Барин-Шабарин 3 (СИ)

Действительно, разговор в таком тоне привёл бы только неотвратимому: к нашей ссоре. Алексеев рассказал, что произошло, наверняка, несколько всё-таки сглаживая углы. В принципе, честь девушки в данном случае является опороченной лишь до того момента, пока не найдётся тот, кто вызовет на дуэль ту тварь, которая позволила себе подобное сделать. Безусловно, Елизавета Дмитриевна сама пошла с ним, но…
  
Костяшки пальцев сложились в кулак.
— Как не вовремя! — прошипел я.
В моём достаточно плотном графике работы был запланирован визит в Севастополь, штаб Черноморского флота. Я хотел на фоне увиденного на Луганском заводе кое-что предложить флотским. Но сделать это предполагалось позже.
Фёдор Ивановича Фелькнера я не стал обнадёживать, Однако кое-какие мысли по кораблям у меня появилась. Вот и хотел это обсудить с адмиралом Лазаревым, который нынче является военным губернатором Севастополя. Но отправляться туда я думал не раньше, чем в самом начале октября.
— Вы передумали связывать свою судьбу с Лизонькой? — даже с некоторым вызовом спросил Алексеев, будто, если я сейчас я скажу «нет», он развернётся и уйдёт.
— Нет! — не менее решительно ответил я. — Но приданое в две деревни на границе Екатеринославской губернии меня не устраивает. Однако, сто тысяч рублей непременно серебром, с обязательством с моей стороны привлекать вас к наиболее выгодным проектам — это то, что я считаю справедливым.
— Однако же! — всплеснул руками Алексеев.
— Наши проекты принесут вам несравненно больше, чем эти сто тысяч рублей. Решайтесь! И, многое зависит от того, насколько благосклонна ко мне будет Елизавета Дмитриевна, — решительно сказал я, отставляя чуть в сторону пустой бокал с вином, показывая тем самым, что обсуждать эту тему более не намерен.
Мне ещё придётся вызывать на дуэль этого офицера, доморощенного Печорина, такую же скотину, как в нетленке Михаила Юрьевича Лермонтова. Герой, мать его, нашего времени! Но я не знал, что меня ждет… Что-то быстро расслабился и посчитал, что все идет по моему сценарию. К сожалению сценаристов еще много.
От автора:
Новинка про ВОВ от Гурова и Старого!
Я очнулся в 1945-м, и моя цель — нелюди, которых нацисты вырастили в подземных лабораториях Аненербе:  https://author.today/work/432211
  
