то тревожное ощущение в груди всё-таки поднялось. Сразу же к упавшим хлынули лекари. Они практически моментально откачали всех пострадавших и подняли их на ноги.
— Что случилось? — Собакин явно был не готов к произошедшему и первым делом пытался выяснить причины у лекарей.
— Отравление газом, — сказал один из третьекурсников, выпучив глаза.
Тем временем Болотов опомнился и начал отвечать на удары Тагая.
— Остановить схватку! — приказал Сергей Семёнович. — Что происходит⁈ — прорычал он.
У Тагая и у Бояна были разбиты лица. С одной стороны, это означало ничью, хотя первую кровь всё-таки пролил Боян.
Но Собакин, оглядев обоих курсантов, сказал:
— В данном противостоянии однозначно победил Добромыслов. Кто мне скажет, почему?
— Он первый ударил? — предположила Морозова.
— Не-а, — покачал головой Собакин. — Здесь очень интересная ситуация, и я бы хотел, чтобы кто-нибудь из вас в качестве урока осознал, что случилось.
Руку поднял Ярослав Болотов, брат Бояна:
— Если бы мы были на поле боя, — сказал он, — то Боян, поняв, что противник прорвался сквозь его газовую атаку, должен был деактивировать конструкт. А он этого не сделал. По сути, от его магии пострадали свои же. Фактически, это очень серьёзный просчёт.
— Абсолютно верно! — ткнул в него пальцем Сергей Семёнович. — Ты прав. Несмотря на то, что это твой брат, ты не стал его выгораживать. И за это тебе плюс. Что я могу сказать по итогу боя? — продолжил он. — Я выдам предписание о дополнительных тренировках контроля для Бояна. Нам не нужны вредители в своих рядах. И все остальные запомните: если ваша магия может привести к тому, что вред получат ваши союзники, деактивируйте её, устранив опасность для своих. Иначе чем вы лучше врага? С вами и поступать будут также, как с врагом. И поверьте, на поле боя церемониться никто не будет. Вас просто уничтожат с таким подходом.
Он повернулся к Бояну:
— Ты понял меня?
Болотов нехотя кивнул. Видимо, всё-таки не осознавал, что сделал что-то не так.
— Когда он поднырнул под мой конструкт и начал атаковать, вообще не до этого было. Я чуть сознание не потерял. Вы не должны так со мной поступать! — почти простонал он.
— Вот именно для того, чтобы в следующий раз ты над собой контроль не терял, — проговорил на это Собакин, — я именно так с тобой и буду поступать.
Следующий бой мне особо не запомнился, да и несколько последующих тоже. Больше всего меня интересовал бой Миры.
Её поставили с одной из девиц, которые вились нынче вокруг Радмилы. Я не знал её фамилии, но, судя по магии, она была воздушницей.
И вот тут я увидел, как работает Мирослава. Это было довольно интересно. Перед самым боем она начертала какую-то руну у себя на груди. Вторую — на бедре. Но в этот момент её соперница уже начала развёртывать собственный конструкт.
Мира рванула к сопернице, и я увидел, что бежит она очень быстро, гораздо быстрее, чем даже мог бы я. Но всё равно она слишком промедлила из-за нанесения рун.
Конструкт её соперницы успел полностью развиться, и девчонка из свиты Радмилы ударила Мире под дых воздушным кулаком. Мирослава отлетела метра на три. А когда встала — из её носа шла кровь.
Бой был остановлен, и победителем объявили противницу Мирославы.
Практически сразу после этого ко мне подошла сама Зорич и, указывая на расстроенную девушку, уходящую из круга, проговорила:
— Запомни: слабого человека в свою команду брать нельзя, — при этом Радмила отводила свой взгляд и старалась не смотреть мне на грудь, а, вернее, на татуировки, её покрывающие.
«Ну вот зачем ты так? — подумал я. — Ты же тоже проиграла. Зачем ты сейчас лишний раз подначиваешь девчонку? Тем более я видел то, что сделала Мира. Скорее всего, это помогло ей отделаться всего лишь кровью из носа. Возможно, лопнул какой-то сосуд от перенапряжения».
Вслух я произнёс совсем другое:
— Знаешь, Радмила, — проговорил я, — дело в том, что иногда бывают такие слабости, которые на самом деле представляют собой силу. Ты просто, возможно, не видишь всей картины.
— Картину я как раз прекрасно вижу, — усмехнулась Зорич. — Не понимаю только, откуда она взялась.
Уж не знаю, что она имела в виду: мои татуировки или появление Миры, потому ответил нейтрально.
— Без обид, — попросил я. — Понимаю, что ты желаешь мне добра, но я всё-таки сделаю всё по-своему, как обычно.
— Но, если что, — ответила на это Зорич, — обращайся за советом в следующий раз.
Через пару минут после этого ко мне подошла Мира и сказала:
— Знаешь, что… Давай, наверное, ты и вправду возьми Морозову. Не мучайся со мной. Я… Я очень слаба, как боевой маг. Хотела вот, но не получилось. Боевик с меня, конечно, аховый.
  
Она попыталась улыбнуться, но у неё ничего не вышло. Кроме того, я заметил, что и Мира старательно пытается не коситься на мои татуировки. Похоже, благодаря им я сегодня стану весьма популярен у девушек.
— Успокойся, — сказал я Мире, опустив руки на плечи и повернул к себе так, чтобы наши взгляды встретились. — Никогда не стоит опускать руки. Лично по себе знаю: даже минимальный инструментарий можно использовать совершенно по-разному. Комбинаторика — наше всё. Я видел, как ты рванула с места. Иногда скорость решает. Не сегодня. Ты просто чуть дольше нужного провозилась на старте. Тебе достаточно было начать чуть раньше.