Тирания Мрака (СИ)
Толстяк с досадой прокряхтел и принялся высвобождать оружие из плена. Пока он возился, убийцы отряда стрелков куда-то бесследно пропали. Рудге страшно испугался, когда подумал о том, что хозяин Андертейкер с ним сделает, если узнает о его провале. Взяв остатки воли в кулак, пухляш крепко взял крюк в руку и непонятно кому произнёс:
— За дело берётся мясник! — сказал Рудге, полный решимости выследить светлых негодяев, беспощадно убивших его собратьев.
Глава 7
Сайрус тоскливо обвёл взглядом опустевший замок: с момента мобилизации королевских войск на линию фронта прошло целых три месяца. С тех пор в стенах крепости оставались лишь придворные дамы, прислуга, несколько дежурных служителей церкви, что поддерживали светлое защитное поле вокруг замка, да три драконьих всадника, поочередно патрулирующих небесное пространство.
После того ужасного инцидента с принцем король начал вести себя ещё более странно. Во-первых, Его Величество перестал лично посещать военный совет, спихнув все обязанности на трёх генералов и Сайруса. Среди тройки генералов, был один очень примечательный бывший драконий всадник — Шафт Трайн. Дворецкий стойко сдерживался при общении с генералом Шафтом. Причиной тому было фанатичное желание военачальника угодить королю и всячески поднимать ему настроение. Шафт тащил чуть ли каждого пленённого мертвеца в замок, чтобы показательно уничтожить перед Его Величеством. Королю нравилось подобное зрелище, а потому решения Шафта в миг стали неприкосновенными. Его Величество отказывался понимать, что его верный генерал впустую тратит время и ресурсы непонятно на что.
Юг королевства (что был под патронажем войск Шафта) буквально тонул в непрекращающихся стычках с нежитью, пока генерал отправлял лишь малые отряды на помощь бедствующим поселениям. Так бы и потеряло королевство значительную часть территории, если бы на помощь вовремя не пришли два других генерала — Ланс Лайонхарт и Берт Ганнер. В ущерб своим войскам, они вовремя защитили южную границу, а самое главное — сады Мью, которые кормили значительную часть населения Пиона овощами и фруктами. Потеря южных садов могла привести к голоду, но слава рассудительности — опасения Сайруса поддержали адекватные командиры.
Вторым недугом короля значилось тотальное отрицание существования собственного сына. При любом упоминании принца Дилана (даже вскользь) король моментально срывался на крик и чуть ли не хватался за фамильный меч на стене, чтобы убить негодяя самолично. Даже верному Сайрусу грубил как никогда раньше, когда дворецкий мягко выспрашивал о причинах гнева Роланда. В один момент Его Величество так сильно разозлился на принца, жрицу и пегаса, что велел расклеить плакаты о награде за их поимку. Никакие уговоры не помогли изменить сурового решения короля. А награда была не маленькая — двести тысяч золотом за каждого. Что побудило подданных королевства смотреть внимательно в оба.
Сам дворецкий не раз пытался отыскать несправедливо изгнанных из королевства, но троица как в воду канула. Новости от драконьих всадников и вести с полей битвы ни разу не упоминали встречу с принцем или пегасом. Даже в качестве слухов. Старину Клинта Воттерсона и его юного протеже сослали на фронт в западный городок Миренгард, а потому заниматься личными просьбами Сайруса в сыскном агентстве не станут. А если и согласятся, то исключительно в корыстных целях получить гору золота за беглецов. Если что и нароют полезного — с дворецким точно не поделятся.
«Почему же пространственное заклинание так странно сработало? Оно всегда телепортировало именно туда, куда я сам пожелаю. Что же изменилось теперь?», — рассуждал Сайрус, исполняя временную роль наместника. Королю становилось всё хуже и хуже с каждым днём. Единственное. Что мог сделать дворецкий — исправно выполнять свою и работу короля.