Глава 19
 
Кое-как отвязавшись от Алексеева. Оставив моего потенциального тестя с Матвеем Ивановичем Картамоновым, и с его настойками на меду, я направился на земли своего, уверен, что бывшего, соседа, некоего неудачника Жебокрицкого.
Нужно было поговорить с людьми, посмотреть всё то хозяйство, что в обязательном порядке должно частью отойти мне, частью пополнить земельный фонд губернии. Ну и все те земли, что нынче арестованный сосед приписал себе от поместий других, отдать истинным владельцам.
На Жебокрицкого столько документов, столько свидетельств его преступной деятельности, что этот человек в обязательном порядке лишиться большей части своего имущества. Как бы дело каторгой для него не закончилось.
Да, у Жебокрицкого есть сын, жена, между тем, экономических преступлений, которые вполне доказуемы, если суд будет только лояльным, что можно спокойно конфисковывать всё имущество бывшего интенданта.
Когда я уезжал из Екатеринослава, то земским исправником стал господин Горюнов. Естественно, с ним состоялся разговор, в ходе которого означенный чиновник клятвенно заверял, что теперь намерен судить по закону, даже в какой-то мере трактуя его в мою пользу.
Потому я, преисполненный справедливостью и хорошим настроением, ехал осматривать свои владения. Кроме того, с Алексеевым сговорились-таки о женитьбе. О чём же тогда переживать⁈ Жизнь налаживается, весьма вероятно, скоро я стану женатым человеком, отхватив приданным жены сто тысяч рублей. Но главное, что получу жену, красивее которой я в этом времени женщины и не встречал, не в обиду Эльзе, но там другое.
Тревожность появилась, когда я уже подъезжал к большому дому Жебокрицкого. Это строение я мнил уже своим, так как собирался сделать предложение суну своего врага, от которого отпрыск Жебокрицкого отказаться не мог. Я решил выкупить земли своего арестованного врага, так как после всего случившегося опозоренные родственники бывшего интенданта, жить здесь больше не могут. А моё бы поместье тогда стало поистине огромным, с большими перспективами.
— Остановитесь и спешьтесь! — приказал мне человек, одетый форму жандарма Третьего Отделения его Императорского величества.
— А что происходит? — спросил я, подобравшись.
Два бойца с ружьями наперевес приблизились к своему офицеру. Дружинные явно растерялись, все же мой оппонент в мундире жандарма, а это сейчас пугало несильно меньшее, чем в советские времени ЧК или КГБ.
— Сударь не усложняйте своими вопросами нашу работу! — требовательно сказал жандармский офицер, вроде бы ротмистр, если я правильно определил звание.
— Потрудитесь ответить что здесь происходит! — жёстко, разделяя слова, потребовал я.
— Дело господина Жебокрицкого, как и убийство вице-губернатора Кулагина взято на контроль Третьим Отделением, — сказал офицер, пристально всматриваясь в моё лицо. — Это же вы, господин Шабарин? Именно к вам мы и собирались ехать в ближайшие несколько часов. Вам предстоит незамедлительно проследовать с нами!
— Куда? — на фоне великолепного настроения десятью минутами ранее, я даже не сразу смог собраться и проанализировать ситуацию
— Сдайте оружие! Вы задержаны! — сказал офицер, а рядом с ним уже стояли трое военных, которые недвусмысленно направили в мою сторону ружья.
— Основание! — не сдавался я.
Ситуация накалялась. Мои дружинники явно растерялись. Одно дело противостоять людям без жандармских и военных мундиров, иное, когда нужно бунтовать против носителей власти. А ничем иным, как бунтом, если я сейчас начну отдавать приказы на оказание сопротивления, подобное не назвать.
— Ну будет вам! — из дома Жебокрицкого вальяжной походкой с улыбкой на все зубы, выходил подполковник Корпуса жандармов. — Аркадий Семенович, ну мы же не задерживаем господина Шабарина. Мы хотим с ним вдумчиво поговорить, возможно, в дружеским образом.
Могло показаться, что вышедший подполковник сама любезность, чуть ли не мой спаситель, человек, которому я, если бы был более наивным стал обращаться за поддержкой и просить о защите от злого и грубого ротмистра. Вот только этот спектакль с доброжелательностью меня не впечатлял. Лицемерие, игра, чтобы сбить меня с толку.
— Представьтесь, будьте так любезны! — потребовал я уже от нового действующего лица.
— Извольте… Глава губернского управления Отдельного корпуса жандармов по Киевской губернии, Лапухин Владимир Сергеевич, временно назначенный разобраться, что же происходит в Екатеринославской губернии. Знаете ли… — подполковник развел руками, сделал такую мину на лице, мол, я же сам должен знать, почему он тут. — Служба-с.
— Какое отношение вы имеете к нашей губернии? — я оставался решительным.
— А ваш глава управления манкировал своими полномочиями, он даже не жил в губернии, предпочитая Одессу. Так что не стоит беспокоиться о его судьбе, это внутреннее дело Третьего отделения, — все так же приторно улыбчиво говорил главный жандарм.
А я-то думал, где это самое Третье отделение, почему оно не работает. Уже уверился в том, что контроля, как такового за Екатеринославской губернии и нет. А тут… подкупили главу губернского управления жандармерии, по крайней мере, напрашивается именно такая версия, он и уехал в портовый, активно строящийся, город.
  
— Пойдёмте в дом, господин Шабарин. Вы же наверняка приехали его осматривать, вот и посмотрите, — всё с той же добродушной улыбкой сказал мне подполковник.
Это ёрничество мне начинало изрядно надоедать. Но подобным образом, как себя ведёт жандармский офицер, могут вести люди либо будучи полными дураками, либо же осознающие своё превосходство и силу, причем подкрепленные конкретными примерами. Думаю, что подполковник был из второй категории.