3d, или Дела семейные (СИ)

Она уже было собралась исчезнуть в кустах и пойти жаловаться… как вдруг в беседку из темноты шагнул Сальваторе.
Он был прекрасен, как принц, его глаза сверкали, он осмотрел нашу компанию и, наконец, увидел Нору.
Наговорил ей с ходу комплиментов, подходил при этом всё ближе, и вот уже стоит прямо напротив неё и смотрит в глаза. А мы смотрим — что же будет? И тут до меня доходит. Что нужно сделать, чтобы Нора не пошла сегодня жаловаться. А завтра — пусть всё горит синим пламенем.
— Эй, Сальваторе, а не хочешь ли попробовать вина, которое подают не всем? — спросила я.
— А почему ты такая щедрая вдруг, маленькая сестрёнка Норы? — он никогда не задумывался о том, как кого из нас зовут.
— А у меня счастье в жизни. И я готова им делиться.
— Или ты нынче непьющий? — поддержала меня Линни.
— Какой приличный кавалер откажется от хорошего вина? — спросила у кустов Марго, ни на кого не глядя.
Алезия же просто заворожено смотрела на происходящее. Она была с нами слишком недавно, чтобы на равных участвовать в наших шалостях.
Я достала из коробки пять бокалов и разлила вино. До последней капли. Когда наливала в пятый бокал, то быстро и незаметно провела пальцем по ободку и ещё кое-что сделала, в общем, вино стало зельем. При этом сохранило все исходные качества того вина.
Я протянула бокал Сальваторе.
— Выпей с нами. Честно, это лучшее, что можно пить сегодня в нашем доме.
Сальваторе взял.
— Девушке-то предложи, — хихикнула Марго. — А то отдельного бокала для неё у нас нет!
— Я не пью, будто не знаешь, — фыркнула Нора, но с места не двигалась.
Сальваторе попробовал…
— Сказка, а не вино. Нора, солнышко, попробуй тоже, — он протянул ей бокал.
— Вот ещё, — заявила Нора. — Я что, похожа на дуру?
— А ты и есть дура, — пробурчала Линни.
А я обездвижила ей стопы — чтобы не сбежала.
— Нора, правда, ты только взгляни — какой букет! И я готов разделить эту драгоценность с тобой, — Сальваторе заглядывал ей в глаза, но она не поддавалась.
И в тот момент, когда я почувствовала — ему надоедает её уговаривать, Линни замурлыкала под нос то самое, всем уже до смерти надоевшее:
— Не любит, не любит, и никогда не полюбит…
Ага, кому понравится напоминание о том, что ты любишь, а тебя — нет? Сальваторе как подстегнули — ему и признавать своё поражение? Он — и не смог очаровать девушку?
А я отчётливо увидела у Норы внутри то место, всегда зажатое, которое и не позволяло ей обращать внимание ну хоть на кого. И разжала его. И освободила ей ноги.
Нора открыла глаза широко-широко, посмотрела на Сальваторе так, будто в первый раз увидела… и глотнула из бокала.
А больше нам ничего и не нужно было.
Они допили вино — глоток он, глоток она — и ушли обнявшись.
Мы выдохнули.
Ну да, это было не слишком честно, но если бы Нора пошла жаловаться и скандалить в присутствии гостей — это тоже было бы не слишком хорошо. Если хотя бы у неё хватило ума сделать это наутро — так нет, я хорошо знала сестрицу, она бы нашла обеих бабушек, дождалась, пока вокруг соберется побольше гостей, и начала бы кричать и рассказывать, какие мы мерзкие пьяницы. А так — пусть будет счастлива хотя бы сегодня. Действие зелья было рассчитано примерно на девять часов, до утра. К тому времени все местные гости разъедутся по домам, а приезжие — будут спать. Ничего, прорвемся, думали все мы.
Мы допили вино, доели еду, спрятали улики — то есть унесли грязную посуду на кухню, и отправились танцевать. Где-то там же мелькала наша привороженная парочка, да какие они были красавцы — просто глаз не отвести! Все говорили, что Нора, наконец-то, взялась за ум, и у неё даже начала складываться какая-то личная жизнь, подумать только! Кстати, внизу в доме есть фотографии с того вечера, они на тех фотографиях тоже попадаются.
Когда они исчезли в направлении дома, никто из нас за ними не пошёл.
Я ночевала вместе с Марго, а Линни — вместе с Алезией. Я спала долго, а когда проснулась, умылась и выбралась из комнаты — меня довольно скоро поймал хмурый Майк и сообщил, что бабушка Илария велела мне идти к ней, как только продеру глаза. Я и пошла — с бабушкой Иларией не спорили.
 