Глава 8
Ангелина с ужасом следила за временем, сидя на последней паре в кабинете биологии. Те странноватые полицейские прежде чем подвести девушку до учебного заведения завалили бедняжку наставлениями, вручили необычное устройство для слежки в виде браслета и что самое ужасное — неумело делали вид, что ничего страшного в случае провала не случится. После такого день был окончательно испорчен, а все мысли забиты грядущим визитом к психологу. Ангелина на уровне подсознания стала побаиваться Климова.
К концу учебного дня страх окончательно усилился. К нему дружной гурьбой присоединились трясущиеся пальцы, неконтролируемое потоотделение и не вовремя начавшиеся «красные дни календаря». На последней паре Ангелина уже откровенно пугала одногруппников своим нервным поведением и слегка безумным внешним видом. Раньше они над ней подшучивали, едва только подворачивался повод, но сегодня не решались. Держались на почтительном расстоянии, особенно когда Селезнёва начинала в очередной раз общаться с воображаемыми друзьями. Максимально «скрыто», что каждый зевака замечал.
Благо вездесущий голос в голове не оставлял Ангелину на протяжении дня, всячески поддерживая и уговаривая. Не будь этого грубого изменчивого индивида — Селезнёва бы натурально начала истерику или убежала куда глаза глядят (возможно, оба варианта одновременно) — главное, от всего этого подальше. Одно дело сталкиваться с опасностями в мире, где тело даже не твоё. Совсем другой взгляд появляется пока ты находишься в собственной шкуре. Бежать отсюда некуда. Это конечная станция, потому и было так страшно.
— Лин, ну не съест же он тебя, правильно? Хотя бы при свидетелях не станет… — пытался подбодрить голос, пока Ангелина ехала в автобусе до частной клиники.
— И какие там свидетели? Та ненормальная телефонистка, которая не перестанет трепаться, даже если ей оторвут голову?
— Ты слишком накручиваешь себя, — легкомысленно высказался голос, рисуя на запотевшем стекле чудную рыбу, которая больше смахивала на свинью с чешуёй и плавниками.
— Сколько раз мне повторять? Это ведь не тебя на органы разберут в случае провала! — мрачно возразила Ангелина, наблюдавшая с печальным видом, что следующая остановка — пункт назначения.
— Брось! Ты чересчур драматизируешь! Вот увидишь — следователь Жаров просто преувеличил потенциальную угрозу! Ты зайдешь в кабинет, увидишь, что рука у Климова вполне себе настоящая и спокойно пойдёшь к себе домой!
— Может я и не верующая, но в мыслях я молюсь, чтобы ты оказался прав…
Автобус остановился неподалёку от клиники. Ангелина покинула транспорт и подошла ко входу в здание, сомневаясь в правильности выбранного решения.
— Всё хорошо. Ты справишься! Летать не побоялась — и Климова не испугаешься!
— Не нравится мне это всё…
— Да хватит уже сомневаться на каждом шагу! Эх… Придётся пойти на крайние меры… Помниться, у тебя в сумочке была бутылка с водой, которую ты носишь для таблеток, которые ты уже не пьёшь. Достань её.
— Для чего? Я не хочу пить… — с подозрением спросила девушка.
— Ты не разговаривай, а делай! Пегасиха недоделанная! Раз-два!
Наглый голос немного отвлёк Ангелину от сомнений, и та сердито достала бутылочку с водой:
— На! Я бы сказала «подавись», но не уверена, что тебе физиология позволяет.
— Но-но-но! Я попрошу тут особо не задирать мою физиологию! А вода нужна не мне, а тебе, тупице! Вот — не стоит благодарности! — разозлился в ответ голос, а вода в бутылке вдруг стала нежно-голубого цвета.
— Это… Что ты сделал с водой? Это пить-то можно? — Ангелина с опаской разглядывала загадочную жидкость.
— Ты надоела уже на людях разговаривать сама с собой! На тебя люди смотрят! Пей и проваливай к доктору!
— Ладно-ладно! Не верещи!
Ангелина открыла бутылку и очень смело выпила содержимое залпом. Девушка скривилась, причмокивая от необычного вкуса.
— Ну чего ты начала чвякать, хренякать посреди улицы? — возмутился голос.
— Какой-то вкус… Мне кажется, что я его где-то пробовала… На вкус как…