У неё в комнате уже сидели Марго и Линни, обе под строгими взглядами Иларии, Донаты и Полины. Алезию, как оказалось, успели отпустить. Когда появилась я, то отпустили и Марго. Мол, что с ней разговаривать, не она же вытворила.
Я для виду поинтересовалась — что именно и кто именно вытворил? На самом деле заклятие с Норы и Сальваторе должно было давно уже сойти, и я не сомневалась, что Нора, конечно же, орала и жаловалась.
Бабушка Илария любезно просветила меня, что да, речь идёт о том, кто обидел Нору. Я не видела смысла отпираться и честно призналась во всём, что сделала. Попутно полностью взяла на себя вину и за кражу бутылки и прочего тоже — всё одно пропадать, так хоть другие не пострадают. Конечно, Илария имела возможность восстановить всю картину пошагово, вплоть до слов каждой из нас, но я понадеялась на то, что она удовольствуется признанием и не станет этого делать.
Лианну отпустили, Полину и Донату бабушка тоже попросила уйти. И сообщила, что да, с одной стороны, я вчера продемонстрировала отличный уровень владения способностями, совсем не по возрасту. Сотворить такое заклятие из подручных средств без подготовки, точно рассчитать его силу, и ещё увидеть, что именно мешает Норе нормально общаться с мужчинами — да, это дорогого стоит. У Лианны не хватило бы мастерства, разве что она бы пела (черт, а она ведь подпевала и помогла мне пробить их обоих! — поняла я), остальные двое — обычные люди. Да, она подозревает, что мне помогла диадема, но чего нет, тем и не воспользуешься, я смогла сделать это только потому, что мне это в принципе под силу. Возможно, через несколько лет получилось бы само. И ей, Иларии, как исследователю, это очень любопытно.
Но есть и плохие новости — такие дела не могут оставаться безнаказанными. Нора пришла в себя и плачет, у неё полный разброд в голове — ночью всё было хорошо, Сальваторе оказался внимательным и нежным, но наступило утро, и чары закончились. Он с ходу предложил ей законный брак, и его родители оказались согласны. Но она прогнала его, и его родителей тоже, и молится в часовне. Увы, она не тот человек, для которого такое воздействие прошло бы безобидно. Она не в ладах с собой и очень несчастна сейчас. Поэтому…
В общем, наказание было таким: весь осенний семестр до Рождества без посещений родственников и без парижской школы. И она заблокировала во мне способности, я могла пользоваться ими только на занятиях с кем-то из старших — с ней, с Донатой, с какой-нибудь Доменикой. Тоже до Рождества. Если не случится каких-нибудь рецидивов, конечно.
А в награду за отлично решенную задачу наказание вступит в силу только с первого дня нового учебного года. Каникулы мне оставили. Но предупредили — если вдруг что, срок наказания будет увеличен.
И, как я понимаю теперь, на мою память тоже были наложены ограничения. До тех пор, пока кто-нибудь при мне не вспомнит эту историю. А им всем было строго-настрого наказано не вспоминать.
  
32. О принцессах
 
* 80 *
— Мне кажется, я смотрю фантастический фильм, или, на худой конец, читаю книгу, — Себастьен обнял её одной рукой, а второй давно уже перебирал кончики её волос.
— Кто-то взрывает чердаки, а кто-то привораживает вредных родственников.
— Я никогда не слушал разговоры родителей про будущее Сальваторе, но вот сейчас припоминаю, да — мать говорила, что девушка из Винченти — это хорошо, они красивые и воспитанные. Но мне-то было в то время наплевать на всех девушек из приличных семей разом, мои тогдашние приятельницы оценивались вовсе не по происхождению, а по тому, скучно ли с ними, и если нет — то насколько они доступны… Полагаю, скучно с вами тогда точно не было. Впрочем, как и сейчас.
— Но, боюсь, Нора как раз показалась бы вам весьма скучной.